Новый Год

История берет свое начало после выхода Микки из тюрьмы, примерно, через 8 лет после того, как он сел. В целом фик соответствует 6-му сезону, но с несколькими исключениями: 1) Иммиграционная служба ничего не знает о Светлане, а значит, она не разводилась с Микки. Но можете считать, что она вступала во взаимоотношения с Боллами. 2) У Микки все еще есть небезызвестная татуировка, но можете считать, что он исправил ошибки в ней, или она вообще изначально была правильной. 3) Никто не поливал Микки грязью, как было показано в 6-ом сезоне, или это происходило в куда меньших масштабах (в случае Мэнди и Светланы, насчет Йена – все может быть). Если вы все еще со мной – наслаждайтесь! Карл: начало февраля Что вообще за хуйня такая эти кубические уравнения? Карл скидывает потенциально первое из многих сообщений Липу, сидя за кухонным столом с учебником по алгебре перед носом. У него есть одна кое-как накорябанная страница с какими-то заметками с того раза, когда он все-таки соизволил появиться на занятиях и даже не уснул мгновенно, и копия учебного плана, в котором Фиона выделила даты сдачи домашней работы в ее попытках «помочь». Фиона ни хрена не понимает в алгебре. Он еле-еле закончил школу к 19,5 годам (и почти уверен, что директор просто хотел избавиться от него). Карл чувствует прилив гордости каждый раз, когда думает о том, что среди его старших братьев и сестер он единственный, не считая Липа, сумел получить нормальный диплом, но в то же время отголоски вины, когда думает о причинах, по которым это не смогли сделать остальные. С неохотного благословения всей его семьи, Карл поступил в муниципальный колледж*, чтобы продолжить образование и начать работу в Чикагской полиции. («Не могу поверить, что мой брат будет долбанным копом,» – любит вспоминать Фиона каждый раз, делая что-то мало-мальски незаконное.) Естественно, его дерьмовая жизнь встала на пути его обучения. Во-первых, Карл мог позволить себе только несколько классов за раз, потому что, очевидно, в отличие от Липа, стипендии у него не было. Он работал все время и времени для учебы просто не оставалось (а без этого никак, потому что учиться в колледже адски трудно). Он провалил пару классов. Едва сумел избежать окончательного провала, когда чуть не попался за нелегальное хранение оружия. Взял перерыв на один семестр и работал полный день, когда Йену пришлось взять отпуск на работе (Йен не знает этого и никогда не узнает). Но сейчас, наконец-то, он был настроен на то, чтобы закрыть 60 часов занятий в колледже к концу лета. Дальше по курсу полицейская академия, в которой, он уверен, он будет боссом. Офицер полиции к 25-ти – неплохо для ребенка из южного Чикаго с сомнительными способностями к обучению, отсутствием родительской руки и записью о судимости. Телефон Карла вибрирует пару раз, и он кликает на экран, открывая переписку. Позанимамся в выхдные. Скинь фотку с заданием. Карл пролистывает книгу, делает фотографию и отсылает ее Липу. Сообщение как раз уходит, когда он слышит резкий стук в заднюю дверь. – Открыто, – отзывается Карл. Он не знает, кого ожидал увидеть, но чертовски точно не его. Никто иной, как Микки Милкович стоит на пороге кухни Галлагеров. Одетый в пальто не по размеру и тесную шапку, он выдыхает остатки сигареты. Выкинув бычок через перила, он заявляет: – Никто никогда не учил тебя пользоваться долбанным дверным глазком? – Твою мать, – все, что может ответить Карл. – Можно зайти? – интересуется Микки – брови приподняты, будто говоря: только попробуй сказать нет. Он не ждет ответа и просто захлопывает за собой дверь, стаскивая шапку с головы. Его волосы сбриты близко к голове. Он выглядит немного старше и худее в лице. Больше он не изменился. Его нервная энергия, как и прежде, заполняет комнату. – Я дома один, – сообщает ему Карл. Теперь это только он, Фиона и Лиам. Иногда Дэбби, когда она (изредка) навещает дом. Время от времени Йен и Лип остаются после еженедельного семейного ужина. Порой бывает и Фрэнк, когда все совсем плохо. Фиона стала мягче теперь, когда дети выросли. Плюс, всем им стало ясно, что время Фрэнка определенно подходит к концу. Так что Фиона жалеет его. Зима была действительно холодной, да и весна не баловала. – Я знаю, – отвечает Микки. Его пальцы барабанят по спинке стула. – Ты проведывал обстановку, что ли? – мягко спрашивает Карл. Микки морщится. – Хотел убедиться, что не будет никого, кроме тебя, – через мгновение признает он. Карл понимающе кивает. С Фионой было бы больше проблем. – Не собираешься спросить, как давно я вышел? – интересуется Микки. – Очевидно, недавно, – спокойно предполагает Карл. – Выглядишь так, будто ожидаешь, что кто-то выпрыгнет из-за угла с заточкой. Микки усмехается, пожимая плечами, как бы признавая его правоту. – Будешь пиво? – Неа, мужик. Я просто… – начинает Микки и останавливается, яростно потирая нижнюю губу. До больного очевидно, что он пришел сказать. – У него все хорошо, – из жалости говорит Карл. – Был довольно стабилен после прошлого раза. Пока что это рекорд по длительности. Последний эпизод Йена был почти таким же драматическим, как первый. Карл не был осведомлен о всех деталях (он наслаждался своим последним годом в школе), но знал наверняка, что Йен предпочел изолировать себя на 60 дней после нескольких недель все более непредсказуемого поведения. Настоящая драма развернулась через неделю после того, как вернулся Йен: он и Фиона устроили скандал на кухне, когда она призналась, что ходила к Микки из-за всего, что произошло, и после этого Йен еще месяц бойкотировал Фиону. Облегчение, казалось, наполнило Микки. Его плечи немного опустились. – Хорошо, – выдыхает он, кивая. – Последний раз слышал от твоей сестры, что его положили на 60 дней. А потом ничего за четыре ебанных года. – Мог бы позвонить, – хмурясь, предполагает Карл. Микки бросает на него скептический взгляд. Микки не растоптал бы свою гордость, названивая из тюряги, чтобы справиться о своем бывшем, как какая-то маленькая сучка. (Но опять же, вот и он, справляется о своем бывшем. Ха.) – Мог бы спросить Светлану, – снова пробует Карл. Микки ухмыляется. – Света бы ни слова не сказала, даже если бы он сдох. – Четыре года – долговато, чтобы теряться в догадках, – настаивает Карл. Он сочувствует Микки, сидящему в камере, гадающему, в порядке ли единственный парень, которого он любил. Микки должно быть прочитал выражение его лица, потому что он сердито смотрит в ответ. – Все было не так. Он просто… он значил для меня что-то однажды, и я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. – Ага, я понимаю, – и он действительно понимает. Прошло уже больше 10-ти лет с тех пор, как Карл видел Бонни, но он все еще иногда думает о ней и надеется, что она в порядке. – Он работает на скорой, ты об этом знал? Судя по удивленному лицу Микки – нет. – Блядь. Это… круто, – выдыхает Микки со смешком и моргает несколько раз, а затем шмыгает носом. – Ага, – соглашается Карл, и оба мужчины искренне улыбаются друг другу. Но беспокойство снова закрадывается на лицо Микки. – Такая работа… ты думаешь, он… Понимаешь? – он рассеянным жестом указывает на свою голову. Карл понимает, что имеет в виду Микки. Сильный стресс, тяжелая работа. Забирает много душевных сил. – Для него это полезно, знаешь. Говорит, что это сдерживает его. Дает ему цель. Микки усмехается самому себе. – Это в его духе. – Еще у него есть бойфренд, – говорит Карл, снимая этот вопрос с повестки. Микки не выглядит удивленным, разве что немного любопытствующим. Микки никогда бы не стал задавать вопросы, но Карл знает, что он хотел бы, и поэтому продолжает. – Он офисный менеджер или что-то вроде того. У него есть машина. Вырос в долбанном пригороде. Напоминает мне о тех чуваках из фильмов про колледж… в братствах которые. Это правда. Фил всегда за то, чтобы хорошо провести время, часто говорит «бро» и даже имеет небольшой пивной живот. А еще все его разговоры только о спорте, и он дохуя скучный, но какая разница. Он и Йен живут вместе уже почти год. Карл аккуратно рассматривает Микки, но не видит признаков тоски или ревности на его лице. – Я не собираюсь ничего начинать, – защищаясь, настаивает Микки, когда замечает, как Карл сканирует его взглядом. – Я тебе верю, – честно отвечает Карл. Микки определенно не выглядит ревнивым бывшим. – Так что, – неловко говорит Микки, получив то, зачем пришел, и будучи неуверенным, как продолжить, – как ты? Ты, типа, вымахал за 190? – это, конечно, преувеличение, но ненамного. Карл оставил Липа далеко позади и стоит с Йеном плечом к плечу еще со своего последнего скачка роста (он даже выше, но Йен затевает драку каждый раз, когда Карл хочет помериться спиной к спине.) Карл всегда был тощим, но немного возмужал благодаря подготовке к физической части полицейского экзамена. – Нравится то, что ты видишь? – игриво поддразнивает Карл. Микки усмехается, но ничего не говорит. Значит, согласен. Карл улыбается. – Буду копом, – сообщает он Микки горделиво. Брови Микки взлетают вверх. – Серьезно. Ну, было приятно пообщаться, – невозмутимо заявляет он, направляясь к двери. – Стой! – Карл ныряет в рюкзак, чтобы выловить пакетик, заначенный на дне. – Подарок в честь возвращения домой. Классное дерьмо, – он вытаскивает толстый косяк из пакетика и протягивает его Микки. Микки глазеет на него. – Ты только что сказал мне, что собираешься стать копом, а теперь предлагаешь наркоту? – Я пока еще не коп. Микки выгибает бровь, но делает шаг вперед и берет подарок. – Не ты ли это отправлялся в колонию в последний раз, когда я тебя видел? – Полностью изменил свою жизнь. – Ага, так это и выглядит, – усмехается Микки, демонстрируя косяк в качестве доказательства. Но, кажется, он смотрит на Карла по-новому. Карл думает, что, может быть, он даже одобряет. – Попробуешь арестовать меня – отрежу тебе член, – с серьезным лицом предупреждает Микки, прикарманивая косяк. Карл отвечает улыбкой. Микки натягивает шапку и кладет ладонь на дверную ручку, прежде чем повернуться к Карлу. – Слушай, – начинает он – его голос проникнут смыслом. – Я выбрал тебя, потому что ты не стукач. – Ты ожидаешь, что новость о том, что ты вышел, не разлетится по району? – Неа, мужик, – говорит Микки, – я ожидаю, что новость о том, что я был здесь, не разлетится. Карл недолго обдумывает это. Прошло, сколько, плюс-минус 8 лет с тех пор, как Микки сел? Йен двинулся вперед уже много лет назад. Что плохого в том, чтобы позволить Микки сохранить лицо? – Я на твоей стороне, – сообщает Карл Микки, кивая. – Увидимся, – без лишнего пафоса прощается Микки, захлопывая за собой дверь. Непроизвольно, в голове Карла всплывает одно из последних воспоминаний о Йене и Микки. Это случилось сразу после того, как Йен в первый раз вернулся из психушки, и Йен с Микки остались у Галлагеров, ютясь на крошечной кровати Йена. Карл был разбужен посреди ночи вздохами и мягким бормотанием. Он сонно моргал, вглядываясь в сторону угловой кровати со своей верхней койки, чтобы различить тень, напоминающую Микки, склонившуюся над комом, по форме напоминающем Йена. – Я на твоей стороне, – Микки из воспоминаний цитирует слова, которые Карл сказал настоящему Микки пару минут назад. – Йен, я здесь. Мы вместе. Йен бормочет что-то в плечо Микки, простыни шуршат и Карл навостряет уши, когда отчетливый звук поцелуев наполняет комнату. Его глаза приспосабливаются к темноте, и он наклоняется вперед, чтобы видеть еще лучше, как раз тогда, когда Микки обхватывает ногами талию Йена, и они трутся бедрами. Карл рад тому факту, что его собственный член едва ли дергается от увиденного. Но его все еще гложет любопытство насчет секса геев, так что он продолжает смотреть чисто в познавательных целях. – Блядь, – расстроенно шепчет Йен, – Мик, я не могу… – Расслабься, – успокаивает Микки, снова целуя Йена. – Я все сделаю. Ты хочешь перевернуться или… – Микки резко прекращает говорить, когда украденный айпод Карла внезапно ударяется о пол. Он вскидывает голову и смотрит Карлу прямо в глаза, а тот, в свою очередь, просто моргает, пойманный на бесстыжем подглядывании. В мгновение ока Микки вскакивает с кровати и за ухо вытаскивает Карла с койки. – Ебанный извращенец, – шипит Микки. – Я не тот, кто ебется в комнате, полной детей, – огрызается Карл, неловко слезая вниз. Микки толкает Карла к двери и выпихивает его в слабо освещенный коридор. – Кажется, я решил обе наши проблемы, – ухмыляясь, говорит он, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед лицом Карла. Сегодняшний Карл еще двадцать минут созерцает свою домашку по математике, прежде чем его телефон подает признаки жизни. Он встает, собирает рюкзак и направляется к метро, чтобы отправиться на занятия.