Новый Год

Йен: начало января Йен начинает новый год с оптимизмом, несмотря на то, что полтора месяца, прошедшие с тех пор, как они с Микки обсудили возможное совместное будущее, неплохо так измотали терпение Йена. Но он держит свое слово и видится с Микки только по чистой случайности да на семейных сборищах. Но были знаки. Как например, когда он наткнулся на Микки около дома Галлагеров на выходных в начале декабря. Они обменялись приветствиями, и Микки совсем не выглядел испуганным этой встречей. Но в конце концов, Йен же навещал дом своего детства. Но потом из дома вышел Карл и как ни в чем не бывало пригласил Йена выпить с ними. И Микки, кажется, совершенно не возражал против этой идеи (скорее всего из-за того, что он знал, что Йен отвергнет предложение, но Йен все равно намерен считать это за победу). И затем был еще больший знак, когда они собрались все вместе за день до сочельника и сыграли несколько эпично-уморительных раундов в шарады (есть что-то в том, чтобы наблюдать за тем, как здоровый мужик – Кев, вообще-то – изображает «Wrecking Ball» Майли Сайрус). Йен привык, что Микки старательно избегает взгляда Йена, начиная еще с похорон Фрэнка, но этой ночью глаза Микки не раз находили Йена. И чаще, чем нет, он улыбался. (А еще для того, кто может быть настолько выразительным, Микки был восхитительно, до смешного плох в шарадах. Йен запомнил это на будущее.) Йен вполне уверен в том, что следующие два дня после этой ночи он провел в головокружительном тумане. И он ничего не мог поделать с отчаянной надеждой на то, что это будет последнее Рождество, которое они проводят врозь. В канун Нового года Йен работает в ночную смену, и это, наверное, первый раз за многие годы, когда он проводит всю смену, мечтая о том, чтобы быть где угодно, только не на работе. А если точнее, то он мечтает о том, чтобы оказаться на вечеринке в Алиби, где наверняка будет Микки. Что может быть романтичнее, чем провести Новый год вместе? Он тайно надеется хотя бы на полуночное сообщение от Микки. Он получает пару СМС от друзей, полуночное селфи от Фионы с толпой людей, запиханных на задний план (Микки там нет, он увеличил фото и проверил.) Но его телефон молчит и остается таковым в течение нескольких дней. Но сегодня, всего через несколько дней после Нового года, телефон Йена вибрирует в 11 часов ночи, прерывая его первые драгоценные часы сна. Йен ворчит, но тянется к телефону. Его раздражение сменяется восторгом, когда он видит, кто отправил ему сообщение. И что в нем. Твою мать. Ряд смайликов: банан, баклажан, кукурузный початок. Он помнит, как объяснял потенциальный смысл сообщения Микки в метро еще в июле*. И теперь Микки отправляет их ему. Приходит новое сообщение. FaceTime**. Твою мать. Это происходит. Но Йен колеблется. Он чувствует, что Микки подбирался все ближе и ближе к тому, чтобы принять решение… правильное решение. И хотя он без сомнений сотни раз за последние несколько месяцев думал о том, чтобы трахнуть Микки, возможность наконец сделать хоть что-то странным образом кажется шагом назад. Он не хочет быть просто одноразовым перепихом… чем-то, о чем Микки будет сожалеть утром. Но опять же, последнее действо, которое было у Йена, заключалось в том, что несколько выходных назад он терся о какого-то парня на переполненном танцполе. Йен сомневается еще одну секунду, прежде чем последовать однозначным указаниям своего члена вместо своего мозга. Он открывает FaceTime и набирает Микки. Его сердце начинает биться быстрее, когда после долгой секунды тишины начинают идти гудки. Где бы Микки ни был, там слишком темно, чтобы его было видно, когда он наконец отвечает. Йен думает, что различает очертания головы Микки. А затем осознает, что и сам сидит в темноте. – Включи свет, – указывает он Микки, пока тянется к своему прикроватному столику – его член уже наполовину встал от мысли о том, что собирается произойти. На экране Микки ворчливо матерится, пока обшаривает все вокруг. На заднем фоне с грохотом падает что-то тяжелое. Свет наполняет экран, и лицо Микки становится видно. Он выглядит очень пьяным. Член Йена расстроенно опускается. Ничего определенно не произойдет. – Доставай свой член, – невнятно говорит Микки. – Ты слишком пьян для этого, – немедленно возражает Йен. – Не слишком пьян. Видишь? – камера опускается, и Йен смотрит на то, как Микки лапает себя через боксеры. Тело Йена инстинктивно становится более заинтересованным. – Где ты? – спрашивает Йен, чтобы потянуть время. Камера Микки все еще на его одетом в боксеры, полутвердом члене. – Дома, – кряхтит Микки. – Да ладно тебе, рыжий лобок, ты, конечно, красавица, но прямо сейчас я не лицо твое хочу видеть. – Где Света и Ев? – На какой-то богатенькой дерьмовой недопоездочке. Мог тоже поехать, но этому уголовнику нельзя покидать ебанный штат. Что, блядь, за школа ездит в лыжные походы? – Микки усмехается, будто сочинил забавную шутку, но Йен видит сквозь него. Микки жалеет себя и поэтому напивается, пытаясь заглушить боль. И использует Йена, чтобы отвлечься. И теперь этого точно, точно не произойдет. Йен приказывает своему стояку исчезнуть. – Я не собираюсь заниматься с тобой видео сексом прямо сейчас. Не тогда, когда ты пьян и расстроен. Микки испускает разочарованный возглас и разворачивает камеру обратно к своему лицу. – Я говорю тебе, что даю ебанное согласие! Тебе, что, нужно это в письменной форме? – выражает пьяное негодование Микки. – Давай как-нибудь в другой раз. Серьезно, – говорит ему Йен. Он не хочет, чтобы Микки чувствовал, будто он не хочет его. Он определенно его хочет. – Давай лучше поговорим, – задабривает его Йен. – Прекрасно, ебанное ссыкло. Я позвоню кому-нибудь другому, – и связь резко обрывается, когда Микки вешает трубку. Йен падает обратно на подушку, приказывая покалывающему ощущению в глазах, уйти. Он проводит несколько следующих минут, пытаясь не заплакать. Вы не вместе, напоминает он себе. Микки может делать все, что хочет. Блядь, может, нужно было просто сделать это. Его телефон вибрирует. не собираюсь никому звонить Его разрывает между ликованием и расстройством. Микки хотел его… и, по-видимому, никого другого, если можно доверять последнему сообщению Микки. Но Микки почти наверняка напугал себя своими же действиями и реакцией, и Йен почти полностью уверен, что они только что сделали гигантский шаг назад. Он крутится и ворочается весь остаток ночи. Проходит еще три недели, и оптимизм, который Йен чувствовал в начале года, постепенно исчезает. Он благодарен за работу, которая отвлекает его разум от проблем. Приближается конец января, и погода просто чудовищна, а это делает его работу куда более напряженной. Сегодня, например, ужасно жарко, и путешествовать абсолютно небезопасно, что обычно значит, что он проведет весь день с жертвами автокатастроф. Перед душем его мышцы сильно болят, и он стоит под потоком горячей воды так долго, как позволяет ему его водонагреватель. Теперь он чувствует приятную усталость, такую, какая бывает после долгой тренировки, пока идет на кухню, чтобы подогреть пару снэков и заглянуть в телефон в первый раз за больше, чем десять часов. У него 10 сообщений и один пропущенный звонок. Обычно он не настолько популярен. Он прослушивает голосовое сообщение от Фи («Просто хотела сказать привет и поинтересоваться, нет ли у тебя комнаты для капризного тинэйджера? Просто шучу… или нет.») и открывает СМС. Его ждет переписка, начатая одним из его коллег, по поводу бара сегодня вечером с чередой ответов. Это 8 сообщений из 10. Он покидает групповое обсуждение, даже не позаботившись о том, чтобы написать хоть что-то. Другие два от Микки. Они не видели и не переписывались друг с другом с пьяных подкатов Микки, за исключением лаконичного прости, больше не повторится. спасибо. от Микки на следующий день. Йен рискнул и нахально ответил без проблем. надеюсь, что как-нибудь это все-таки повторится и, к его сожалению, получил в ответ только тишину. Если это не удар по самолюбию, тогда что? Но сейчас Йен читает новое сообщение от Микки. отмечаю один год на свободе в следующую пятницу если хочешь прийти А затем другое, отосланное 10 минутами позже: Закусочная Салли на 48-ой, 4:30 Йен надеется, что Микки не воспринял тишину от Йена как отказ. Он вытаскивает свой рабочий график и слава, блядь, Богу, в эту пятницу у него выходной. Мгновенно он строчит в ответ не могу дождаться! И сразу же проклинает себя за то, что ведет себя, как гребанный неудачник. Как и следовало ожидать, Микки не отвечает. – Ты идешь на вечеринку Микки в пятницу? – спрашивает Йен Карла в следующее воскресенье перед семейным ужином, когда в гостиной только они вдвоем да Лиам. – Какую вечеринку? – рассеянно спрашивает Карл, слишком сосредоточенный на видеоигре, чтобы вести нормальный разговор. Сердце Йена подпрыгивает от предположения, что Микки мог пригласить только его. – Забей, – быстро отвечает Йен, но не может не спросить. – Он говорит обо мне? – Кто? Йен закатывает глаза. – Микки. Он обо мне говорит? – С чего бы? – ворчит Карл. – Да, блядь! – радуется он, когда совершает еще одно убийство. – Следующий уровень, сучка! Отлично, это притупляет восторг Йена. Не то чтобы он ожидал, что Микки все уши проговорит своему другу рассказами о парнях, которые ему нравятся, но думал, что что-то да всплывет. – Не волнуйся об этом, – внезапно говорит Карл, и Йен слегка вздрагивает. Карл все еще сосредоточен на игре и не выдает никаких признаков того, что он говорит с Йеном, так что Йен спрашивает: – Что? – Я сказал: не волнуйся об этом. Йен садится прямее. – Так он говорил обо мне? – Да нет же, блядь, Боже, – бормочет Карл, корчась, пока смотрит в телевизор. – Я просто говорю, что ты слишком много думаешь. Ты любишь его, он любит тебя. Все само собой устаканится. – Ты так думаешь? – с беспокойством спрашивает Йен. Карл пожимает плечами. – Может, и нет. Хрен знает. Йен сопротивляется очень сильному желанию надавать Карлу по голове. Кулаками. С другой стороны дивана Лиам встречает взгляд Йена и закатывает глаза. Пятью днями позже Йен стоит напротив маленького зеркала в ванной его квартиры, поднявшись на носочки, чтобы рассмотреть, какое впечатление производят его рубашка и штаны вместе. – Ты закончил прихорашиваться? Мне нужно пописать, – Вайлет засовывает голову в приоткрытую дверь, осматривая его с одной приподнятой бровью. – Что? Плохо выглядит? – Йен снова смотрит на свою рубашку в зеркало. – Ты, очевидно, выглядишь великолепно, – Вайлет закатывает глаза и отбрасывает волосы назад (она вернулась домой с зимних каникул с волосами цвета черники). – Но ты идешь на ужин. С тем же самым парнем, который был одет в крайне потрепанный и совершенно непривлекательный коричневый свитер в День Благодарения. Ты думаешь, что ему действительно понравится этот скучный бухгалтер? Йен пялится на свое отражение минуту, размышляя. – Блядь, а ты права, – вздыхает он. Он обходит ее и плетется обратно в спальню, где одежда беспорядочно разбросана по кровати. Он стягивает рубашку и надевает поношенную футболку. Затем дополняет ее одной из своих верных фланелевых рубашек и возвращается в ванную. Он вытягивает руки, рассматривая себя, когда заходит Вайлет. – Ты обуздал стариковскую моду, как никто другой, – хвалит она, ухмыляясь. – Плюс, фланель лучше впитает слезы, если все пройдет плохо, – она хихикает над своей же шуткой, но спотыкается, когда видит лицо Йена. – Тупая шутка, прости. Я думала, ты смотришь на это с оптимизмом? – Ну, смотрел. Она хлопает его по плечу. – Расслабься. Он хочет встретиться с тобой, это же хороший знак, да? – Если только он не собирается сказать мне, что больше никогда не хочет меня видеть, – Йен нервно пробегает руками сквозь волосы. Вайлет закатывает глаза. – Ты же знаешь, что этого не произойдет. В самом худшем случае тебя отправят во фрэндзону. В самом худшем случае. В самом худшем случае. Йен думает о том, что сказала Вайлет, когда едет на ужин. От станции метро идти еще три квартала, что дает ему достаточно времени, чтобы набраться смелости, успокоиться, а затем снова набраться смелости к тому моменту, как он приближается к закусочной. Когда он заходит, над ним звенит колокольчик. Здесь совсем не многолюдно. Еще немного рановато для вечернего наплыва. Он замечает Микки – и Евгения со Светланой – сразу же. Они сидят за столиком прямо перед окном. Евгений в одиночестве сидит со стороны напротив входа и поднимает взгляд, услышав колокольчик, с энтузиазмом размахивая руками, когда видит Йена. В его руках две бумажные полоски, которые выглядят, как билеты куда-то. Микки и Светлана одновременно поворачиваются с другой стороны стола, чтобы посмотреть на него. Светлана, кажется, прикладывает все усилия, чтобы не хмуриться, когда видит Йена, что о чем-то да говорит. И уголок рта Микки приподнимается в улыбке, хотя он и нетерпеливо приподнимает брови и дергает головой, призывая Йена поторопиться и присоединиться к ним. Видеть, что Микки рад видеть его, успокаивает нервы Йена… но совсем чуть-чуть. Он немного удивлен и разочарован видеть Светлану и Евгения, если быть честным с самим собой. Эта мысль мгновенно заставляет почувствовать себя виноватым, но он действительно, действительно надеялся, что это будет тот самый день. Но, с другой стороны, если бы Микки не был близок к тому, чтобы принять решение, зачем ему приглашать Йена на семейный ужин? Сердце Йена нервно стучит в груди, пока он идет к ним. – Вы начали без меня, – удивленно говорит Йен, немного уязвленный тем, что перед каждым из них стоят остатки ужина. – Я опоздал? – Ох, прости, – Микки звучит немного робко. – Забыл сказать тебе, что мы думали, что сначала поедим семьей, а потом мы с Евом угостим тебя десертом. – Хорошо, – соглашается Йен, игнорируя укол в груди, когда Микки говорит семьей. – Двигайся, – приказывает он Еву, и тот счастливо подчиняется. – Я отправляюсь на прием сейчас, – объявляет Светлана. Она пристально смотрит на Йена, и он моргает в ответ, не совсем уверенный, что именно он должен из этого вынести. Она пихает Микки, чтобы тот выпустил ее из-за стола, и он ворчит, но помогает ей встать. Живот Светланы огромен, хотя ей осталось еще несколько месяцев. Йен не помнит, чтобы она выглядела настолько большой с Евгением или суррогатной беременностью. – Сегодня ты тоже принесешь фотографии? – спрашивает Ев свою мать. – Сегодня просто рутинный осмотр. Я должна поторопиться, чтобы успеть туда до 5, – говорит она ему, нагибаясь над Йеном, чтобы взъерошить волосы своего сына. Несмотря на то, что Йен неловко уклоняется, ее живот все равно задевает его плечо. Она ухмыляется ему. – Увижу вас дома, мальчики, да? – адресует она остальным. Затем она притягивает Микки и нежно целует его в щеку. – Поздравляю, Миша, – говорит она – в ее голосе отчетливо слышны нотки гордости. – Да, да, – он прогоняет ее прочь, но быстро и интимно проводит рукой по ее животу. И краснеет, когда встречает взгляд Йена. Солнце через завешенные жалюзи окна попадает Микки прямо в глаза, делая их похожими на два бассейна Карибского океана, которые Йен видел только в фильмах и на фотографиях. Йен едва замечает, как уходит Светлана, как Микки садится на свое место, до того, пока его внимание не привлекает Евгений. – Йен, смотри! Папа ведет меня на профессиональный футбольный матч! – восторженно сообщает ему Евгений, размахивая билетами, которые Йен видел раньше, прямо перед его лицом. – Игра только через несколько месяцев, но все равно. Это подарок на тюремную годовщину! – Это так здорово! – говорит Йен Еву. И следующие несколько минут он слушает, как Евгений все твердит и твердит об игре. Если честно, то большая часть этого проходит мимо его ушей, и каждый раз, когда ему удается взглянуть на Микки, то он видит все тот же самый смущенный, любящий взгляд на его лице. Один раз они слишком долго смотрят друг другу в глаза, и Микки прикрывает свою улыбку чашкой кофе, щурясь из окна. Сердце Йена снова трепещет. Когда Евгений останавливается, чтобы отдышаться, Йен дразнит Микки: – А где мой подарок на тюремную годовщину, Мик? Микки поднимает голову и на этот раз смотрит Йену прямо в глаза. Его губы изогнуты в ухмылке, но взгляд мягкий. Йен сглатывает. – Ребята, вы готовы? – внезапно прерывает их официантка, указывая на десертное меню, которое лежит перед Микки. – Думаю, да, – спокойно говорит Микки и вручает ей меню, не разрывая зрительного контакта с Йеном. – Ты готов, Йен? У Йена перехватывает дыхание. В глазах Микки он видит все, что надеялся увидеть. Предвкушение. Надежду. Любовь. И короткую вспышку страха. Микки переводит взгляд на Евгения, а затем снова на Йена. И Йен понимает. Он понимает, почему Микки привел его сюда, сейчас. Ему нужно было показать ему, на что он подписывается. Это больше, чем просто отношения. Если Йен скажет да, то он скажет да всему: Светлане и Евгению. Новому ребенку. Микки… и всем демонам, которые до сих пор преследуют его. Он может прочитать это по лицу Микки, пока они смотрят друг на друга: это будет нелегко, но Микки готов попытаться. Если они смогут преодолеть это – это десятилетие, которое разлучило их чем-то куда большим, чем просто мили и обстоятельства – то Йен думает, что они смогут пройти через все что угодно. – Да, – выдыхает он, неспособный сдержать улыбку, расцветающую на его лице, пока Микки неторопливо улыбается в ответ. – Да, Микки. Я готов.