Обитель тутового шелкопряда после полуночи

— Разве это конец? — удивлённо спросил я, дочитав последнее, что написала Софи. — Нет, я просто потом сконцентрировалась на пьесе, и потому в виде прозы историю пока не закончила. Там ещё будет казнь, переговоры с королём Виндзории, несколько смертей, тот ужасный бессмертный безумец, которого все так назойливо звали Эпидемия Одного… в общем, это конец революции, но не конец произведения. — Это же будет спойлером, если я завтра посмотрю твою постановку, и лишь потом ты допишешь книгу, а я прочту? — Если это такой намёк, что ты завтра занят… — Нет-нет, упаси Господь! Не смей обижаться, ведь я с радостью приду на премьеру, чтобы наблюдать успех моей любимой Софи! — я крепко обнял её и поцеловал. — Не пророчь мне успеха заранее, а то ведь не сбудется ещё, глупый. — улыбнулась она и обняла меня в ответ. — Давай спать. И если премьера пройдёт удачно, то я обещаю, что лично для тебя допишу Обитель до конца. — Хорошо, но сперва такой вопрос — откуда такое странное название? Пока я не увидел объяснения ему на бумаге. — Что ж… Когда Нора и Пьеро доведут королеву до её камеры в темнице, оттуда вылетит несколько бабочек тутового шелкопряда, которых ужасно испугается Нора. Екатерине сначала её реакция покажется потешной, но потом она настоит на том, чтобы Нора врезала ей хорошенько, и скажет, чтобы та никогда никому не позволяла смеяться над своими слабостями. Позже Нора расскажет королеве причину своего страха — в детстве, ещё до того, как Нора сбежала из дома с бродячими артистами, её отец часто напивался, и так как Нора всегда защищала свою мать от побоев, он запирал девочку в тёмную комнату, где он разводил шелкопряда. Так было каждую вторую ночь, и она прозвала эту комнату Обителью тутового шелкопряда после полуночи. Позже она стала настолько бояться и ненавидеть эту комнату, что в кошмарах к ней приходил гигантский человекоподобный мотылёк. — Ага. Я понял. Спасибо ужасы на сон грядущий. Спокойной ночи. — Ну ты же сам попросил рассказать! Не вредничай, ну! На следующий день, я задержался больше обычного, но был на премьере вовремя и даже несколько раньше. Как обычно я хотел навестить Софи за кулисами и поддержать её, но она была вся на нервах и трясла в руках мобильный телефон. — Где Лора?! Где она, мать вашу! — кричала она на всех и на себя больше всех. — Почему она не берёт трубку?! Майкл, ты уже съездил к ней домой? — Да, съездил, но её, кажется, там нет… — отвечал какой-то парень, видимо кто-то из актёров или просто помощник. — Что значит «кажется»?! — Ну дверь закрыта, и мне никто не открыл, не буду же я влезать через окно! — О господи!.. — Что случилось, милая? Кого-то нет? — подбежав к ней, спросил я. — Да… Лоры нет… Это провал, она играет Нору… Ну вот куда она делась?.. — чуть не плакала Софи. — Сколько времени до начала? Полчаса? — Да… — Ну, не знаю… Сыграй сама, что ли. — Не говори глупостей… — Я понимаю, что возможно поднадоел этим в своё время, но вот нет актрисы для главной роли, постановка на гране провала, и спасти её можешь лишь ты, которая знает все реплики. Разве я не прав? — Он прав. — поддакнула мне исполнительница роли королевы Екатерины. Я поклонился ей, пока Софи снова хваталась за голову и причитала что-то вроде «Это абсурд». Потом я, Майкл и Её Высочество уговаривали мою любимую, в то время та находила всё новые и новые отговорки и крутила пальцем у виска. В итоге она сдалась и расстроено смотрела на меня в отражение зеркала, пока ей наносили клоунский грим. «Я бездарность, но за мой позор на сцене кровью заплатишь дома ТЫ!» читалось в её взгляде. Я занял своё место, когда занавес раздвинулся, и на сцену вышла моя Софи в чёрном кирасирском мундире с галунами и с клоунским гримом. Шея её была прикрыта алым шарфом, а из-за пояса торчала шпага. Я улыбнулся, глядя на неё, и постарался прогнать все мысли он девушке, чьё имя было Лора. Ведь именно она сейчас заперта в одной из комнат старого заброшенного бункера в лесу за городом. Она посидит там несколько месяцев, а потом я её выпущу на свободу. Я посмотрел на рогатую серую маску у меня в руках, которую нашёл десять минут назад в комнате с реквизитом. Бутафория к какому-то спектаклю, должно быть. Всё это ради тебя, Софи. Всё, ради твоей мечты.