Обитель тутового шелкопряда после полуночи

Над королевским замком развевался флаг Конвента. Солдаты короны уже не сражались — они понимали, что всё потеряно. Покорно были отперты двери тронного зала, куда стремительным шагом вошли мы, уцелевшие лидеры восстания. Екатерина даже не обратила на ворвавшихся к ней людей внимания. Её губы касались края кубка, наполненного красным вином, а глаза были устремлены куда-то вдаль за пределы зала, которые расстилались сразу же за огромными окнами комнаты. Королева сидела на троне, облаченная в свой доспех. — Зачем вы здесь? — меланхолично и безучастно задала она вопрос своим гостям. — Мы здесь, чтобы сопроводить Вас в темницу, королева. Над Вами состоится суд. — ответил ей Пьеро. — О, суд? — Екатерина удивлённа приподняла брови, но так и не взглянула на мятежников. — Суд. Вы хотите предать меня суду и последующей за ним казни? Чтобы всё было по закону, верно? — Да, так и есть. — А государство? Кто им будет управлять? — Собрание людей, которые… — Собрание? Не будет следующего монарха? — удивлённо перебила она. — Нет, монархии отныне не будет никогда. Её Высочество медленно повернула голову и посмотрела теперь прямо на тех, кто пришёл её свергнуть. И свергнуть ради не собственной власти, а ради нового устройства государства. Несколько мгновений королева была в замешательстве, но потом кубок из её руки пал на мраморный пол, а сама она прыснула от смеха. — Вы устроили весь этот театр, этот цирк, и даже не позаботились о собственной выгоде? Вы придумали нечто новое, утопию из наивных рассказов мечтателей, и на самом деле надеетесь воплотить её в жизнь? Наступила пауза, в момент которой широкая, обнажающая белоснежные зубы, чеширская улыбка Екатерины застыла на её лице, а серые глаза вопрошающе уставились на оборванцев с оружием, что стоят перед ней. После чего, её черты лица и внешнее состояние вернулись в то же безмятежное состояние, что было до этого. Но голос… Голос приобрёл нотки тихой угрозы и железной злости где-то далеко за всем этим напускным спокойствием. — И это меня ещё народ называет Безумной Катериной? Нет, господа, это вы здесь безумцы. Вы устроили мятеж, подняли весь мой народ на восстание, победили полицию и мою личную стражу, а для чего? Чтобы править страной? Вот и я так думала. А оказывается, уничтожаете устоявшуюся власть, даже не смысля, как нужно править страной и какая это тяжкая ноша. Я была грозным и жестоким правителем, думаете, я не знаю? Я знаю это, я знаю… Но это вы развалите страну на части. Вы не справитесь. Она встала с королевского трона и подняла меч. Все в зале схватились за оружие, и даже я, хоть и была весь взволнована происходящим, подняла пистолет и взяла королеву на мушку. Но она усмехнулось с издёвкой и бросила двуручник к нашим ногам. Она медленным, но уверенным шагом двинулась к нам. — Я сама пойду в темницу, не нужно меня подгонять. А если боитесь, что я сбегу, то сопровождайте меня, но не смейте трогать. Я видела угасающий при её приближении гнев в глазах своих соратников. Они начинали нервничать и бояться — настолько сильно влияло простое приближение к тебе самой могущественной женщины мира. Я заметила краем глаза, как один из контрабандистов вынул из-за пояса кинжал, и едва только он двинулся по направлению к королеве, что была в паре метров от него, я проткнула мерзавца верным хаудегеном. Пьеро и остальные ошарашено глядели на меня, но, кажется, понимали, в чём дело, увидев обнажённый кинжал в руках мертвеца. Екатерина же смотрела на меня, будто мать смотрит на своё дитя — столь добрым и довольным мною были её глаза. Потом она с улыбкой коснулась моей щеки и посмотрела на свои пальцы. По ним был размазан белый и серый грим с моего лица. — Подумать только! Меня не победил ни один монарх, но победил клоун. А посмотрев на труп, покушающегося на неё только что мужчины, она добавила: — Ещё и жизнь мне спасла. Как же это иронично, ведь я терпеть не могла придворных шутов, милая.