Калейдоскоп миров

      Кайто прикрыл глаза, мирно ожидая своей участи. Что за нелепость! Как же глупо он попался! Теперь он сидел в темнице, ожидая чёртовых торгов. Место, где попытаются продать его тело и душу. Впрочем, насчёт успешности второго действия Кайто терзали сомнения.       Раздался скрежет решёток. За ним пришли. Вор вздохнул и встал. "Интересно, какой мне достанется хозяин и как быстро я от него сбегу?" — подумал он, старательно игнорируя тычки в спину оружием. — "Серьёзно, двадцать первый век, а живём хуже, чем в Средневековой Европе из-за христианства, подчинившего себе внезапно весь мир. Ещё и трактуем дословно книженцию..."       Наконец, его вывели на помосток. Вор лениво окинул взглядом "покупателей", собравшихся по его душу. Все пожирали его глазами, предвкушая то, что могут сделать с этой гордой белой птицей со сломанными крыльями. Торги на аукционе не утихали, споры разгорались всё более жаркие: всем хотелось такую редкость себе в клетку. Кайто от них тошнило, но он сдерживал себя и позывы своего желудка, лишь кидая на всех презрительные взгляды.        — Удваиваю, — отозвался неожиданно знакомый для вора голос. Он начал высматривать в толпе человека, не веря своим ушам. Но, увы, Кудо Шиничи действительно был там, в толпе. Кайто почувствовал волну тягучего разочарования в детективе. Чувство настолько проглотило его, что он даже не заметил, когда и кому его продали. Он просто пошёл за натянутой цепью вперёд. Его усадили в машину и повезли. Кид медленно встрепенулся и поднял глаза, направляя взгляд к водительскому зеркалу. И тут же поперхнулся воздухом. В голове лишь бился один вопрос.        — Почему, Мейтантей?.. — едва слышно спросил он, боясь разочароваться в сопернике ещё больше.        — Потому что я не мог тебя оставить, — просто отозвался детектив, ведя куда-то машину. Вскоре показалось поместье Кудо, в ворота которого они заехали. Шиничи припарковался и почти что потащил вора к себе домой, словно спеша скрыться от чужих глаз.       А когда Кайто нагло прижали к стенке и поцеловали, ему показалось, что на торгах было куплено всё-таки не только его тело, но и душа, этим дьявольским божеством со собственническим инстинктом.