День Памяти

      Здание пустовало. По крайней мере, такой вывод можно было сделать по его виду. Окна уже не проглядывались, большая часть облицовки посыпалась, всё остальное заросло бархатным мхом и хралью - напастью, с которой бороться можно лишь одним способом - разлив по округе тонны радиации и периодически все выжигая. Однако и того было недостаточно. В свою защиту - уже не столько растение, сколько существо, сопротивлялось, перерабатывая полученные элементы, вследствие чего цветоподобные отростки на бесконечных тугих лозах стали выделять не меньшее количество радиации, чем ей было «скормлено». Люди бросали, по началу добровольные, отряды на бойню с неизвестным противником, противником, к слову сказать, донельзя хитрым, используя оружие, предназначавшееся для, как бы на первый взгляд могло показаться, биологически созданных материй. Только храль оказалась куда им не по зубам. И результатом этих походов стали, так называемые, Костяные Долины.       Доставалось и тем, кто пытался изучить зеленую тварь; сами того не подозревая, они своими действиями создавали уже совсем бесконтрольные организмы, в сравнении с которыми храль «обыкновенную» можно было сравнить с простым одуванчиком.       Спороподобные выделения храли почти за мгновения разъедали защитную экипировку не одного и даже не нескольких слоев плотности. Попадающие на кожу выделения, вызывали мгновенное жжение и зуд, разрушая кожные частицы, отчего та начинала сходить пластами. Далее храль «съедала» мышечную ткань и всеразличные соединения. Человек терял все жизненные столпы и иммунитеты превращаясь в груду мяса, а затем и костей. Сам процесс умерщвления занимал от силы минут пять. Забавным могло показаться лишь то, что споры не могли погрызть костей. Но и это не остановило испарения. Осевшая на костных останках храль, разрождалась в геометрической прогрессии, отчего прошлая небезопасная местность, грозила стать совсем закрытой.       На фасадах, по относительно верным соображениям, покинутого дома храли, казалось, было не так много. Сколько её было внутри – неизвестно. Судя по округе - поселение вдали от основного города, место не из людных, потому вряд ли существо-растение могло оказаться ядовитым. Но рисковать - значится статься мертвым. Минут за пять. А не рискнуть - так остаться голодным на день другой, если не на неделю.       Парень это прекрасно знал. Поэтому глубоко вздохнув, он затянул на шее пару шарфов поверх некоего подобия нескольких собачьих ошейников, надел плотную обитую с изнанки стальными пластинами куртку, обернул широкие ватные штаны ещё одним слоем скотча, на ноги он напялил некое подобие бахил, из пары десятков полиэтиленовых пакетов и поверх еще мягкую ткань, чтобы лишний раз не поднять шуму, на руки одел медные перчатки, а на голову водрузил мотоциклетный шлем, опустив металлическое забрало с намертво приваренным узким стеклом для обзора. После этакой процедуры, он еще раз всё внимательно проверил. Рука уже инстинктивно потянулась к зазубренному клинку размером с предплечье.       Некогда гордо и напыщенно зовущееся «мачете», орудие в руках человека теперь больше напоминало короткий меч. Качество металла оставляло желать лучшего. Постоянные заточки просто стерли добрую половину клинка.       Постояв еще минуты две, пытаясь уловить посторонний звук, он сделал осторожный шаг к двери.       Отсюда следовало начинать отсчет. Правило пяти секунд никто не отменял. За это время он должен был успеть полностью избавиться от чувства страха. О нарушении этого правила думать не приходилось.       Само собой - это суеверия. Само собой, если его захотят разорвать, его разорвут. Пусть и такой нелепостью, но обезопасить себя ментально надо. Для уверенности.       Время вышло. Вышел и страх. Весь, до остатка. Процедура выверенная, верная, уже столько раз испытанная. Завязанная на одном простом слове.       Уже у двери он почувствовал сквозняк. Застежка на клинке бесшумно расстегнулась и обмотанная тряпичной черной изолентой рукоять послушно легла в руку. Парень на всякий случай обернулся. Улица была пуста. Тишины, как таковой, не было - птицы, насекомые здесь не извелись. Покрепче сжав лезвие он осторожно стал открывать дверь. Та предательски заскрипела. Парень зашипел на себя. Не хватало еще тут всех пробудить. В случае чего, можно было, конечно, правильно убежать. Местность, как нельзя лучше, к этому располагала. Улочки полу-широкие, понатыканные кривым забором дома, скверы - заплутать врага здесь было не сложно. Это всё без учета скоростных особенностей обитающей животины и других людей.       Подготовка к этому дню была не такой тщательной: наблюдение за местностью, изучение живности, повременные точки рассвета и заката, а также их благоприятные и не совсем последствия. Тратить время на детальное изучение он не стал. Немалых усилий само по себе стоило найти это место. Помимо долгой дороги, за это парень выложил свой недельный запас. Или, как порой поговаривали, он просто сыграл. И игра эта шла до сего момента. Дошли ли уже чьи-то цепкие руки до этой местности - он не знал. Это запросто могло оказаться обманом. Подобного поселения вообще могло не оказаться. Пришел бы он на нагой пустырь, где «Стервятники» уже поджидали его. А с ними шути не шути - откупиться можно будет только всем своим добром. Они не убьют, нет. Но хуже смерти остаться совсем без ничего в этом, если его еще так кто-то называет, мире.       Большинство соседних поселений уже были вычищены подчистую. Парень всё больше сомневался в том, что эта «игра» сможет возместить его затраты. Надежды на то, что ему обвалится что-то сверх - были слишком уж неправдоподобны в нынешней реалии.       Дверь продолжала медленно, но верно отскрипывать, приоткрывая внутренности дома. До носа пробился жгучий запах затхлости и вони. Очевидно, дом не слишком то и пустовал, подумал парень, медленно шагнув внутрь.       На первом этаже - пара квартир, дверь одной из которых валялась посреди коридора. Уходили, видимо, в спешке. За лестницей, ведущей на другие этажи видимо была кладовка, судя по увесистому замку. Сейчас возиться с ним если и был смысл, то только после полного осмотра дома. Вряд ли оставленное там барахло в виде хозяйственных инструментов, ведер и прочего пригодилось бы ему. Однако пренебрегать этим тоже нельзя.       Парень решил зайти издалека и осторожно двинулся вверх по лестнице, которая на манер дома издавала пугающе-гулкие но менее скрипучие звуки. Человек отдавал очень много сил на то, чтобы побороть наплывающую тревогу. Казалось-бы столько раз он уже проделывал подобное. И каждый раз, как впервые.       - Запомни - здесь два правила выживания - правило пяти секунд и… - наставлял как-то Бродяга, разжигая костер в открытом багажнике одной из разбитых машин на автомагистрали. - …И второе - выполняй данное тобой обещание.       И как бы не было, что бы не происходило, парень еще ни разу оба правила не нарушал. Если первое правило давало осечку. У него всегда был второй шанс.       Под ногами что-то хрустнуло. Причём достаточно громко. Он шепотом выругался и стал прислушиваться к происходящему. Ничего не изменилось. Парень шагнул на ступень выше. Позади осталась человеческая кость. По всей вероятности - рука. Чуть выше он обнаружил ее владельца. Уже без возможности определить пол в бывшем когда-то белом халате скелет распластался черепом к лестничному спуску. Обе руки, точнее одна из них была вытянула вперед. Что-то утягивало беднягу вниз. А потом прекратило. Он осторожно осмотрел тело, прощупал карманы - пусто.       На втором этаже было не лучше, по степени комфорта, чем на первом. Следы от костра, подпаленные стены, подкопченный потолок, разбросанные щепки и куски мебели, разбитые люстры, обои выцвели и от влаги отошли, обнажая бетон. У дальней двери с номерком тридцать пять уже с лестницы можно было заметить еще пару костных останков. Как и на предыдущем костяке, на этих, отошедших в мир иной, уже даже и не важно какой, лишь бы не этот, храли замечено не было. Знак определённо добрый, но рисковать парень все равно не стал. Сначала все осмотреть, а только потом уже можно позволить себе чуть расслабиться и раздеться.       Самоконтроль зачастую отнимает сил больше, чем ты всегда рассчитываешь. Но парень опирался на это чувство сильнее остальных.       - Включи голову, малыш. Стань своим собственным кукловодом. Сумеешь - под твоей волей будет преклоняться все твое естество. И в случае паники ничто никуда не разбежится, не будет слишком громко от страха, не будет кипеть кровь от ненависти, не будет сожаления и омерзения при виде дико сваленных куч свежемолодых трупов, не будет боли от одиночества. Всё это станет самостоятельным. Ни одному из этих чувств уже не понадобится подпитка, ресурс. Отныне это стадо овец будет смиренно и покорно сидеть и ждать твоего приказа, мой маленький кукловод. А теперь - не смотри на меня голодными глазами!       Голос Бродяги будто отскочил эхом от стены. А ведь этот, без преувеличений, алкаш был прав. Во всем прав. И как только удавалось человеку извлечь такие нравоучения в казалось бывшем нескончаемом пьяном угаре? Парень грешил на две вещи: либо он действительно был мудрецом с недостатком в виде жажды горящих съестных жидкостей, либо у Бродяги просто был книжный вариант самоучитель по обороне и выживанию и по белой гряче он обращался из читателя в медиума-монаха.       Однако при всём при этом, в одном парень был уверен точно - Бродяга был единственный, кому можно было доверять. И тут даже на чувства не надо было опираться. Старик не подводил никогда. До такого просто не доходило.       На втором этаже парень не задержался, осознав, что посторонних здесь нет. С каждым этажом запах гнили становился все более невыносимым. Несмотря на всю резкость запаха, привыкнул к нему парень быстро. К благу, все-таки нежели чем к сожалению, бывало и хуже.       Оказавшись в коридоре третьего этажа все стало очевидно. На полу аккуратной кучкой собраны туши собак кошек, птиц, некоторые из которых парню знакомы не были. Собаки выглядели довольно крупно. Только вот тому, что их привело в состояние смерти, видимо не особо было дело до размера псин. По периметру был разбросан помет. Он постоял с минуту оценивая уровень шума. Затем присел и стал рассматривать испражнения. От их вида немного мутило, подкатывало к горлу. Однако парень сумел подавить рвотный рефлекс.       Внимательно осмотрев состав помета – парень, как уколотый иглой, резко поднялся и замер так, что тронь его - сыграет натянутой струной. Такого открытия он не ожидал. Снова начала подкатывать тошнота. В висках застучало.       Его взгляд сначала метался по окружающей действительности, а затем устремился в дальнюю открытую комнату, от которой шлейфом тянулся кровавый след, близнаходящиеся косяки были мелко покусаны, а стены расцарапаны с потолка до пола.       В тот же момент тишина вокруг шевельнулась и в ней прорезался звук цокающих по старому паркету когтей.       «Пора уходить» - отдавалось в голове. «Не сейчас, нет…» - останавливал он себя. «Три... Четыре... Пять.».       После чего аккуратным шагом он ступил на первую ступень вниз по лестнице, но дальше уйти не смог. С первого этажа донесся поскрип двери, а за ним несколько пар сапогов.