День Памяти

      После вечернего «варева» живот рвало на части, но Стэдж – невысокий сутулый мужичок, шедший позади, старался вида не подавать. Не хватало еще сдуться на глазах у этих недотеп. Кусок обещался быть достойным, а потому и думать забудь о желудочных спазмах.       «По делу надо думать, по делу», наставлял он себя. А задумаешься сейчас, упадешь псом гниющим с пулей голове или ножом в горле. Стэдж сам по себе отнюдь не был благороден, но и помирать запросто так не хотел.       Всё беспокоила его последняя ночь. Ночь крайне бессонная, волнительная. Да еще и Реджи, который решил так резко «выйти». Следовало вспороть его прежде, размышлял Стэдж, слишком много он знал. А вдруг этот парень, на которого навел Гурби-трактирщик, не так прост? Поди знай сколько он тут, в этом ветхом домье мог уже ловушек наставить.       Еще до сегодняшних дней, в книгах писали о том, что человек по сути своей хищник, охотник, животное. Мол, убивает все, что хочет и может. И это тогда, в тихом мире. А что сейчас? Кто этот человек сейчас, когда все его чувства приумножились в такое количество раз, что и представить трудно.       Размеренная жизнь превращает из сухаря в мякоть. Многим после Дня Памяти хоть удалось выжить, но не адаптироваться. Поживший после тех событий лет этак пять, окопавшийся, вросший в новый порядок, порядок, который принять прошлое не осмелится, ни под каким предлогом не скажет, что мир и не такое переживал. Язык себе зубом отшибет скорее, но не скажет. А иных глупцов новая «земля» любит, вожделеет таких - горе-выживших. Кормиться на ком-то ведь нужно.       Спасение идиотов одно – Мемория. Всех дороги сводят туда, все пытаются туда влезть. Но оказаться за Алмазными Вратами - лишь воля случая. Если не обошла тебя Нить-пронизывающая - гость ты добрый, а нет - выживай за забором. Все это знали. И знали слишком хорошо.       Только Стэдж пытался отвлечься или расслабиться - внутри разрыкалось нешуточным ревом. Непроизвольно его начало пучить.       - Мать твою, Стэдж, ты сейчас всех в округе сюда накликаешь. - брызнул слюной самый плотный из тройки, по кличке Жижа.       Следовавший за ним афроамериканец Уффе только улыбнулся. Стэдж ободрительно поддержал шутку:       - Да эт я наоборот - отпугиваю! - сказал он.       Сейчас вступать в конфликт не следовало, про себя подумал Стэдж. Потом, попадись случай, лезвие найдет горло обидчика само. А сейчас нет, не время. Слепому тут сразу станет ясно, что и громила и «меморианец» могли бы оставить его здесь, в виде гниющего корма местным падальщикам. И вряд ли они хоть чуть запыхались. Но и эта теория правдивого ответа не знала. Стэдж до такого не доводил.       Только один на один. Только один выпад или бросок бритвенного лезвия. В рукопашной он бы и тучного сложил играючи, просто танцуя вокруг него и тыча пальцами по уязвимым местам да подрезая сухожилия. Он должен был видеть противника всегда. За спиной: либо стена, либо смерть. А сейчас их тут двое. Один к тому ж еще и меморианец. Вот с ними связываться - все равно, что в черную бездну с глазами закрытыми прыгать. Поди знай, что у него в рукаве, сколько тузов припрятано.       В то же время не исчезала и вероятность того, что Уффе и котёнка не обидит. По виду он не был так непредсказуем. Скорее наоборот: куртка, штаны, на ногах сапоги тугие. Он даже никакой амуниции не носил. Только рюкзак и очки плавательные. Детские, прозрачные.       Стэдж сам того не замечая уже поглаживал в кармане грубую заточку. Шершавая ее рукоять отдавала мурашками по коже. Будто сама Смерть гладит, так представлял это бандит. Он протиснулся в дверь за остальными, которые, в отличии от него издавали гораздо больше шума. Где бы ни был сейчас тот пройдоха, за которым они втроем следили - он уже покойник. На местности были издавна составлены капканы, растяжки и прочие невидимые ловушки. Да и меморианец этот, отдать ему должное, постарался, наворошил чего-то вокруг дома. Сказал, что тревогу нагоняет это. Чтоб если боятся начнет, не перестанет, рассудок свой потеряет, тут то они его и словят.       Но забывает о том, что клык загнанного в угол пса в разы острее, не меньший покойник.       - Так, - сказал Жижа, - Разделимся. Уффе второй первый этаж, Стэдж, ты останешься здесь. Да, прямо тут, где стоишь. В случае чего подашь сигнал. Я на третий этаж пойду.       Чернокожий кивнул и двинулся вперед.       План казался странным. Мелкому, аккуратному воришке Стэджи следовало бы пойти первому, однако здоровяк видимо решил забрать все лавры себе. Или прихватить чего, пока никто не видит.       Стэдж приказам не подчинялся, как и любой уважающий себя наемник. Но сейчас почему-то казалось ему лучшим остаться на месте.       В конце концов, неизвестность того не стоит.       Он на всякий случай выглянул за дверь, дабы удостовериться, что за ними никто не последовал. Вот была бы забавная история, подумал Стэдж. Охотник охотнику - дичь. Об этой вылазке знали, это уже накладывало риск. А учитывая то, как легко сдали этого парня-неудачника, нет гарантии, что и на них не сточили лезвия.       Сейчас, в нынешнее время, время до предела напряженное, нельзя было вообще угадать, какой откат последует за очередным действием. А самое главное, стоит ли того сегодняшняя вылазка.       По итогу, оставив на пока все размышления, Стэдж выбрал себе наиболее выгодную и удобную позицию в пару метрах от двери у начала лестницы и рядом с первой жилой комнатой.       - Уффе, - позвал здоровяк меморианца. - Сможешь показать где он?       Уффе подошел и стал что-то искать в рюкзаке. После непродолжительного шебуршания он извлек из нутра сумки зажигалку.       - Давай подержу рюкзак.       Чернокожий недобро посмотрел на задавшего вопрос Стэджи и вместо ответа убирал рюкзак за спину.       - Не знаю, сколько памяти в нем еще осталось, и сколько смогу его использовать.       - Нам это сейчас нужно. За затраты я тебе отдам. Его позиция сейчас куда важнее. – низким басом говорил Жижа. - Я возьму его на себя. По словам информатора - он всего лишь бродяга. Особых способностей в нем нет. Возможно он побежит. На вас, или куда еще. Будьте готовы. – он посмотрел в глаза каждому из соналетчиков, как командор на брифинге смотрит в глаза солдатам. - Итак, где он?       Меморианец зажал правой рукой зажигалку и другой, присев, коснулся пола. Его глаза были закрыты. Понаходившись в таком состоянии с секунду, он задрожал. По виду Уффе стало понятно, что тот всеми силами пытается унять дрожь. Похоже предмет был слишком силен. Или же чернокожий скаблил по его стенкам, вычищая последние капли.       Меморианца-изгоя признать не сложно, как в этом случае. Они не могут управляться с памятью так, как это делают выдрессированные в Мемории. Однако, этот похоже и меморианцем как таковым и не был. Пусть даже негласно он и имеет косвенное право называть себя таковым. Реальной силы он никогда не покажет. Так и будет получать отдачу от всех воспоминаний. Истинные меморийские солдаты способны очищать свой разум от всякого мусора, тогда как эти жалкие подобия, вроде этого афроамериканца, изначально обречены стать овощем, безмозглым растением. Их разум в скором времени будет перегружен, и все что они узнали из «сокрытых» предметов, пойдет в виде бреда. А не стань они биопродуктом, который даже и кормить не стоит, их постигнет замещение личности. Трудно представить, что бывает когда в человеке находятся одновременно несколько людей.       - Он на третьем этаже. - сказал наконец меморианец, пытаясь говорить, как можно ровнее.       - Отлично. - потер руки Жижа. - Приступаем, ребята!