Монстр

За неделю слежки я узнал, что моя потенциальная жертва живет одна, близких друзей нет, и вообще: тише воды, ниже травы. Мне снова стало тяжело засыпать по ночам, я начал грезить о ней, а монстр требовал начать действовать. Осталось ли во мне хоть что-то хорошее? Сам не знаю. Но в глубине души я понимал, что она ни в чём не виновата, что она случайная жертва моего больного желания. Девушка, которая просто попалась мне на глаза. Именно в тот момент удача отвернулась от неё. На работе я взял небольшой отпуск, наврав про важные дела, а сам предвкушал долгожданное облегчение. В тот пятничный вечер она вышла из кафе поздно вечером и, как ни в чём не бывало, спокойно отправилась домой, не подозревая, что там её поджидает личная преисподняя. За время её отсутствия я основательно подготовился. Проникнуть в незащищенный дом не составило особого труда, отрезать все пути отступления и побега тоже. Наглухо закрытые окна - ловушка для хрупкой птички, которая вскоре будет плакать кровавыми слезами и молить Бога о спасении. Ровно в 23:20 в замочной скважине провернулся ключ, а монстр хищно облизнулся. Тихий вздох, мягкая поступь, звук падающих ключей на тумбочку, и я за её спиной. Всё ещё не включенный свет давал мне преимущество. В маленькой прихожей она всё равно учуяла мое дыхание и ощутимо напряглась. Шаг - и я зажимаю её у стены, зажав рот ладонью. - Будешь шуметь - истечешь собственной кровью, - с каким садистским наслаждением в голосе я шептал эту фразу в её уши. Как она дрожала, зажатая в ловушке собственного дома, как демон упивался властью... В её глазах плескался страх и ужас вперемешку со слезами, которые кривыми дорожками катились по щекам. - Ой, я заставил тебя плакать? - большими пальцами я смахнул капельки и резко схватил девушку за горло. - Так знай, сейчас ты будешь рыдать ещё больше. Звонкая пощечина, сдавленный писк, жалкие попытки вырваться из моих цепких рук, когда я потащил ее в сторону спальни меня лишь раздразнили. Толкая жертву на кровать, мне было плевать на её мольбу остановиться, на её заявление что она девственница. Мне, блять, похуй. С боем перевернув её на живот, я заломил ее руки за спину и стянул тонкие запястья ремнём. Сдавленный писк ужаса утонул в подушке, а я уже стягивал тесные джинсы с соблазнительной задницы, попутно лупя рукой со всей дури по упругим полушариям. В моих руках невинное девичье тело дрожало от ужаса и осознания, что насилие неизбежно. В её доме, в её крепости, на её кровати, я, совершенно чужой и незнакомый, сеял отчаяние и страх. Сегодня я стану её первым мужчиной. Первым и последним. Потому что я никому не отдам свою добычу. Я нашёл ее и сейчас сделаю своей. На сухую, без подготовки, я вошёл резко и чуть не оглох от оглушительно громкого крика боли. Мне окончательно снесло крышу от ощущения господства и полной власти над телом, которое сопротивлялось всё слабее и слабее. Интересно, должен ли я её пощадить и не мучить дальше? Естественно, нет. Я бездушный ублюдок, и мне чужда жалость. А что такое вообще жалость? Кто проявил жалость в отношении меня? Пелена злости застилала глаза, а я всё сильнее втрахивал её в кровать как тряпичную куклу. Вот только куклы не плачут, не умоляют о пощаде, не вырываются. Сам не заметил, как мои руки потянулись к её шее, смыкая на ней длинные пальцы. Со связанными руками она не могла причинить мне вред, тем более будучи в таком загнанном положении. Опомнился я лишь когда кончил, а она начала уже хрипеть от нехватки воздуха. Выйдя из нее, я натянул её бельё с джинсами на место и развязал руки. - Теперь ты моя игрушка. И если ты хоть одной живой душе вякнешь о том, что произошло, или заявишь в полицию, живой ты точно не останешься, - запугивание - клише, но я не мог промолчать. Оставив заплаканную, измученную и испуганную девушку одну, я удалился в гостиную на диван. Определенно, я здесь поселюсь. Я буду её тенью, буду личным кошмаром. Почему? Потому что я так хочу.