Монстр

- Заключенный 2567, на выход, - дверь камеры с противным скрипом открывается, на меня надевают наручники и под конвоем ведут в зал суда. А мне плевать. Я - не я. Я иду с ухмылкой на лице. Ухмылка маньяка заставляет поежиться даже надзирателя при входе. На меня устремлены полсотни пар глаз. Чья-то убитая горем мать плачет и выкрикивает в мою сторону миллион проклятий, а меня усаживают на место подсудимого. В зал входит судья и объявляет судебное заседание открытым. - Подсудимый Ким Намджун, 25 лет, ранее был судим за нанесение тяжких телесных повреждений, - судья начал вступительную речь, а я сканировал зал тяжелым взглядом. Она не пришла. Её нет... - Прокурор Кан, вам слово, - судья передал слово прокурору и затих. - Господин Ким, где вы были 25 сентября в 22:30? - Шёл с работы домой. - Вы были ранее знакомы с жертвами? - Нет. Они случайны. - Каков мотив ваших действий? - Их хрупкие тела и души. - А Ян Йесоль? - А что Йесоль? - Почему она оказалась в вашем плену? Почему вы на протяжении двух месяцев жили с ней под одной крышей? - Она безвольная влюбленная марионетка. - Вы понимаете, что это не любовь? Она больна. Синдром заложника. Знаете такой? - Все мы заложники чувств и обстоятельств. Я лишь брал то, что хотел. Её тело принадлежит мне, а с недавних пор и душа. - Господин судья, мне всё понятно. Тут на лицо чистосердечное признание. Плюс на допросе он сам признался детективу Пак, что изнасиловал его дочь, в результате чего, она покончила жизнь самоубийством. Так же, в результате обыска в доме Ян Йесоль были обнаружены следы борьбы, и сам факт проживания преступника в доме жертвы. Я требую для господина Чона пожизненное заключение, - прокурор решил мою судьбу, а судья согласно кивнул, принимая его сторону. - Я принимаю доводы стороны обвинения. Сторона защиты, вам есть что сказать? - судья обратился к моему адвокату, который лишь безразлично пожал плечами. - В таком случае, я вынужден вынести приговор. - Всем встать, - отдала приказ секретарь заседания. - Подсудимый Ким Намджун, вы обвиняетесь в изнасиловании двенадцати несовершеннолетних девушек, проникновении в чужой дом, неоднократном изнасиловании потерпевшей Ян Йесоль, нанесении ей лёгких телесных повреждений и на вашей совести смерть дочери детектива Пак. Именем Корейской Республики, я приговариваю вас к пожизненному заключению, - как в замедленной съемке, молоток судьи громко хлопнул по столу, а я поднял на него взгляд, полный ненависти и насмешки. - Господин судья, можно последнее слово? - Говорите, подсудимый. - Да будьте вы прокляты, господин судья. Прокляты так же, как и я!

***

POV Йесоль Три долгих дня ко мне приходила психолог. Кормила таблетками и вбивала в голову, что Намджун плохой. Что я - жертва обстоятельств. Что моя любовь - болезнь. Но я оказалась хитрее. Молчала и кивала головой. Но ночами я выла в подушку как наркоман без дозы. Ночи без него под боком стали пыткой и мне хотелось драть на себе кожу, лишь бы вновь ощутить его руки на своем теле. Я исхудала до костей и стала похожа на призрака. Но мне никто не приносил вестей из вне. Я не знала что с ним, как он там. Поел ли, хорошо ли он спит. Неделю меня продержали в больнице, а потом просто отпустили домой, но...ни слова не сказали о Намджуне. Доходя до дома, во мне теплился 1% надежды, что он ждёт меня там, но дом встретил меня холодной тишиной и следами нашей последней драки на кухне. В комнате валялись его шмотки и я, как фетишистка, сгребла их в охапку, прижала к груди и начала судорожно вдыхать его запах. Футболка пахла Намджуном, подушка пахла Намджуном, ветровка в шкафу пахла Намджуном. Намджун, Намджун, Намджун... Везде и всюду мне мерещился его голос, но это были всего лишь отголоски сознания. Каждый уголок в доме напоминал мне о нём. Бродя по пустому дому, я шептала его имя будто в бреду, но от этого не становилось легче. Ближе к полуночи я поняла, что мне жизненно необходимо его увидеть и сорвалась на ночь глядя в участок. - Детектив Пак, детектив Пак! - я вбежала в участок и как потерянная стала оглядываться по сторонам, ища взглядом знакомое лицо. - Ян Йесоль? Что вы здесь делаете? - мужчина выбежал из кабинета и бросился ко мне. - Где он? - вцепившись намертво в рукав его ветровки, я заглядывала в его глаза, ища там ответы на вопросы. - Я должна его увидеть. Умоляю, детектив... - Йесоль, поздно. Его приговорили к пожизненному заключению и наложили запрет на свидания с тобой. - Почему? - от отчаяния я медленно стала оседать на пол. - Почему мне ничего не сказали? Почему меня не поставили в известность?! - моя тихая истерика переросла в крик боли и ненависти ко всем, кто отнял у меня Намджуна. - Йесоль, для твоего же блага мы не привели тебя на суд, хоть ты и была пострадавшим лицом. Твоё психическое состояние неустойчиво, пойми же ты и очнись! Он навредил тебе, искалечил жизни тем несчастным девочкам, и моя девочка погибла тоже из-за него! - господин Пак пытался привести меня в чувства, но я лишь выплюнула ему в лицо слова, пропитанные ядом и ненавистью: - Пусть будут прокляты те, кто отнял его у меня...

***

Собачий холод щипал щёки, кривые дорожки слёз замерзали на полпути, а я бежала так быстро, как только могла. Бежала и кричала что есть мочи. До боли в лёгких, до сдавленного хрипа, до рвоты от кашля. Я не буду жить без него. Я не хочу выть ночами на луну от боли. Если у меня отняли возможность видеться с ним, я убью себя, стану призраком, неупокоенной душой и буду рядом вечность. Вечность рядом с ним... Моей целью был мост Маро. Слёзы снижали видимость, а боль в груди и вовсе мутила рассудок. Скоро я буду рядом... Оглушительный гудок сигнала и ослепительный свет фар заставили меня застопориться посреди дороги и, последнее, что я слышала, покидая этот мир, крики детектива Пака: - Йесоооооль!!! Нееееет!!!! Я умерла, когда пошёл первый снег... End of POV Она мне снилась каждую ночь. Каждую минуту я думал о ней. Каждый мой вдох-выдох посвящался ей. Я знал, что больше никогда не увижу её. Я, падшее создание, я слишком много натворил. Я помешался на мыслях о ней. Моя Йесоль... Заключенный 2567, на выход! - я поднял голову на смотрителя, не веря своим ушам. Какое "на выход"? Но он лишь молча надел на меня наручники и провёл в комнату для свиданий. Уже сидя на стуле, я крутил в голове, кто же мог назначить мне встречу. Напротив уселся детектив Пак, утирая слёзы и взглянув мне в глаза, произнес лишь одно: - Йесоль погибла сегодня ночью. Она была беременна. Живи с этим, ублюдок. Он ушёл, а меня сковала такая невыносимая боль, что я чуть не задохнулся от этого. Глотая воздух, я съехал со стула на пол и скрутился на нём в позу эмбриона, давясь слезами и собственным криком, но меня лишь подхватили под руки и, как животное, уволокли в камеру, бросив на холодный бетон.

***

- Ей, гнида! Чего разлёгся на проходе? – меня окружили трое сокамерников, и один из них больно схватил меня за волосы. – Отвечать не собираешься? - Да пошёл ты… - выплюнул я в его нахальную рожу. - Мальца надо научить манерам, а то он не умеет уважительно обращаться к старшим, - второй громила заехал кулаком под дых, сгибая меня пополам, но эта физическая боль была ничем по сравнению с душевной. Она погибла... У нас мог быть ребёнок... Мы могли стать семьёй... Но сейчас меня избивают чуть-ли не до смерти в тюрьме. Моё лицо уже избито в мясо, вкус собственной крови во рту напоминает мне о том, кто я и что здесь забыл. На шум и крик сбежались охранники, оттащили от меня сокамерников и отволокли в карцер. С такими ублюдками, как я иначе не поступают. Тут нет мамы, которая промоет рану, тут нету папы, который поговорит по душам, как мужчина с мужчиной. Тут есть только я и пустота. Лёжа на жёстком полу, я думаю о смерти и смотрю в угол. В комнате темно, но даже эта темнота кажется мне ярким светом, ведь она не может сравниться с темнотой моей души. Три дня прошли в медленных муках, вое и слезах. Горе потери двоих душило меня, но не могло отправить на тот свет к ней... Я провалился в сон. Но и там кошмар настиг меня и...не вернул обратно. Моя Йесоль улыбалась, смеялась и кружила в объятиях годовалого мальчика, а я стоял рядом и наблюдал. Её чистый, мягкий смех теплил в душе надежду, что этот сон будет со счастливым финалом, но я опять моргнул лишь на мгновение, и, распахнув глаза, увидел себя же, но с той стороны. Другой я шёл на Йесоль и дитя с ножом в руке, а я не мог пошевелить ни одной конечностью. На моих глазах, я же убивал свою любовь и плод своей любви. - Смотри, что ты с ними сделал, убогий! - голос в моей голове рвал сознание на части, а я кричал, схватившись за голову. - Это не я! - Твоих рук дело. Она мертва, убогий! - Я так любил её! За что?! - Я знаю, что любил, поэтому забрал у тебя самое ценное. - Почему?! - Потому что я хочу сдержать обещание. - Как? - Я избавлю тебя от мук. Заберу твою жизнь, даруя шанс твоей гнилой душе возродиться вновь. И там, в следующей жизни, ты встретишь её снова... - Так забери же мою жизнь, молю. - Я и так давно её забрал. Покойся с миром, убогий. Во сне, издав последний вздох, я канул в вечность, отдав свою гнилую душу на спасенье.

***

Любовь подскажет путь сквозь время, Два сердца вновь сольются воедино. Союз, скрепленный небесами, Для душ просящих станет миром...