Фея трёх поцелуев.

— Зачем ты это сделал? — До меня дошёл слух, что моя Хэ Су целовалась со старостой. — Твоя Хэ Су?! — Если не моя, то чья ещё? Чон Хосока? — Уймись Юнги. Он мне не нравится. Также как и… — он положил свою ледяную ладонь на мои губы, запрещая продолжать говорить. — Об этом расскажешь как-нибудь потом, меня начинает знобить. — Идиот! Вот всегда ты так! Разве можно бегать зимой с температурой, ещё и в такой одежде?! Хотя бы автобуса дождался... — Я бы не успел, если бы поехал на автобусе. — Куда, чёрт возьми, не успел? — А если бы ты осталась с ним... там, в школе? Если бы он предложил встречаться, и ты бы согласилась? Что бы я делал?       Я приблизилась к нему на пару шагов и поправила шапку, чтобы вспотевшие волосы не принесли ему ещё больше проблем со здоровьем. — Балда. Сначала о себе нужно думать. — Но нуна никогда не думает о себе, — я была на год старше его, но мы всё равно учились в одном классе, ибо Юнги раньше пошёл в школу. — Пф… Нуне некогда думать о себе, а теперь хватит этой болтовни и марш в больницу! — я взяла его под руку, но внезапно поняла, что мой портфель остался в спортзале, поэтому придётся вернуться. — Юнги! Кажется, я забыла ранец в школе. Давай, я отведу тебя в ближайшую больницу, а потом сбегаю за портфелем? — Оставишь там малыша Юнги одного? — он хрипло засмеялся. — Конечно, нет. Я вернусь сразу же, как заберу портфель, — улыбнувшись, пообещала я. — Это успокаивает. Не хочу сидеть там один. Медсёстры начнут приставать, а после накормят кучей сиропов и таблеток, — я понимающе улыбнулась. — Юнги, ты случаем не заразил меня? — О чём ты? — я ничего не ответила, а просто свела губы в трубочку. Как-то это неловко говорить о поцелуе десятиминутной давности: это смущает. — А-а, ты об этом, — Мин хитро заулыбался. — У тебя болит голова? Горло? Тело горит? — Нет, просто решила спросить. — Йа! О чём ты там думаешь, пошленькая Хэ?! — он толкнул меня в бок, и мы оба, смеясь, побрели в сторону ближайшей больницы.

***

      Оставив Юнги в больнице на попечение медсестёр, я сразу же побежала в школу, надеясь, что парни из баскетбольной команды ещё не пришли. Однако, оказавшись у входа в спортзал, я увидела более интересную картину, нежели полуголых баскетболистов. Хосок и классная Джин стояли в полуметре друг от друга, важно о чём то споря. Когда их спор разыгрался не на шутку, классная, казалось бы, заплакала, мило повисая на старосте. По крайней мере, сейчас: со стороны это выглядело куда милее. Хосок начал гладить учительницу по голове, видимо, нежно успокаивая, и по её выражению лица, я поняла, что она простила его. Однако на этом всё не закончилось. Классная впилась пухлыми губами в шею Чона и начала оставлять на ней алые следы. Я закрыла глаза ладонями, но тем не менее всё ещё подсматривала. Изначально Чон противился ей, но, кажется, в итоге не выдержал и просто поддался такому соблазну. Уже спустя секунду классная была прижата к стене, а руки старосты скользили по её тонкой блузе, расстёгивая каждую злополучную пуговицу. Не знаю, что было бы дальше, но сейчас перед моими глазами темнота, и я чувствую на себе лишь чужие тёплые ладони. Эти же ладони повернули меня и прижали к груди. Я узнала издавна знакомый запах, поэтому не стала сопротивляться. — Здесь незачем находится. Давай заберём твой рюкзак чуть позже? — я кивнула. Знакомый голос, знакомое тепло, но теперь всё выглядело иначе.       Мы с Юнги вышли на улицу, останавливаясь в нескольких милях от школы. Мин стряхнул снег с одной из лавочек и, схватив меня за плечи, усадил прямо на неё. Мы ещё долго так сидели, ни о чём не говоря. Мне не было больно, скорее неприятно, что губы этого человека касались моих. Что этот парень называл меня стимулом к победе, хоть я и не придавала этому особого значения, мне всё же казалось, что в этом была доля правды. Но, видимо, в этом ничего не было: ни искренности, ни симпатии — ни-че-го. — Чувствуешь себя брошенной? — Нет. Мне противно. Чувство, будто бы я увидела мираж посреди пустыни и поверила ему, а оказалось, что это был обычный песок, такой же, как и везде. — Он нравился тебе? — Нет. — Но тебя побили из-за него. — Суть не в этом, Мин, побили меня или унизили — я могу это стерпеть. Мне лишь неприятно. Неприятно не из-за того, что кто-то разбил мне губу или заставил извиниться ни за что, а из-за того, что моих губ коснулся этот человек, человек, который, скорее всего, перепробовал на вкус всех девушек школы. — Всё хорошо… Можно, я попытаюсь исправить ту ошибку, что он совершил? — И каким же образом? — Я оставлю на тебе лишь свой вкус. — Юнги, я… – мне хотелось возразить, но было слишком поздно. Мин уже коснулся моих губ, они уже стали влажными... Я даже не смогла оттолкнуть его: он слишком крепко сжал мои запястья. Слишком поздно…

***

      Увидев нас, медсестра облегчённо улыбнулась: наверняка Мин сбежал без предупреждения. — Я рада, что вы вернули этого сорванца, — Юнги довольно заулыбался. — Как вы вообще встали с постели с такой температурой?! — Я волшебник. Но, честно говоря, теперь мне уже даже глаза открыть сложно, не могли бы вы дать мне своих таблеток и сиропов?       Медсестра навела на него строгий взгляд, после чего отвела в палату и, попросив стесняшку Мина стянуть штаны, вколола ему жаропонижающее. Правда, перед этим мне пришлось долго уговаривать его.       Юнги спал на койке, в то время как я делала домашнюю работу и готовилась к приближающимся экзаменам. Я не могла уйти, этот парень мой друг, друг с которым я поцеловалась уже два раза. Однако я ничего не чувствую. Что со мной, мать вашу, не так?! Другие девушки рассказывают про сильно бьющееся сердце, про любовные искорки в глазах, про трясущиеся руки, про тело, что пылает огнём при одном виде любимого человека — они рассказывают столько всего… Но почему я не чувствую ничего из этого? Кто я такая? Самодовольная идиотка? Меня три раза поцеловал звезда школы, Чон Хосок; теперь — всеми известный красавчик Мин Юнги, но я не чувствую даже стеснения! Не чувствую быстро бьющегося сердца и пылающего тела — я ничего не чувствую! Простите за повторения, но всё это так странно, что я даже выхожу из себя. Мне что, вообще не суждено взаимно влюбиться?       Пока я злилась на себя от своих же мысленных рассуждений, проснулся Юнги. Его температура спала, и теперь мы могли идти домой. — Всё хорошо? Ты вся пылаешь. Заболела? — Нет. Просто злюсь. — На что? Или... на кого? — Да так... На Хосока. Самовлюблённый чурбан, — Юнги заулыбался. — Я стёр с тебя его следы. Теперь ты — моя.       Почему я не краснею? Почему не отворачиваюсь? Я всё ещё считаю его ребёнком Мином — лучшим другом, человеком, с которым сплю в одной кровати на каждых выходных, смотрю дорамки и хожу по кафешкам. Я считаю его своей подругой и сплетницей, но не парнем… — Юнги… Я не люблю тебя, как парня, — улыбка мгновенно спала с его лица. — Я люблю тебя, как друга, как родного человека, члена семьи... Я не могу целовать тебя в губы, заводить отношения, гулять за ручку. Я не могу, ты мне нравишься, но не так... — он вновь накрыл мои губы тёплой ладонью. — Давай потом? Можно, мы будем парой до 15 февраля? Всего пару дней, Хэ Су, это же совсем несложно… — Прости… Как я посмотрю в глаза лучшему другу, когда эти два дня пройдут? Как я буду смотреть в глаза парню, который уже дважды поцеловал меня? — он обнял меня. — Прости, Хэ Су. Я, эгоистичная сволочь, даже не подумал о твоих чувствах. Я больше не буду напоминать об этом, — я мягко улыбнулась и мы оба, покинув больницу, отправились по домам.

***

      Когда я вернулась домой, мама с папой сидели на кухне и что-то яро обсуждали. Мне пришлось остановиться на пороге, приблизившись к стене, чтобы понять, о чём же они так секретно, но в тоже время громко рассуждают. — …над ней издеваются. Если так пойдёт дальше, она в конец замкнётся в себе. — Дорогой, мы не можем перевести её. Она уже взрослая, не в первом классе, где всё даётся легко. К тому же скоро экзамены. Все эти переводы отнимут уйму времени, она не сдаст, если всё будет так. — Её учёба важнее здоровья?! Она сдерживает всё в себе, а тебе лишь бы учёба!       Я вздрогнула. Впервые я слышу, как папа защищает меня. Раньше он вечно называл меня сильной, говорил перестать жаловаться и скрывать всё глубоко внутри, забыть о слабостях и жить, как терминатор, идя напролом и забывая о болях и страданиях. Я забыла обо всём. Я стала терминатором. Я скрыла всё в маленькой шкатулочке глубоко в сердце, а ключик выкинула в океан. Слишком поздно. Я уже не стану прежней. Каким бы искренним ни был папа, я уже не изменюсь: ключ потерян, и его вряд ли отыщешь.       Я хлопнула входной дверью, и дом погрузился в тишину. Зайдя на кухню, я посмотрела на родителей, а после собралась было уходить в комнату, но папа остановил меня. — Хэ Су! — я обернулась. — Ты переводишься в другую школу. — Нет, — спокойно выдала я. — Что значит, нет?! — То и значит. Учитель Ча, я терминатор, я иду напролом, мне плевать на чувства и боль, они свойственны лишь людям, а я — терминатор. Поэтому, если ты решил отгородить меня от издёвок, остынь. Я сильная, и мне плевать на всё и всех. — Ты? Сильная? Не смеши народ. — Ты сам так однажды сказал, а я, в свою очередь, поверила этому. — Это было до несчастного случая! — Мне плевать, когда это было. Я осталась той же, что и раньше, — после этих слов я зашла в комнату, громко хлопнув дверью, и, наконец, уснула на мягкой, остывшей за весь день кровати.

***

      На следующий день в школе меня преследовали презрительные взгляды учеников, вероятно, вспомнивших о вчерашнем. Сначала я взяла нужные предметы в шкафчике, накинула кофту, а после направилась в класс. Но посреди коридора встретила Чон Хосока. Мне хотелось пройти мимо него незамеченной, однако он схватил меня за локоть и подал портфель, что я вчера забыла в спортзале. — Ты забыла вчера. — Да… Я знаю. — Почему не вернулась за ним?       Я тут же вспомнила всё, что вчера произошло. Я вернулась, увидела то, что не должна была видеть, а после сделала больно Юнги. «Это ты во всём виноват», — хотелось мне сказать, но я сдержала порыв. — Подумала, что там могут быть парни, поэтому просто воспользовалась старым. — Прости, что вгоняю тебя в такое неудобное положение.       «Ни капли стеснения. Ещё и спрашивает, почему не пришла вчера. Самому-то не страшно, что вас с классной могли заметить?» — мысленно возмутилась я. — Нет, ничего, — мило пролепетала я, тут же собираясь уходить, но Хосок вновь схватил меня за руку. — Завтра соревнования, ты же придёшь? — Я… буду занята. — Нет, ты не можешь! Ты должна прийти! — Хосок, давай прекратим наше общение. — Почему? — Я… просто… вчера… — постепенно проговаривала я, стараясь хоть как-то намекнуть о том, что видела. — Ты приходила вчера в спортзал?! — крикнул он, хватая меня за плечи. — Д-да… — Что ты видела?! — Хосок, я… — Что ты, чёрт возьми, видела?! — громче прежнего выдал Чон. — Всё! Я всё видела! — также громко и настойчиво крикнула я, привлекая этим много внимания со стороны учеников. Хосок выдохнул. — Так и знал. Поэтому пытаешься избегать меня? Поэтому хочешь прервать общение? — Ты мне никогда не нравился. — Хэ Су! Это был порыв эмоций! — начал было оправдываться Чон. — Мне плевать. Мне просто неприятно, что ты поцеловал меня теми губами, которыми касался всех. Вот и всё. — Хэ Су! Ты не так поняла! — Чон не переставал искать оправдания. Но кого это волновало? Очевидно, что всех, кроме меня. В особенности, собравшихся вокруг нас...       Вдруг из толпы показался Мин Юнги. Он встал рядом со мной и Чоном, грозно посматривая то на меня, то на него. После чего вплотную подошёл ко мне и схватил за талию, прижимая ещё ближе. — Юнги, ты что творишь? Вокруг толпа людей. К тому же ты обещал… — еле слышно шептала я, обдавая лицо Мина, что было слишком близко, свежим клубничным дыханием. — Собираюсь показать, что я смыл его пятно! — крикнул он и впился в мои губы.       Юнги перебирал мои губы. Одной рукой держал меня за талию, а другой поддерживал затылок. Я пыталась не отвечать на поцелуй, но он лишь сильнее впивался в губы, словно собирался их съесть. Люди вокруг ахали, девушки точили до ужаса злые взгляды, поэтому я просто закрыла глаза и ответила на то, что начал Мин. Мне хотелось исчезнуть. Раствориться в этом поцелуе и просто исчезнуть. Но уже через мгновение я вернусь, и всё станет в миллион раз сложнее. Даже несмотря на то, что я считаю Юнги лишь другом, лишь мамочкой, лишь тем, с кем я сплю по выходным и смотрю сопливые дорамки.