Фея трёх поцелуев.

— Йа! Хватит! Ясно же, что его здесь нет, уже бы услышали. — Онни! Я хочу проверить. А вдруг именно за этой ширмой эти двое лежат в обнимку?! — Что за бред? Сон Ми, тебе пять лет? Я запрещаю тебе отодвигать её просто потому, что пора бы уже повзрослеть, а ты только и делаешь, что носишься за старшеклассником, которому на тебя плевать! — Онни! — Пойдём, пока я окончательно не разозлилась. Из-за тебя нас могут поймать и отправить к директору за прогул.       Девочка за шторкой обиженно пробубнила что-то, и тень начала отступать от нас. Дверь захлопнулась. Наступила гробовая тишина, и, поняв, что теперь нас здесь только двое, мы оба облегчённо вздохнули. — Кажется, никого нет, — прошептал Чон, — я проверю, а ты пока не высовывайся.       Я кивнула ему в знак согласия. Староста медленно отодвинул шторку и, слезая с кровати, начал осматриваться. Никого, действительно, не было. После того, как парень в этом убедился, он облегчённо завалился на кровать, кладя голову прямо на мои колени. — Эй, ты что творишь? Я сейчас этой коленкой тебе нос разобью. — Всего минуту, — произнёс Хосок с закрытыми глазами. Я смирилась с его действиями и также, ни о чём не беспокоясь, прикрыла глаза.

***

— Уже минут пять прошло. Вставать не собираешься? — Ты портишь всю романтику, Ча Хэ Су. — Второй раз. — Что второй раз? — Ты назвал меня по имени второй раз в жизни. — Ты считаешь?! — Просто это трудно не заметить. Раньше ты говорил: «Йа!» — или: «Ты! Иди-ка сюда», — а иногда и вовсе: «№1, ко мне». Как собачке. — Су… Я не хотел, я даже не знаю, с чего вдруг всё так изменилось. Просто мне захотелось узнать тебя поближе. Я начал понимать тебя, узнавать твои привычки, даже такие незаметные, как то, что в столовой ты никогда не съедаешь хлеб полностью, только его мягкую часть, а корочка идёт на отходы. — Ты маньяк, — Чон неловко засмеялся. — Скоро я стану им из-за тебя. И… больше не считай, сколько раз я назвал тебя по имени. Я готов делать это настолько часто, что ты собьёшься со счёта.       Он немного приподнялся и поцеловал меня в лоб, в то место, где находится синяк, и так сильно, что этот самый синяк начал побаливать. «Два…» — пронеслось у меня в голове. После этого чуть присел и вновь чмокнул меня, только на этот раз в губы, и продлилось это секунд пять, намного больше, чем в прошлый раз. «Три…» — вновь произнёс внутренний голос. — Хватит этой романтики. Аж затошнило, что за ваниль? — я превратилась в красную палитру цветов, поэтому пришлось выходить из неловкого положения. — Иногда нужно побыть миленьким, а теперь пора вернуться к грозному старосте и капитану баскетбольной команды. — Кстати, почему ты здесь? Разве у тебя не подготовка к соревнованиям? — Решил прогулять. Мы сейчас не к соревнованиям готовимся, а обсуждаем, точнее, все обсуждают то, как я повёл себя утром с тобой. — я вновь превратилась в помидор. — Тогда… Ты иди, а я дождусь медсестру, чтобы взять справку. — Не забудь, я жду тебя через 30 минут в спортзале. — Я постараюсь, однако зачем мне там находиться? — Ты мой стимул к победе! — радостно произнёс Хосок, оголяя ровные зубы.       Когда вернулась медсестра, я приняла слегка болезненный вид и притворилась, что сильно болит живот, после чего она дала мне какое-то обезболивающее и справку для освобождения от сегодняшнего урока физкультуры. Благодарно ей поклонившись, я покинула кабинет, торопясь в следующий — кабинет учителей физкультуры. Однако не вышло без проблем и с полным спокойствия разумом дойти до учителя и вручить полученное освобождение: у меня на пути появилась тройка роковых учениц. Я попыталась обойти, но та, что стояла левее, толкнула меня в плечо, ясно давая понять, что без разборок тут не обойдётся. Главная из них — Но Рим, набрала воздуха, чтобы, видимо, долго рассказывать мне о том, где моё место, и как я должна себя вести. — Слышала, ты сегодня нагрубила моей Со Юне. Ещё и физкультуру прогуляла, небось ножки затряслись, когда услышала об игре в вышибалы? — она указала пальцем на ту, с которой я весьма неприятно пообщалась в раздевалке. — Я, конечно, могу простить тот факт, что ты поцеловала президента. Он в любом случае не влюбился бы в такое жалкое отродье. Однако прощать то, что ты наехала на мою подругу, я не собираюсь. — Мне раньше казалось, что вы самые сильные и властные девушки школы. Но это продолжалось лишь до этой минуты, потому что сейчас всё моё уважение и ваш авторитет в моих глазах, который вы строили изо дня в день, рухнули. Кто бы подумал, что одна из «Великой троицы» пожалуется на жалкое отродье? — Учить нас вздумала?! — произнесла та, что слева — Ки Бом. После чего, толкнула меня в плечо. — Я сама с ней разберусь. Давно на мою удочку не попадалась такая дерзкая рыбёшка. Сначала поиграю, а потом съем, — слащаво ухмыльнувшись, довольно произнесла Но Рим. — Поиграем в другой раз. Ты хотела научить меня знать своё место? Ты это сделала. Я больше не высунусь: буду тише воды, ниже травы. Ты не вспомнишь обо мне, потому что я буду серой мышкой. Этого ведь хочешь? Ах, да! Мне же нужно извиниться перед Со Юна. Я и это сделаю, — несмотря на собственноручно раздавленную гордость, я встала напротив Юны и, низко поклонившись, извинилась за то, что нагрубила ей примерно час назад, хотя, кажется, в душе не чувствовала никаких угрызений совести за тот случай. — Смотри, Юна, она признала, что виновата. К тому же, унизила себя, а значит, повеселила нас. Молодец, Хэ Су. Я рада, что ты знаешь, когда стоит заткнуться и исчезнуть; когда нужно повеселиться, а когда знать меру этому веселью. Мы довольны, твоё унижение — наше счастье, — Но Рим натянула довольную улыбку и, взяв подруг за руки, скрылась в школьных коридорах.       Почему же я сделала это? Как-то раз моя бабушка сказала мне: «Хэ Су-я, несмотря на то, что ты не виновата, есть моменты, когда нужно забыть о достоинстве и гордости, переступить их и просто поклониться. Прекрасен тот человек, который смог избежать войны, а не тот, кто начал её и выиграл». Правильно, мне не нужны лишние проблемы: учительская, ревнивая классная, что лишь всё усугубляет, а после краснеющая за моё поведение мама, директор и неминуемый позор. Я лучше забуду обо всём: о сердце, что ужасно болит от постоянных издёвок, о душе, что разрывается от происходящего, о гордости, которая еле дышит, и достоинстве, что совсем погибло. Я лучше забуду об этом и просто низко поклонюсь, нежели в будущем сделаю ещё хуже одним своим существованием. Просто произноси себе чаще: «Ты выдержишь. Сейчас терпи, а когда придёшь домой, просто закройся в комнате, выплачься, после скажи родным, что всё отлично». Формула проста, нужно лишь ничего не перепутать.       Я зашла в кабинет учителя физкультуры Ча Ин Ха. Он молча поднял на меня строгий взгляд, словно мысленно хотел измельчить каждую крупинку моего тела. Да он ненавидит меня хотя бы за то, что я не могу сделать и 20 раз пресса за минуту, из-за чего он, злясь, постоянно кричит: «С твоим-то весом можно и тысячу сделать!» Всегда, когда у меня что-то не получается, он упоминает мой вес и громко орёт. Можно подумать, я состою из одних мышц, хотя на самом деле мышечная масса у меня совсем дохлая. — Я принесла освобождение от сегодняшнего урока. — Трусиха. Дохлячка. Идиотка! — он швырнул в меня кипу бумаг, что секунду назад подписывал. — Вместо того, что бы защитить свою честь и гордость, ты решила соврать о какой-нибудь болезни?! Вместо того, что бы словить долбаный мяч и швырнуть его в рожу этой Но Рим, ты молча сбежала?! — учитель Ин Ха не на шутку разозлился и начал кричать. — Я... Мне… — Снова заикаешься? У тебя нет оправданий, так? Сказать нечего, потому что я уже сказал всё, что нужно? — Учитель! — Не на меня нужно так кричать, а на Но Рим! Идиотка, сколько ещё тебя уму разуму учить?! — Папа! — он замолчал, ибо я называю его папой очень редко, настолько, что теперь ему, скорее всего, непривычно слышать это слово. — Мне легче унизить себя перед ними пару раз, нежели принести в семью кучу проблем своим поведением. Что я такого им сделала? Подумаешь, попыталась защитить себя, но для них это значит словить наживку. Я не хочу стать предметом постоянных издёвок, потому что однажды не сдержусь, и тогда того, чего я добивалась ради вас годами: оценки, баллы, тесты, репутация отличницы — всего этого не будет. Как тогда… Меня вызовут к директору, вас с мамой тоже, и что? Исключение? Позор? Мне это не нужно, поэтому я просто переступлю через себя. Это хотя бы не принесёт проблемы другим. — Хоть бы раз… Хоть бы раз, чёрт возьми, эта девчонка подумала о себе! Из-за случая трёхлетней давности превратилась из силачки Ча в дохлячку Су! — Перестань. Всем давно плевать на прошлое. Я просто буду следовать своим предпочтениям. Стать серой мышкой — наилучший выход. Прими освобождение, не хочу, что бы другие считали, будто я прогуляла, даже если так оно и есть. — Су… — До свидания, учитель Ин Ха.       Я вышла из кабинета и пошла прямо по коридору к корпусу, где находится спортзал. Останавливаясь у входа, я осмотрелась, нет ли вокруг людей, но заметила лишь Хосока, стоящего с мячом под кольцом, который что-то важно читал в телефоне. Знаю, мне следовало просто уйти домой, поучить тесты, решить несколько задач, но… это надоело мне. «Хоть бы раз, чёрт возьми, эта девчонка подумала о себе». И хотя Хосок мне не нравится, как парень, можно мне всего раз в жизни почувствовать эту тёплую атмосферу? Я важно подняла голову, выпрямила осанку и красивой походкой зашла в спортзал, при этом радостно здороваясь с ним. — Су! Ты пришла. Я думал, мне придётся торчать здесь одному ближайшие полтора часа. — А где остальные? — Ушли домой, вернуться через полтора часа. — Собираетесь до ночи тренироваться? — Мы должны защитить честь школы, однако с командой соперников, где все, не подпрыгивая, с лёгкостью достают до кольца, это сделать будет сложно. Именно поэтому мы отрабатываем свою тактику нападения, созданную специально для них. — Желаю удачи! — Ты и есть моя удача, — я скромно улыбнулась. — Надеюсь, с тобой всё в порядке? Тебя не обижают другие девочки? — я сглотнула слюну и, улыбнувшись, отрицательно замахала головой, надеясь, что вышло убедительно. — Ух, я так рад! Ах, да, хочешь попробовать? — Я? Я не смогу! — Я не предлагаю забить трёх очковый с первого раза, попробуй попасть пока с этой точки, — он подвёл меня к самой ближней точки у кольца. — Сложи руки вот так, приложи мяч к груди и кидай отсюда, при этом делая небольшой прыжок.       Я повторила всё, что он сказал, однако получилось так, что я оттопырила свой зад и прыгнула, как неподъёмный слон, а мяч полетел куда-то в сторону. Хосок добродушно засмеялся, стараясь не обидеть меня, подошёл со спины и положил свои руки на мои, помогая принять правильную позу и кинуть мяч. Мяч взмыл вверх, и… — Гол! — Мы привыкли говорить очко, но можешь и так. Молодец! — Это твоя заслуга, теперь меня можно взять в команду баскетболистов, — мы оба неловко рассмеялись.       Внезапно телефон Чона завибрировал в кармане, и он, извинившись, ответил на звонок. — Да? Уже?! Нет, я один. Просто вы говорили, что придёте позже. Ну ладно, жду, проведём ночёвку в школе.       Я оглянулась, моля Бога о том, чтобы никто внезапно сюда не зашёл, ибо всё обернётся, как всегда, не в нашу пользу. Хосок отключил связь и сунул телефон в спортивные штаны. — Остаёшься в школе? — Да, парни уже тащат спальные мешки. Кстати, тебе лучше… — Уйти. Я знаю. Пока! — изобразив на лице подобие радостной улыбки, выдала я. — Пока!       Покинув школу, я вышла на тротуар, по которому обычно хожу в школу и со школы, думая обо всём, что произошло со мной за сегодня. «Столько происшествий, и всё за один день!» — воскликнула я, зная, что в радиусе ста метров никого нет. Автобусная остановка. Уже начинало темнеть, и уличные фонари освещали ярко поблёскивающий снег. Мне нравится зима: ты идёшь в школу, а на небе ещё видны звёзды, ты возвращаешься, и солнце уходит за горизонт. Две самые прекрасные вещи за весь день. Я уселась на припорошенную снегом лавку и начала петь себе что-то под нос. Никого вокруг не было: с работы люди должны были возвращаться лишь через минут тридцать, школьники давно дома или у репетиторов, да и школа наша находилась не в таком уж оживлённом районе. Было немного одиноко, поэтому и без того холодный день, становился всё более леденящим. Одна лишь башня Намсан была сейчас моим другом. Светит там себе вдалеке, будто бы предупреждает меня, что подходить к ней очень опасно. Именно на этой башне буквально на каждом миллиметре висели замки влюблённых пар, которые навечно скрепили свою любовь. Мне не светит сделать это со своей парой, даже несмотря на то, что сегодня случились три моих первых поцелуя, потому что ни один из них не тронул моего сердца. Так что я и вовсе не считаю их настоящими.       Позади послышались шаги, настолько резкие и тяжёлые, что казалось, будто человек, бежавший сзади, хотел напасть на меня с ножом. Поэтому я, отряхиваясь, встала с лавки и с опаской обернулась, встречаясь взглядом с Мин Юнги. Его вспотевшие волосы выбивались из под шапки, частое дыхание и покрасневшие щёки говорили о том, как сильно он спешил сюда. Но зачем человеку с высокой температурой бежать в школу? — Юнги, что ты… — он не дал мне договорить и, приблизившись быстрым шагом, впился в мои губы, притягивая к себе за талию.       Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепко схватил мой подбородок, как-то странно обсасывая мои губы. Как там это называется? Взрослый поцелуй? Название всего этого мне было незнакомо, однако я была счастлива, что мой лучший друг не решился на французский поцелуй. Сейчас всё, что мы с ним создавали на протяжении пятнадцати лет, вдруг рухнуло. С самого детского сада мы дружили: спали рядом, ели с одной тарелки, ночами напролёт пересматривали голливудские фильмы и вместе радовались выходу новых серий очередной сопливой дорамы, но сейчас… Сейчас он просто держит моё лицо, страстно обжигая мои губы поцелуем, а я… я жалею о произошедшем, ибо никогда не видела в нём никого более значимого, кроме друга.