На семи ветрах

      Если все удивительные истории хоть отчасти являются правдой, то произошли они давным-давно, когда люди были не такие, каковы они ныне. Они отличались умением видеть невидимое, спокойно проходить сквозь порталы миров, умением без лекарств лечить многие опасные болезни, а также сосуществовать в мире с самыми разными и удивительными созданиями, жившими когда-то по соседству и владеющими загадочными землями Инсиларда. Одну такую историю я хочу рассказать.       Жили, разделённые широкой рекой, два враждующих народа. Из-за чего всё началось, никто ни с одной, ни с другой стороны не помнил, но прийти к миру никак не получалось. Каждая сторона считала для себя унизительным первой протянуть руку для дружеского пожатия и предложить зарыть топор вражды. Так и продолжалась эта вяло текущая война, то обостряясь, то затихая на время. Вот уже пятнадцать лет как не было грандиозных сражений между детьми луны и детьми сумрака. Конечно, стычки случались и, естественно, с жертвами с обеих сторон, но пока до большого кровопролития дело не доходило. Только эта передышка могла закончиться в любой момент. В последние месяцы в воздухе витало напряжение. Малейший повод — и война вспыхнет быстро, как сухой хворост в очаге.

***

      Было начало зимы, оборотни несли серьёзные потери. От неизвестной болезни умирали в основном молодые, едва достигшие зрелости мужчины и беременные женщины. Всего две полные луны назад в мир духов ушла мать Райвена и Неда, а теперь на пороге в мир духов стоял его отец — лорд Дарион Карнхейм. Юный Райвен просто не мог сидеть на месте, сложа руки, ведь с уходом отца в Северные леса придёт хаос. А если ещё и вампиры нападут, то это будет конец лугару*. Именно поэтому он нарушил приказ отца о запрете на вылазки и выбрался за крепостные стены старого родового замка. Райвен обернулся и с тоской посмотрел на родной дом, но потом отвернулся и решительно отправился на запад к таинственным камням вечности: туда, где время замедляло свой бег и сбывались самые смелые мечты, туда, где царствовала особая магия. Но было в этом рискованной вылазке одно «но» — уговорить древних духов помочь оборотням. Для того, чтобы склонить чашу весов в свою сторону он взял из тайника своё единственное сокровище, оставшееся после смерти матери — красивый янтарный кулон, которым он готов был пожертвовать за шанс спасти отца от холодных объятий смерти.       Ветер был холодный и гнал по небу облака в сторону виднеющихся вдалеке гор. Солнце было ещё высоко и ярко сияло в небе. Нужно быстро всё уладить и успеть вернуться в замок до наступления темноты. А для того, чтобы дело продвигалось быстрее, Райвен подпрыгнул вверх, во вспышке света обернулся чёрным волком и бросился со всех лап к древним камням.       Он думал, что это конец. Пронырам-магам закрытого города Хизрук удалось выследить его и пленить. О да, его вина в их глазах была доказана и неоспорима. Ведь благодаря Айлену, которого здорово достал и разозлил один выскочка-маг, люди узнали, что маги ничем от них не отличаются, только носят длинные балахоны с капюшонами, скрывающими лицо, и наделены разными талантами. Он собственноручно это доказал горожанам, прилюдно разобравшись с этим нахалом на торговой площади, посмевшим опробовать на нём колдовство. После такой наглядной демонстрации стало ясно, что магам вовсе необязательно поклоняться, как великим духам, ведь они не столь всемогущи, и с ними вполне можно справиться голыми руками. Правда, никто из простого люда так не понял, отчего всё-таки наступила смерть мага-затейника. Ведь прекрасная внешность Айлена и его изящные руки совсем не наводили на мысль о скрытой огромной силе, что они подобно железным тискам могут сжимать свою жертву, не давая вздохнуть, пока та не гибла. О смерти мага он не жалел — ещё чего! Не было печали. Но немного досадно, что всё быстро закончилось, а было так забавно играть в прятки и догонялки. Вспомнилась лихая молодость: постоянные скачки, дуэли, частые пари, трактиры и бордели. Да, и это небольшое происшествие с печальными последствиями было хоть каким-то разнообразием в устоявшейся и ставшей за века тоскливой жизни. Видимо, он так заигрался, что стал беспечным, поверив в собственную неуязвимость. И вот он, результат: темницей ему служил глубокий колодец, который в простонародье назывался каменным мешком. И его, потомка знатного рода вампиров, просто швырнули в зловонную яму, как какого-то преступника. Колодец прикрыли, и Айлен, не видя света, потерял счёт времени. Однако он явно пробыл взаперти больше недели, раз его мутило и живот сводило от голода. Никто не спешил его навестить и кормить, что красноречиво говорило о том, что его сознательно обрекли на мучительную смерть. Пришлось замедлить бег крови по жилам, успокоив усилием воли стук сердца, которое и так билось гораздо тише и медленнее человеческого. Это умение жёстко контролировать своё тело и породило слухи о том, что вампиры — нежить, пьющая кровь, чтобы заполнять свои пересохшие сосуды и сделать теплее ледяную кожу. Нет, в чем-то люди правы: вампирам, конечно, нужна была свежая кровь, но не так часто и не в тех количествах, как ходили легенды. Многие жители этих мест даже не подозревали, что рядом с ними живут представители сумеречного мира, внешне похожие на людей, но, по сути, ими не являющиеся. Вампиры и оборотни издавна жили практически не скрываясь, а вот эльфы, гномы, феи всегда были в тени, стараясь не являть себя миру без особой надобности.       Мысли вяло текли в голове вампира, пока голодный спазм не скрутил внутренности в тугой узел. Дьявол, как же здесь мерзко и сыро! Вот когда можно поблагодарить свою природу за нечувствительность к холоду. Айлен слегка пошевелился. Спина затекла от неудобного положения. Он сидел на дне ямы, полусогнувшись, прислонившись к холодным камням со скованными за спиной руками. На оковы было наложено заклинание, сдерживающее вампирскую мощь. Ноги тоже были закованы в кандалы, соединённые одной цепью с наручниками. Интересно, сколько он ещё протянет, не впадая в смерти подобный долгий сон? Место, где он оказался, было особенным. Это вампир чувствовал безошибочно. Тут было всё пропитано древней магией. Как не пытался он мысленно связаться с советом Старейших, всё напрасно: магия сводила на нет попытки Айлена дать знать своим о том, что он попал в беду. А между тем он точно знал, что его повсюду ищут. Айлен Сторм — слишком заметная фигура среди вампиров, чтобы так просто испариться, бросив к чертям свои обязанности. Вампир снова попытался наладить контакт с внешним миром, но жгучая боль мгновенно пронзила виски и сжала голову, словно стальным обручем. Выгнувшись всем телом, он потерял сознание.       Сколько Айлен пролежал так, неизвестно, но вдруг, как сквозь толщу воды, до него донёсся голос:       — Эй, я чувствую тебя и знаю, что ты жив! Отзовись! Это же надо, — пробурчал всё тот же голос, — не знаю, что там с исполнением заветных желаний, но вот неожиданные сюрпризы это место преподносит точно.       Серая дымка, туманящая сознание, окончательно рассеялась, и в голове прояснилось. В открывшихся серебристых глазах вампира загорелась искра надежды.       — Ты кто? — подал голос Айлен, который ему самому показался карканьем вороны после столь долгого молчания.       — Не волнуйся, не разбойник, а сын Дариона Карнхейма, лорда Северных лесов. А вот кто ты?       — Я тот, кто может хорошо заплатить за освобождение сыну гордого, но обедневшего рода и промолчать о том, что юный лугару был в месте, куда ход непосвящённым детям луны заказан.       — Хм, а что мне мешает оставить тебя здесь? — нахально отозвался голос сверху.       — Благородство, мой друг, коим славится твой род. Оно у вас в крови.       — Знаешь моего отца?       — Знаю. И он меня знает тоже, — весело ответил вампир. — И боится, — добавил едва слышно.       — Ты что-то сказал? Ну да ладно, всё потом. Сейчас я тебя вытащу. Тут возле колодца под камнем спрятана верёвка.       Вскоре вампир Айлен Сторм, которого справедливо боялись, ненавидели, но и уважали посвящённые обитатели сумеречного мира, был наверху целым и невредимым, вдыхая полной грудью свежий холодный воздух. Пристально посмотрев на своего спасителя, вампир непроизвольно отметил красоту оборотня, и улыбнулся той особой улыбкой, которая очаровывала и покоряла как женщин, так и мужчин. И сердце юного лугару дрогнуло, как и сердца многих других, что были возлюбленными этого идеального красавца до него. Ведь когда Айлен снисходил до искренней улыбки, то перед ним невозможно было устоять никому, ну, или вампиру не довелось встретить таковых.       Лёгкий румянец окрасил щёки Райвена, но он на удивление быстро справился с волнением и спросил:       — А как снять кандалы и наручники? Ведь они закрыты не ключом, а запечатаны магией.       — Верно. Умный юноша. Так, а теперь вот что: примерно в пятидесяти шагах справа от тебя есть родник. Слышишь тихий шелест журчания?       Оборотень медленно кивнул, неотрывно глядя в серебристые озёра глаз спасённого им существа, гадая, кто посмел заточить столь прекрасное создание в каменном мешке. И за что?       — Эй, о чём ты думаешь? Не отвлекайся. Так вот, — продолжил Айлен, когда взгляд оборотня снова прояснился, — вода в том источнике непростая. Набери её в свою флягу, что висит на поясе, окропи мои оковы, и увидишь что-то весьма интересное.       — Сейчас. Я быстро.       Райвен стрелой метнулся в сторону журчавшего родника, ориентируясь на острый слух, которым обладали лугару, и вскоре вернулся. Едва вода пролилась на наручники, как металл с неприятным шипением расплавился, дав свободу рукам незнакомца. То же самое случилось и с кандалами. Айлен тут же поднялся на ноги и потянулся всем телом.       — Вот это да! А выглядели так надёжно! — восхитился оборотень.       — Не всё в этом мире такое, каким кажется, детка.       — Не называй меня так, — огрызнулся обиженно Райвен.       — Да? А как же мне тебя называть? Ты ведь так и не представился.       — Ой, и правда. Моё имя Райвен Карнхейм.       — Вот как. Что же, Райвен, теперь я свободен, а ты получишь награду. Я щедро заплачу за свою жизнь.       Вампир едва уловимым глазу движением выхватил из-за широкого голенища сапога бархатный чёрный мешочек и бросил оборотню. Тот ловко поймал его.       — Что в нём?       — Посмотри сам.       Райвен развязал мешочек и осторожно заглянул внутрь. Увидев разных размеров драгоценные камни, которые переливались всеми цветами радуги и ослепительно сверкали в лучах заходящего солнца, он поднял ярко-синие глаза и поражённо уставился на незнакомца.       — Но тут слишком много! Это целое состояние!       — Моя жизнь не дешевле этих камней. Бери, — припечатал незнакомец. — Кстати, этих камешков хватит надолго, даже на лекарство для детей луны, которое есть у вервольфов Южных земель Инсиларда.       Сам Айлен так и не понял, зачем рассказал этому лугару о том, что сонную болезнь — так называли её дети луны — можно искоренить. Но думать об этом он сейчас не желал. Сказал, и ладно.       — Как странно исполнилось моё желание, — сказал Райвен, мягко улыбнувшись. — Но ведь исполнилось же, — продолжил он разговор сам с собой. — Это и правда волшебное место. Теперь мы и зиму переживём, и всех больных лугару вылечим.       Видя, как радость осветила удивительно красивое лицо оборотня, Айлен внезапно пожалел, что перед ним представитель враждебного вампирам народа. Но Райвен в простой рубахе, мягких замшевых штанах, с шелковистыми чёрными, как смоль, волосами и сияющими, словно звёзды, глазами на бледном лице был столь очарователен, что вампир не удержался и игриво заметил:       — Могу подарить тебе в качестве награды за своё спасение первый настоящий поцелуй.       Райвен опешил. Как этот красивый юноша, который по виду ненамного старше его самого, узнал, что он ещё ни с кем не целовался? Он что, читает его, как раскрытую книгу? Однако Райвен не подал вида, что смущён столь откровенным предложением, и дерзко ответил:       — Да ну, это награда будет уж точно не мне, а тебе. Мне всего шестнадцать, ещё успею.       Такой ответ развеселил Айлена. Нахальный лугару был красивым, забавным и, как ни странно, желанным.       Прежде чем Райвен успел хоть что-то добавить, на удивление сильные руки для столь хрупкого тонкого тела обхватили и притянули его к чужой груди, а бледные губы тут же накрыли рот. Первый поцелуй в жизни шестнадцатилетнего оборотня стал настоящим откровением. Язык незнакомца лаской прошёлся по губам, раскрывая их, преодолел барьер острых зубов и проник внутрь, творя какое-то странное волшебство. Ощущения насилия не было, наоборот, действия незнакомца отзывались острым томлением в теле и ожиданием чуда. Кровь застучала в висках, а голова стала лёгкой. Будто повинуясь внутреннему порыву, юный Райвен выгнулся дугой, давая незнакомцу понять, что он не против происходящего. Ему нестерпимо захотелось теснее прижаться к твёрдому телу, обнять так же крепко, как обнимали его. Райвен охнул и вздрогнул, когда чужая рука чувственно прошлась вверх по спине, скользнула по тонкой коже шеи и погрузилась в волосы, слегка помассировав затылок. Поцелуй становился всё горячее, лишая разума и воли. Проворный язык настойчиво сплетался с его языком в волнующем танце, даря небывалое наслаждение и восторг. Внутренний голос Райвена тихонько попискивал, что так нельзя, что нужно немедленно оттолкнуть незнакомца, но был столь слаб, что оборотень просто отмахнулся от него, отдавшись пробудившейся первой страсти полностью.       Айлен был изумлён столь бурному отклику со стороны оборотня. Близость податливого юного тела заводила куда сильнее, чем он мог предположить, решившись на поцелуй. Эта хищная, никем не тронутая красота, готовность подчиниться, необузданная страсть, с которой неопытный юноша отдавался ему — всё это действовало на вампира, как кровь девственницы, будоража и возбуждая до предела.       Но вдруг оборотень в его руках дёрнулся, почувствовав бедром возбуждение вампира. Это открытие, видимо, шокировало и мгновенно отрезвило Райвена. Он застыл, выпустил когти и впился в спину своего прекрасного светловолосого соблазнителя, выдохнув в слегка заострённое ухо: «Хватит!»       Айлен тут же разжал руки, отпустив юношу, и теперь с усмешкой в упор смотрел на него.       — А ты горячая бестия, детка.       — Я же ясно сказал, чтобы ты не назвал меня так, — хрипловато огрызнулся Райвен, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя от произошедшего. — Ты вообще не должен был всего этого делать.       — Не стану с тобой спорить. Но отрицать бесполезно: мы оба получили удовольствие от этого поцелуя.       Синие глаза оборотня опасно сверкнули.       — Но я не просил об этом! Запомни: в следующий раз нужно спросить разрешение.       — А он будет, этот следующий раз? — приподняв идеальную тёмную бровь, спросил вампир.       Ох, этот дерзкий оборотень действовал на Айлена расслабляющее, как старое хорошее вино из погребов Даймонд Холла.       — Не пытайся сбить меня с толку. Я только хотел сказать, что о таком нужно спрашивать.       — Как скажешь. Постараюсь запомнить, — сказал вампир, сияя белозубой улыбкой. — Но мне пора, да и тебе тоже. Солнце почти село.       Он провёл тонкими пальцами с ухоженными ногтями по светлым длинным волосам, затем небрежно, с природной грацией поправил одежду и подмигнул рассматривающему его Райвену.       — Погоди! Ты так и уйдёшь? Назови хотя бы своё имя!       — Справедливо, друг мой. Я Айлен Сторм из Даймонд Холла.       — Но... — глаза Райвена широко раскрылись от удивления и неожиданности.       — Да, будущий лорд Северных лесов, ты только что собственноручно спас жизнь вампиру, своему злейшему врагу.       Облик вампира неуловимо изменился. На Райвена уже смотрел не его ровесник, а гордый холодный лорд Зелёного дола. Глаза Айлена Сторма светились в вечернем полумраке таинственным огнём, а когда он усмехнулся, видя растерянность оборотня, то стали видны выдвинувшиеся вперёд острые иглы клыков. Вампир легко махнул рукой, и его фигуру окутал появившийся из ниоткуда плотный серебристый туман, в котором он растворился, словно его никогда и не было. И только тихий шёпот, прошелестевший прямо над ухом оцепеневшего юноши, говорил, что это всё ему не приснилось: «Иди, дитя луны. Тебя ищут».       А через минуту и туман рассеялся, оставив после себя только сырость и промозглый холод.