Вызов
10 июня 2019 г., 22:40
Примечания:
Многие уже видели эту часть в фике, который вышел излишне наркоманским(в начале), потом перепишу и выложу на фикбук, но глава пускай висит.
— Время невозможно накопить, чтобы использовать в будущем...
«Установка коммуникационного моста с FV-653-7-MM-72 — «Ташкент»» Дождавшись окончания установки моста, тут же «ныряю» в ОТС, после чего оказываюсь в своем кабинете, сидящим на стуле за столом драпированным синим сукном, на котором стоит карандашница с откидным календарем, синяя лампа и мой ежедневник. На стенах кабинета висят баннеры с сигилами флотов Тумана, а напротив меня главный сигилл. В углу стоит сдохшая пальма, которая тут же начинает наливаться зеленым цветом, в другом углу стоит глобус, на котором отмечены все базы людей и флота бездны, зоны заражения и мертвые города. За моей спиной шкаф во всю стену с вмонтированным сейфом, в котором стоит бутылка глинтвейна, парочка чертежей и личное дело Ташкента, как и сотни других. Я развернулся на стуле, после чего в мой кабинет кто-то вошел, на чем я даже не заострил внимание, поскольку посетитель тут же уставился на стену, увешанную фотографиями кораблей Тумана, а я быстро уточнил данные по девчонке. Лидер эсминцев, корабль РТР, погибла в Финском заливе во время установки блокады, ядро самостоятельно деактивировалось, восстановить не удалось. Оборонная батарея, убившая Ташкент, была подавлена Гангутом и Севастополем. — Идентификаторы опознаны, — произнес женский знакомый голос. — Особи женского пола и мужчина не опознаны. Требуется уточнение данных. Я закрыл папку и повернулся в сторону Нины. — Также требуется уточнение причины деактивации ядра, — спокойно сказал я, вытянувшейся по стойке смирно девочке. — Захват ядра противником, — спокойно ответила девушка. — Адмирал, имеется вопрос. Хм, значит звания не лишен — хорошо. — По поводу того, почему мы приняли облик людей? — Подтверждаю, — спокойно ответила она, на что я махнул рукой, чтобы она села на стул, но она явно не поняла, что я от неё прошу — сразу Криг вспоминается. — Обратись к новым данным, полученным при пробуждении, — спокойно сказал я, на что девушка кивнула и уставилась в стену. Я начал ждать. Ждать, ждать я умею. Поразительно, погибнуть в одном мире, чтобы пройти десятки и прожить столько же жизней с собственными судьбами, а потом получить призрачный намек, что меня скоро вызовут к черепам в Адмиралтейство на ковер. Набраться опыта так сказать, а потом заглянуть на экзамен на профессиональную пригодность. Ну ничего, сдам я этот экзамен. Тем более тайну Флота я уже давно открыл — преемственность. Мы заменили медлительные дредноуты, те парусные суда и так далее. Я седьмой адмирал и уже нашел восьмого, но пока он сам этого не понял. Злой на ТФ из-за каких-то идеалов, но ничего мы мозги ему вправим быстро. — Адмирал, — спокойно сказала девушка, чей взгляд стал более осмысленным, — что случилось после моей смерти? — Хочешь знать что случилось после того, как ты погибла? — переспросил я. —Кстати, сядь уже куда-нибудь — в ногах правды нет. — Ага! — сказала она, а я не смог не заметить изменений в её поведении. — А можно на полу возле пальмы? Я кивнул, создал в углу бескаркасное кресло — грушу, после чего развернулся к сейфу и вытащил папку, в которой содержалась вся хроника ТФ, и передал папку девочке. Нина, точнее Ташкент кивнула и взяла папку и уселась в грушу, внимательно изучая предоставленную сводку. Я вновь начал думать, что делать? Что на флот мы вернемся одновременно — это точно, но вот захочет ли она сама? Привыкла она уже к этому миру, но чуждый мне. Посмотрел на девчонку, развалившуюся в кресле, создал слева от неё вазочку с пастилой, брусочек которой она тут же схватила и потянула ко рту, но остановилась и удивленно посмотрела на него. Не смог не улыбнуться и сделал кадр, который мгновенно появился среди других фотографий. Нина откусила маленький кусочек и, прожевав его, закинула оставшийся кусок в рот и вновь продолжила изучение. — Марат Петрович, — видать, уже дошла до личностных матриц и аватар, — не найдется листа бумаги с ручкой или химическим карандашом? Вот за что мне нравятся лидеры эсминцев и фрегаты, они вобрали в себя обстоятельность крейсеров и безбашенность эсминцев. Я тут же отодвинул ящик стола и вытащил из него красный тетрадный блокнот со спиралью, в которой торчала ручка, и передал Нине, которая только кивнула и сразу открыла первую страницу и что-то записала. — Эмм, Марат Петрович, вы можете ответить на пару вопросов? — спросила Нина спустя пару минут внутреннего времени, хотя в реале с моего захода в канал не прошло и двух минут. — И все они касаются вас. — Задавай, — сказал я, повернувшись в её сторону. — Вопрос первый. Почему произошла замена личностной матрицы при первом пробуждении? Хороший вопрос и я знаю на него ответ. — Не отработанная процедура внедрения личностной матрицы, вызвавшая критическую ошибку. Спустя некоторое время, Маяк приняла решение о сохранении заложенного кода, в надежде на способность ядра обработать заложенную матрицу, попутно увеличив мощность ядра и его возможности. Ещё через некоторое время, матрица смогла «встать». — Хорошо, — сказала Нина. — Зачем вы пытались обмануть человечество, что вы человек на службе ТФ. Хм, а если задуматься, то я всё делал по нескольким причинам, а не из-за страха. — Тут три причины. Предпосылка для создания диалога с людьми, поскольку им комфортнее общаться с себе подобными, а не с кораблями, которые выполняют "плавающие" директивы АК. И вторая причина: командный тон, который надоел многим нашим и мешал установлению диалога. Ну и третья причина: попытка показать информационный способ борьбы с возможным противником — успешный, кстати. Нина кивнула и что-то вычеркнула. — Макие Осакабе. Почему этот ребенок был забран ТФ? Вибробоеголовка? Согласно расчетам и вашим идеям, её эффективность практически сводилась к нулю. Я вздохнул и перевернул страницу, где была её фотография и чертежи вибробоеголовки. — Считай, что это обыкновенное сострадание и способ показать другой мир. Мир, в котором на тебя и твоих друзей не устраивают охоту. Ты можешь заниматься чем хочешь, а твои идеи могут послужить твоей защите и защите твоих друзей или сделать мир чуточку лучше. Мне до сих пор неприятно, что я невольно манипулировал ребенком, когда попросил переделать боеголовку для использования ТФ и дать впоследствии пинок флоту для его развития. Нина зачеркнула строчку и что-то подписала, а я откинулся на спинку кресла. — Голубая сталь. Почему вы их не убили, хотя я насчитала тридцать ситуаций, когда вы могли это сделать? Я улыбнулся, припомнив разговор с его отцом, который переживал за своего сына, но боялся с ним выйти на контакт. — Шизуо Чихайя попросил, а я не видел смысла в их убийстве — это раз. Ну пришли бы они в Америку, где их уже ждала тюремная камера, а 401-ой и Хакугей сухой док. Чертежи вибробоеголовки им нафиг не сдались, а вот Хакугей и Иона им интересны. Зная их, они бы смылись оттуда, пускай и с потерями, но потом мы бы получили хороший экипаж, который не верит людям ни на йоту — это два. Третье, они тренировали корабли в боевой обстановке. Четвертое, я не хотел парализовать работу всей тактической сети флота. И пятое, они очень сильный противник и я бы даже погиб с честью в борьбе с ними, поскольку они знают понятия чести и отваги, а мне, старому линкору, больше и не надо. — Ничего вы не старый! — воскликнул этот... ребёнок, на что я только улыбнулся. Старый, очень старый, да ещё и уставший. Ну ничего, скоро буду дома. Нина улыбнулась и опустила руку в пустую вазочку, в которой была пастила. Миг и вазочка вновь полная, а я отошел к столику на котором стоял заварник и чайник. Налил чай в белую кружку с сигиллом ТФ и дал Ташкенту в руки, чтобы запила. Лидер кивнула, подула на чай и немного отпила. — Откуда вы знаете, что я любила крепкий чай без сахара и пастилу? — я улыбнулся вновь, садясь на стул. — Считай, что чуйка сработала. Ребенок отставил кружку и продолжил мой «допрос»: — Адмирал Алого флота Шизуо Чихайя. Какие у вас были с ним отношения? — Исключительно деловые. Сначала весьма натянутые, но когда до моего коллеги дошло (достаточно быстро), что я хочу провернуть, то диалог смог выстроиться на деловой лад, в котором собеседники не прикидываются баранами на мосту, а один из них пропускает другого. Дальше мы просто разграничили сферы интересов и начали их отрабатывать. — Я, кажись, начала вас понимать, — спокойно сказала Нина, съев очередной брусок пастилы. — Установление диалога с людьми, чтобы мы смогли выполнить абсолютно все директивы АК, которые даже в некоторых ситуациях противоречат сами себе. Вы хотели, чтобы люди сами себя не стерли, в попытках уничтожить нас? Я улыбнулся вновь. — В точку Ташкент! — Таша, Марат Петрович, зовите меня Ташей, — засмущалась девушка. Я только улыбнулся на это заявление. — Хорошо, — спокойно сказал я, а на стене появилась новая фотография. — Давай следующий вопрос. — Так-с, минус два вопроса, — спокойно сказала девушка отхлебнув из кружки. — Взлом. Почему вы просто не разбомбили объект? — Спасение своих, удар по носу, как ТФ, так и людей, выполнение договоров и парочка секретных документов, — ответил я, копаясь в ящике стола. — Спасение Рыбки, договоры и документы я понять могу, как и удар по носу людей — я не могу понять зачем бить по носу ТФ, если я правильно поняла, то это означает — осадить? — Американки не хотели смириться с прошлым и не понимали к чему это всё приведет, — спокойно ответил я. — Я шел ва-банк и выиграл, судя по разговору с АК. Я перестал копаться в сейфе и мой взгляд остановился на папке с надписью: «Морской бриз». Мда, я думал к ним вернусь, а не буду мотаться по реке перерождений. Думаю, что это даже к лучшему. Папка «Морской бриз» полетела в мусорку, а вместо неё создалась безымянная папка, которую я положил на стол под заинтересованный взгляд Таши. — Знаешь, Таш, я сам того не понимал, как я изменил жизнь флота: своими словами, делом. Я просто хотел быть наблюдателем и смотреть за более старшими: их поступками, причинами почему они поступили так, а не иначе — я боялся ответственности, которая настигала меня повсеместно. И только сейчас её я принял полностью. — Открыл папку и создал листок бумаги, на котором поставил точку перьевой ручкой, не зная что написать. — И как адмирал флота прошу не распространяться о том, что я тебе сейчас сказал, а как старый линкор хочу у тебя спросить: ты хочешь вернуться домой на флот? Нина удивленно смотрела на меня, после чего сказала только одну фразу: — Хочу, товарищ адмирал, и если я правильно спрогнозировала, то у вас есть план как нам вернуться. — Есть, и он уже выполняется, — спокойно сказал я, отложив в сторону ручку и достал из сейфа другую папку, которую вручил Нине. — Изучишь на досуге. Если появятся идеи, то буду рад их выслушать, даже если они будут идти вразрез с моим мнением. А теперь давай вернемся к твоим вопросам. — Хорошо, — сказал она. — Почему вы решили подставиться под выстрел, хотя у вас было время на эвакуацию. — Три причины, одна из которых самая главная. Первая, показать флоту, что мы не всемогущи. Вторая, я сделал, что от меня требовали, надев незаслуженные мной погоны адмирала, но и отказаться я не мог. Третья, личностная матрица стала работать с ошибками. Скажешь какая из них главная? Нина что-то написала в блокноте, зачеркнула, после чего почесала затылок ручкой и вновь что-то написала в блокноте. — Последняя. Нет ничего хуже, чем дурное командование. Я только кивнул на это заключение, после чего сделал себе заметку, насчет её должности, когда мы вернёмся на флот. Тем более Тирпиц уже давно настаивала на том, чтобы у меня появился адъютант — или ординарец, поскольку я не понял, чего вообще хотела Тирпиц, — который мне не особо нужен был на тот момент, да и сейчас тоже. — А вы встретили своего отца? — спросила она у меня, чего я не ожидал и рефлекторно поднял обожженную бровь в вопросительном жесте. — Ну, если мы здесь то согласно квантовой механике мы можем быть в двух местах и более одновременно. — Встретил. Готов поспорить, что и этот вопрос ты задала не случайно. — На что получил слабый кивок и улыбнулся. — Хочешь узнать, почему я считал Туман своим домом? Лидер кивнул в очередной раз.***
Когда мы с ним встретились, то он меня не узнал даже, да и не мог — особенно с ожогом на пол-лица. Это присказка. Отец всегда был человеком, который прикладывал все силы, чтобы получить максимальную выгоду. Я ради интереса спросил у него какое у него жизненное кредо, он мне ответил: — Всё или ничего — именно такое у меня жизненное кредо. Начал с простой небольшой фирмы по производству несессеров для армии, — ну, не занавески для душа и то ладно, — потом начали производить обмундирование, следом пошла радиоаппаратура и программное обеспечение, и теперь крупнейший концерн с тремя НИИ. Три миллиона людей работает на корпорацию: от простого дворника до ученого. И все они лучшие в своём деле, а для того, чтобы ценные кадры действительно были лучшими их надо отбирать практически лично. — А дети или семья? — спросил я. — Или не было из-за отсутствия свободного времени? Мужчина жутко удивился. — У меня есть любимая жена с которой мы и начали свой путь в мире бизнеса, — мужчина резко погрустнел. — Был сын. — Был? — спросил я. — Впал в кому, но умер в больнице не придя в сознание, — мужчина начал елозить ложкой в чашке. — Мы с ним за восемнадцать лет так и не сходили на рыбалку, хотя он много раз просил об этом, но я был всё время занят. Из-за чего я упустил его детство: когда ему было шесть, я не смог прийти на его день рождения, поскольку мы тогда подписывали контракт с немцами о поставке переработанного пластика; в семь — у нас произошла авария на заводе и мне пришлось разбираться; восемь и девять — не помню почему пропустил. С десяти лет он вообще не праздновал дни рождения — считал их просто какой-то датой, когда его возраст прибавляет единицу. Мы практически ни одного праздника не провели вместе. Мужчина посмотрел в сторону фонтана, где резвились дети, а потом мне в глаза и мир будто замер, но он продолжил говорить не замечая ничего вокруг: — Я пропустил, как он стал замыкаться, хотя его няня об этом постоянно твердила, но мы с женой не хотели это слышать. Он стал жить своей жизнью: что-то постоянно делал в мастерской, на что я ругался, чтобы он занялся чем-нибудь полезным, а не фигней страдал — уроки учил, хотя учился он всегда хорошо. Мы с женой ничего не знали о его увлечениях, точнее не хотели знать, но внутренне переживали за него — я помню, как-то из чулана упала связка карабинов и веревка с альпинистской системой, но вместо того, чтобы поинтересоваться: как давно он занимается и чем ему я могу помочь ему — я его отругал, забрал оборудование и отправил делать уроки… в июле. После этого у нас всё окончательно пошло в разнос — он совсем замкнулся, потом начал встречаться с девушкой, но вскоре они расстались — о том, что он с кем-то встречался я тогда даже не знал. Увы, но сын уже тогда считал меня чужим человеком и не спросил совета, как ему быть в такой ситуации. А ведь ситуация была пустяковая — отец девушки боялся за неё. Как выяснилось, он думал, что мой сын был сиротой, раз ничего не говорил о родителях или избегал этой темы. Был бы я хорошим отцом, то уже радовался бы, что за парня можно не беспокоится. Кстати, у тебя есть девушка? Я улыбнулся и вспомнил одну девушку, пускай и воплощение корабля, но и я тоже воплощение. Но мы давно мыслим, как люди. — Есть и она меня ждет, давно ждет. — Расскажешь про неё? — спросил мужчина, после чего поник. — Если не секрет. Увы, но от своего сына я больше ничего подобного не услышу. Я посмотрел на загнанного мужчину, который стал выглядеть намного старее, чем он есть. — Умная и добрая, но многие в ней видят только строгость и внутреннюю силу, хотя она очень хрупкая и по своему нежная. Она очень ответственная и боится, что всё пойдет не по плану. Мужчина улыбнулся. — А как вы узнали о страхах отца девушки? — На похороны сына пришла она вместе с отцом, а там мы и разговорились и вот всё выяснилось. Дома, когда мы приехали с похорон, и когда мы с Алисой зашли к сыну в комнату, — женой Петра Сергеевича, — только тогда осознали, что мы упустили. Если бы мы могли, то всё бы отдали, чтобы провести хоть один час с ним. Склеить с ним хоть один самолетик и покрасить его, чтобы он занял свое место у него под потолком, да даже его дирижабль-будильник спроектировать и собрать вместе с ним. Время вновь начало набирать свой ход, судя по пришедшим в движение людям вокруг нас. — Дирижабль случаем не с нарисованной акульей пастью, серпом и молотом? Мужчина удивленно посмотрел на меня, а я взял в правую руку трость и посмотрел на набалдашник в виде головы пуделя, глаза которого сверкнули красным светом. — О том, что мы потеряли, начинаем скорбеть, когда это уже не вернуть, — это один из законов мироздания: осознание. Если вы что-то потеряли, то вскоре что-то приобретете — и наоборот, — это второй закон мироздания: закон равноценного обмена. Вы осознали свою ошибку и готовы исправить её — это третий закон мироздания: трансмутация, — спокойно говорил я. — Только что, вы открыли самый важный для меня закон мироздания и мне пора двигаться дальше, как и вам. Если бы ваш сын узнал, что вы сожалеете о том, что вы скучаете по нему, то он бы был только рад и хотел бы наверстать упущенное, но через некоторое время это стало бы его тяготить — он уже стал взрослым и ему пора заводить собственную семью, но вашу ошибку он уже никогда не повторит и будет благодарен за уроки, что вы ему неосознанно дали. Я вышел из-за стола, облокотившись о трость. — Когда придете домой, зайдите в комнату и скажите громко вслух: «Киров, докладывай». — Прощайте, — с улыбкой ответил я. — Надеюсь, что судьба будет к вам благосклонна. Я направился на выход, а мне в спину донеслось: — Марат, ты очень похож на моего сына. Невольно вздрогнул, а после чего продолжил свой путь на выход. — Я знаю, отец…***
На столе появилась запечатанная папка с главной сигиллой ТФ, чем явно заинтересовалась Ташкент. Разрываю пломбу и открываю папку, где лежал единственный лист с надписью: Седьмой Адмирал ТФ, линейный корабль РТР СТФ "Марат" немедленно прибыть в Адмиралтейство. — Ну вот и всё, Ташкент, — сказал я девушке, которая подскочила на ноги. — Тебя жду, а то без адъютанта приходить на такие собрания является признаком нехорошего тона. Девушка улыбнулась и тут же одежда на аватаре сменилась на парадную форму Туманного флота, которая существует только у командных единиц и их помощников. Значит не против. Вспышка и мы оказались напротив деревянных трехметровых дверей, которые тут же открылись. — Седьмой Адмирал Туманного флота, линейный корабль "Марат" и его адъютант, лидер эскадренных миноносцев "Ташкент" на заседание комиссии Адмиралтейства прибыли! — Добро пожаловать в Адмиралтейство, — узнал я голос Верховного.
