Посредник

Любопытный взгляд Савады и его ехидная ухмылочка действовали на нервы похлеще капитана полиции, который вот уже второй час докапывался до дел Вонголы. Хибари недовольно косился на давящегося от смеха товарища, в уме уже расчленив его множеством негуманных способов. При этом еще приходилось делать вид, что бубнеж капитана его крайне интересует. — Хочу заметить, капитан, что Вонгола вносит свою лепту в защиту закона, — терпеливо произнес Тсунаеши, перестав потешаться над Хибари. — При этом нарушая его. — Думаете, пришлось бы это делать, если бы вы были в состоянии выполнять свою работу? — хмыкнул Кея. — Если мне память не изменяет, — вмешался в разговор Гокудера, подкатив свое кресло к столу, — то буквально месяц назад нашими силами был пойман крупный наркоторговец, который едва не уничтожил ваш отряд спецназа? — Примерно в то же время мы прикрыли нелегальный публичный дом, — произнес Тсуна, пристально глядя в суровое лицо пожилого полицейского. — Это если говорить только о громких делах. Разве вы сейчас не ожидаете повышения из-за того, что якобы их раскрыли? — Какое это имеет отношение… — Самое что ни на есть прямое. Вонгола сотрудничает с полицией, но ведь по сути лично ВЫ нам не нужны, — доброжелательно улыбаясь, перебил его Тсуна и двумя руками пожал его ладонь. Проникновенный тон голоса вкупе с так не вязавшимся с ним радушным выражением лица пугали похлеще любых прямых угроз. — Я надеюсь, что мы друг друга поняли. Не хотелось бы портить отношения с действующим капитаном полиции, — ловко расставляя акценты в словах, продолжал он. — Да… мне тоже… кхм, — заметно побледнев, согласился мужчина. — Я просто хотел удостовериться, что… что, кхм… — У нас все под контролем? — любезно подсказал Гокудера. — Да!.. Убедился. Вижу, что все в порядке. Я вернусь к работе? — почему-то спросил он, указывая на дверь. Судя по лицу Савады, его происходящее изрядно забавляло. — Да-да, мы не задерживаем вас, — кивнул он, убирая руки в карман и присаживаясь на краешек своего стола. — Спасибо, что беспокоитесь о делах Вонголы, но прошу в будущем проявить к нам чуть больше доверия, ведь мы на одной стороне. — Несомненно, — поспешно пятясь к двери, горячо заверил капитан полиции. — Удачи вам с семьей отдохнуть в Киото, — добавил напоследок Хибари, чем заставил его замереть уже на пороге. — Откуда вы… — распахнул он глаза, но тут же замолк и выдавил улыбку. — Спасибо. Вам тоже. Удачно поработать. — И метнулся за дверь. На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом занавесок, потревоженных легким сквозняком. — Ну про Киото ты уже загнул, — укоризненно покачал головой Савада. — Невинное пожелание, — пожал плечами Кея. — Чтобы знал, с кем имеет дело. — Он глуп как пробка, — посетовал Гокудера. — Мы правильно сделали, что дали ему место капитана? Как бы он не облажался с этой должностью. — Глупых людей контролировать легче. Прошлый капитан нам крови попил, хватит с меня… Он едва закончил фразу, как пришлось уклоняться от летящей в его сторону тонфа. В крови резко повысился уровень адреналина. — Хибари, ты охренел?! — заорал Гокудера и полез в карманы за динамитом. — Какая муха тебя за жопу укусила?! — Да блин, только не в кабинете! — возмущенно вторил ему Савада, пробираясь сквозь кучу маленьких Роллов к окну. — Тут же документы! Когда он уже прыгал в раскрытые створки, его запястье крепко обхватило кольцо наручников, а в следующую секунду он уже пробивал собой стену соседней комнаты. — И что же тебя так развеселило, Савада Тсунаеши? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, спросил Хибари, играючи раскидывая по сторонам завалы бетона и обломков мебели. — Ну, я слышал, что твоя мама была в городе, — ухмыльнулся Тсуна, поднимаясь на ноги и откидывая в сторону порванный пиджак. Чуть не забыл о том, почему так потешался над Кеей во время увлекательного разговора с капитаном. — Сколько свиданий на этот раз запланировано? Чтобы знать, как долго ты будешь занят по вечерам, — поиграл он бровями и шмыгнул в сторону. Прогремело по очереди несколько взрывов. — Гокудера, ты на чьей стороне вообще?! — Простите, Десятый, пыль скрыла вас от меня! — Так не кидайся динамитом вслепую! Он успел закрыться руками от удара тонфа, но все же снова пробил собой стену. Хибари не дал ему шанса собраться, кинулся следом и с пугающей улыбочкой на лице защелкнул еще одно кольцо — уже на шее. Еще мгновение — и Тсуна уже был на коленях, цепляясь за сдавливающее горло кольцо, чтобы не задохнуться. Хибари стоял позади, крепко держа цепь и довольно щуря глаза. Савада из последних сил поднял руки вверх. — Думаешь, я дам тебе использовать прорыв точки нуля? — фыркнул Кея, пинком отправляя его в полет. Гокудера что-то кричал из разрушенного кабинета, не в силах пробраться к ним в инвалидной коляске. Тсуна, кряхтя, приподнялся, опираясь на одно колено. Да уж, не подготовился к тому, что Кея так быстро решится на него кинуться, сам оплошал. Но так было даже интереснее. — Я тебя мог убить сейчас, — небрежно бросил тот, поднимая руку с зажатой тонфа. — Жаль, что не пошел дальше. Я в таких условиях даже лучше работаю, — ухмыляясь, прохрипел он и, с силой оттолкнувшись от пола, рванул на Хибари, окутывая кулак пламенем. *** Мукуро с удовольствием поглощал малиновый тарт, сидя перед телевизором, по которому крутили местные новости. Его даже уже не смущали окружившие его чрезмерной заботой Чикуса, Кен и странная девушка ММ, которая, едва встретившись с ним парой дней ранее, так восторгалась его видом, что напугала похлеще преследователей из Эстранео. — Мукуро-сама, вам нужно еще что-нибудь? — с радостной улыбкой спросил Кен, забирая опустошенную тарелку. — Чай, пожалуйста, — вовсю пользуясь своим положениям, запросил Мукуро, и Кен быстро умчался на кухню. Странно было видеть его и Чикусу такими взрослыми. И веселыми. Он помнил Кена вечно грустным и плаксивым, сейчас же он часто смеялся, быстро выходил в себя и так же быстро остывал, много говорил… Чикуса на первый взгляд остался тем же молчаливым и серьезным, но все же было в нем что-то другое, живое и теплое. Мукуро был не так уж близок с ними, но они были единственными, кто находился в Эстранео почти так же долго, как и он сам, поэтому видеть их живыми было приятно. А осознавать то, что это он их спас — так вдвойне. — Такой милашка! — без устали повторяла ММ, все время порываясь подхватить его на руки, но неизменно натыкалась на обманчиво-добродушный предупреждающий взгляд и успокаивалась. — Ты же не любишь детей, — покосился как-то на нее Чикуса после очередной вспышки умиления с ее стороны. — Не глупи, Чикуса! Это же Мукуро-тян. Был бы это другой ребенок, то мне было бы плевать на него! Мукуро посмотрел на расплескавшийся по подносу чай, на счастливое лицо Кена и, вздохнув, взял полупустую кружку в руки, снова устремляя взгляд на экран телевизора. Выборы местного самоуправления, снижение стоимости молока, открытие нового спортивного комплекса, ага… Перехвачена поставка наркотиков и арестован торговец — никак Вонгола постаралась. Мукуро слышал, как ранее Рехей по телефону о чем-то таком говорил. Убит офицер полиции… Тоже дело рук мафии? Вонголы ли? Значит, офицер не был чист на руку? Работал на якудза? У Вонголы с ними конфликт, насколько он понял. Или, может, он просто делал свою работу и копал под Вонголу… Все же они оставались мафиозной семьей. Саваде приходилось нарушать закон, чтобы бороться с мафией, но как далеко он заходил? На что закрывал глаза, заключая соглашения с отдельными семьями и создавая альянсы? Необходимое зло… Невозможно одолеть бОльшее зло, оставшись с чистыми руками. — Может быть, и на этой неделе Мукуро-сама останется у нас? — вдруг спросил Чикуса. Мукуро моргнул, возвращаясь в реальность. Что? Уже пора менять дом? И кто на этот раз? За последние два месяца он уже успел побывать с Ямамото, который познакомил его с ужасной Варией, являющейся прекрасным образцом мафии, которую Мукуро так не любил; с Ирие, целыми днями возившимся со Спаннером и мелкими подручными на базе Вонголы в научной лаборатории; с Рехеем, заставившим его заниматься боксом; с Бьякураном, выбившим право с ним возиться и который только и делал, что без конца прикалывался над ним; и с Каваллоне — наиболее понравившимся ему человеком, невозмутимо водившим его на собрания семьи и баловавшим разными вкусностями. Они с Савадой были очень похожи… Гокудера был ранен, и не мог за ним присматривать, а семья Козато совместно с CEDEF были заняты облавой на очередной кровожадный клан. Поэтому отпадал и некий Базиль, который тоже должен был стать временным опекуном. Значит, сейчас круг замкнулся. И значит… Он должен уйти к Хибари! Мукуро так разволновался, что поперхнулся чаем и закашлялся. Позволив Кену убрать за собой, он прижал к груди руки, недоумевая, с чего это так отреагировал. Сердце быстро билось под ребрами от волнения, и это злило. Да они ведь даже почти не контактировали! Большую часть времени за ним следил Кусакабе. Хибари только однажды угостил его десертом и все. Остальное время он либо игнорировал его, либо высказывал претензии. Несмотря на это… да, он очень хотел к нему вернуться. — Что-о?! Очередь этого ублюдка? — заорал Кен, узнав, кто следующим должен принимать Мукуро. — Надо поговорить с Савадой, чтобы вместо него Мукуро-сама остался у нас. — Думаю, что Хибари Кея не будет против, — согласился Чикуса. Ну уж нет! Нужно было срочно уговорить их не предпринимать никаких действий. Одна мысль о том, что он вернется в особняк Хибари, воодушевляла. Променять его он мог бы только на общество Савады или Каваллоне, но те были главами семей и не могли постоянно с ним находиться. — Не беспокойся об этом, — старательно натягивая на лицо ласковую улыбку, произнес Мукуро. — Я побуду у Хибари немного. — Но!.. — Предпочитаю знать противников в лицо, — добавил он тоном, не терпящим возражений. — О! А это хорошая идея, — засиял Кен, тогда как Чикуса наоборот забеспокоился. — А это хорошая идея? — спросил он. Может быть, он тоже видел в Хибари тех молчаливых ученых из Эстранео?.. — Да, у меня все под контролем. Чикуса улыбнулся. Он уже и забыл, каким Мукуро был в детстве. Он всегда казался им с Кеном таким взрослым, рассудительным и сильным. Но сейчас, глядя на него с высоты своих лет, отчетливо понимаешь, что он всего лишь ребенок, пусть и более зрелый, чем его сверстники. Но тут только они могли понять его… Появление маленького Мукуро разбередило старые воспоминания, даже спустя время причиняющие боль. И вернулись кошмары после бессонных ночей у кровати Мукуро, мучающегося в страшных снах. Если ему легче у Хибари то, может быть, стоило полагаться на него. Просто Мукуро было легче держаться все время в напряжении, как в Эстранео, когда терять было нечего. Даже Чикуса, взрослый уже человек, покрывается мурашками и липким потом от одной мысли о том, что его текущая жизнь внезапно оборвется, и он окажется там… Он дрогнул, когда Мукуро коснулся его щеки. Серьезный, проницательный взгляд, так нелепо вяжущийся с детским личиком, давал понять, что он все прочитал в его лице. Да, даже после стольких лет не будет покоя. Это не проходит бесследно. — Мне жаль, что этого не произошло раньше, — тихо сказал Мукуро и соскочил с кресла. — Что? — недоуменно проводил его взглядом Кен и посмотрел на Чикусу, напряженно сжимавшего кулаки. — Что случилось? — Ничего, — глухо ответил он и тоже ушел. *** Голос учителя слышался будто сквозь толщу воды. Мукуро мутило и кружилась голова. Вчера ему ввели через капельницу что-то незнакомое: по крайней мере, он не помнил, чтобы жидкость такого цвета ему давали. Но он же не умрет из-за этого? Он же единственный, кто дошел до этого этапа. Лемонн говорил, что они на финальной стадии… — Ты не пишешь, — разобрал он с трудом слова учителя, который медленно (или нет?) приближался к нему. — Отвечай мне. В голове резко скрутило, и Мукуро, не успев даже рта раскрыть, упал на пол и забился в судороге. Не хватало… воздуха. Он, сквозь мутную пелену перед глазами, увидел, как учитель куда-то бежит. Скорее! Скорее! Пусть он позовет Лемонна. Ему нельзя умирать сейчас! Дальнейшее он помнил лишь урывками: его подняли, уложили на носилки, белое безэмоциональное лицо Лемонна перед глазами, иррациональное чувство облегчения при виде его, привычная боль от укола, жар, распространяющийся по телу, крики «мы не можем его потерять!» и желтые глаза, на которых так пытался почему-то сфокусироваться Мукуро, чтобы не потерять сознание. Ему казалось, что если он закроет веки, то уже никогда не откроет их. Выжить назло, выжить, чтобы помочь другим, чтобы исправить, чтобы сделать лучше. Тогда его спасли, но для этого пришлось убить нескольких детей из числа подопытных. Он знал, что ему пересадили несколько органов, влили в него уйму чужой плазмы. Он был ценным, поэтому ученые без сожалений жертвовали всем остальным. Мукуро не испытывал жалости к убитым и, лежа на больничной койке, равнодушно думал, когда это он успел перестать сочувствовать другим. Они погибли не зря. Они в любом случае не выжили бы. Но стали его частью, и с их помощью он сделает так, что больше никому не придется пережить подобное. Они погибли не из-за, а ради него. И когда-нибудь… когда-нибудь он покажет им прекрасное… чистое… море крови. *** Хибари не старался быть учтивым и деликатным. Если у него будет жена, то она должна знать его настоящим, чтобы потом не было глупых сожалений и разочарований. В конце концов, его статус может сгладить углы. В организованной встрече даже не было нужды — лично для Кеи, ведь он уже решил, что женится на любой из выбранных матерью девушке, которая сама бы согласилась на брак с ним. Его не волновала внешность, уже не беспокоил характер, интересы — его вкусы были слишком специфичны, чтобы найти подходящую кандидатуру. Не найти девушки, которой бы нравилось драться, и которая бы ценила одиночество. Поэтому просто нужно было выполнить свой долг перед семьей, наконец, и забыть об этом. Быть должным Хибари очень не любил, даже если речь шла о его собственной семье. — Вы не заинтересованы в женитьбе, верно? — спросила его… Аяно. Дочь крупного столичного чиновника, с блестящим образованием и успехами в спорте. Смешно осознавать, что эти все достижения годились только для того, чтобы стать выгодной партией для какого-нибудь влиятельного человека. Впрочем, Кея тоже иногда ловил себя на мысли о том, что и его растили как разменную монету, но вот только он сошел с дистанции, когда наотрез отказался уезжать из Намимори. Или же это было всего лишь иллюзией свободы, которую ему дала почувствовать мать? Ведь в итоге все привело именно к этому. — Заинтересована моя семья, — прикрыв глаза, ответил он. Девушка мелодично рассмеялась. — Значит, мы в одной лодке. Она не пыталась повысить голос, делая его тоньше, не старалась выглядеть мило. Это уже немного располагало к себе. — Я согласна выйти за вас замуж, — спокойно произнесла она, помешивая миниатюрной ложечкой чай в нежной фарфоровой чашке. — Разве я просил вашей руки? — вскинул брови Хибари. Он не особо любил, когда что-то столь не завуалированно решали без него. — Думаю, что лучше варианта вам не найти. — Весьма самоуверенно. — Я не буду ничего требовать от вас, не буду прикасаться к вам, не буду назойливо лезть в вашу жизнь. Мне, как и вам, важен лишь официально заключенный брак, чтобы семья оставила меня в покое. — А детей мы из воздуха будем брать? — Мне не претит заняться с мужем любовью разок, — фыркнула девушка, чем сильно удивила Хибари. Очень прямолинейно. И идеальный для него вариант. — Я не люблю детей, заниматься ими не буду. — Я тоже. Как хорошо, что у нас имеются деньги, которые можно потратить на няню. Хибари не смог сдержать улыбку. В конце тоннеля забрезжил свет. Появился шанс, что дражайшая матушка, наконец-то, оставит его в покое. — Приятно иметь с вами дело, — честно признался он, давая отмашку официанту, чтобы принесли счет. — Взаимно. Встретимся позже, чтобы обсудить все нюансы? Из кофейни Кея вышел в прекрасном расположении духа. Одной головной болью меньше. Они вместе с новоиспеченной невестой еще за столиком оповестили своих родных о том, что свидание прошло успешно. Судя по реакции Аяно, ее родители были в восторге, а вот мать Кеи довольно скептично отнеслась к его словам. Что ж, неудивительно, после стольких безуспешных попыток. Ну ничего, ей ведь неважно, понравились они друг другу или нет, главное, что брак будет заключен. Он проводил Аяно до ее машины, галантно открыл ей дверь и поцеловал даже руку на прощание, чем изрядно повеселил ее. Его поведение разительно отличалось от того, каким оно было до ее предложения. Главное, чтобы она не привыкла к этому. Кея приехал домой и настроение слегка упало при виде маленького Мукуро, сидевшего на крыльце с надутым видом. — Ты забыл обо мне? — сурово спросил он, поднимаясь. — К сожалению, нет, — бросил Хибари, проходя мимо и открывая дверь. На самом деле он забыл, но признаваться в этом не собирался. Неприятно, ведь он за пару дней до дня икс хотел сообщить Саваде, чтобы тот сам носился с Мукуро, а не запрягал его. Еще и Кусакабе, как назло, он отправил на разведку в Кейптаун. Мальчик, громко топая, зашел следом. Хибари косо взглянул на него, пока тот разувался и снимал с себя курточку. Поправился. Когда только появился в этом мире был тощим и бледным, а сейчас щеки слегка округлились и порозовели, одежда перестала болтаться на костях. Даже колючий, темный взгляд стал будто бы теплее. Никак влияние Савады сказалось. У него есть такая сила, ведь даже его — Хибари — он смог немного расположить к себе. — Разве ты не несешь ответственность за меня? — нахохлившись, спросил Мукуро, бросив свой рюкзак на диван. Хибари проследил за траекторией падения сумки на прекрасный чистенький диван и скинул ее на пол. — Ты что-то путаешь. Мукуро — а это ты — мне никто. — Я был с тобой, когда появился тут. — И должен быть мне признателен, что я не бросил тебя в Италии. — Где Кусакабе? Я не хочу с тобой разговаривать. — Он уволился, — спокойно солгал Хибари, наливая себе воду. — Сказал, что не желает с тобой возиться. — Ну ты и врун! — возмущенно воскликнул Мукуро и, подобрав свой рюкзак, потопал к лестнице на второй этаж. — Если я вернусь в свой мир, то при первой нашей встрече изобью тебя еще сильнее! — и громкий хлопок закрывшихся седзи. Такую наглость замалчивать Хибари не собирался, быстро поднялся и вошел в комнату, где Мукуро угрюмо сидел на кровати, сжимая в руках рюкзак. — Что, выгонишь меня? — язвительно спросил он. — Слишком предсказуемый. — Ты за два месяца совсем страх потерял? Мукуро планировал вести себя достойно, но не получалось. Когда Чикуса привез его к Хибари и того не оказалось дома, стало кристально понятно, что его тут совсем не ждали. Это было ожидаемо, но все равно обидно. Он спровадил Чикусу и пока ждал Хибари, накрутил себя еще больше. — Ты плохо ко мне относишься, потому что я… потому что ваш Мукуро тебя победил? Мальчишка вел себя странно, не так, как раньше. Он, конечно, постоянно прилипал к нему, но держал себя в рамках. Неужели… соскучился? Хибари про его существование вообще забыл. Особенно учитывая то, что неудачливые похитители носа не кажут после прошлого тотального разгрома. — В моих глазах ты не отличаешься от всех других людей. Не думай, что у меня особенное к тебе отношение. Мукуро сжал кулаки. Это даже хуже. Или нет? Разве так не спокойнее? — Ах, кажется у меня проблемы, — улыбнулся вдруг он. Хибари вопросительно вскинул брови. — Похоже, я стремлюсь вернуться в привычные условия. Потому что ты слишком похожих на Лемонна. — Что? — помрачнел Кея. Уж сравнения с ученым-мясником он не ожидал. И не то, чтобы его радовало то, что его ставили вровень с этим ублюдком. Однако, Мукуро, похоже, стало легче. Напряжение в его лице исчезло, но в синих глазах отражалось что-то вроде… обреченности? — Ты похож на старших ученых из Эстранео, — безмятежно, словно речь шла о детских аниматорах, произнес он. — Такой же холодный и безразличный. Меня это пугает иногда, но и притягивает. Потому что я привык к ним. Потому что притворяться перед ними не нужно — бесполезно. Можно обвести вокруг пальца охранников, лаборантов, но не старших… После эмоционального всплеска, когда Тсунаеши и Киоко отвели его в парк развлечений, ему казалось, что он принял решение наслаждаться жизнью, и он правда наслаждался. Но… отчасти он понял это из-за Чикусы. Произошедшее никогда не оставит его. От этого не скрыться, не убежать даже в другом мире. И крикливый, веселый Кен, и флегматичный Чикуса — они оба все еще страдали от воспоминаний. Может, поэтому остались с ним. Никто больше не сможет понять их. И так просто жить в своем маленьком аду, где никогда ничего не меняется. Когда каждый день одно и то же, когда нечего терять, и в голове только мысль о том, что нужно выжить. Когда страха уже нет. Ему нравилось быть с Савадой, Каваллоне, с Чикусой, Кеном и этой странной ММ. Они были добры к нему, уделяли много внимания, и это пугало. Сказка, что может кончиться в один момент. Поэтому несмотря на то, как ему нравилось проводить время с другими людьми, он тянулся к Хибари. В привычное ледяное царство, где нет места сожалениям. Ему казалось, что он жаждал внимания Хибари, но нет — он стремился к его равнодушию. И обида, что тот забыл о нем, всего лишь страх, что он потеряет единственное место, где может дышать без страха потерять все. Какой же он жалкий. Не может сражаться за свое будущее. За настоящее, которое у него есть. Хибари молча смотрел на замершего без движения мальчика, уставившегося в одну точку. На его лице застыла пугающе отстраненная улыбка и живые глаза, всегда выдававшие его эмоции, в отличие от масок, которые он менял, остекленели. Мукуро… может быть таким? Нет, он был таким? Или он такой и сейчас, просто научился скрывать от других? Думая о нем, Хибари вспоминал лишь жестокую усмешку и снисходительный взгляд (а еще лепестки сакуры, медленно кружащие в воздухе), и не мог представить его таким неживым. Даже во время спасательной операции, когда они дошли до нижнего уровня Вендикаре и вытащили Мукуро из его стеклянной тюрьмы, он не выглядел так уязвимо. Он был слаб — об этом знал он сам, об этом знали все остальные хранители, но в его глазах не было и намека на слабость, и его голос был таким же раздражающе вкрадчивым и превосходительным, как если бы он был очередной иллюзией. Кея вздрогнул, заметив, что почти дотянулся рукой до взъерошенных волос мальчишки, и одернул себя. Что это было? Зачем?.. — Иди за мной, — сказал он достаточно громко, чтобы впавший в непонятный анабиоз Мукуро очнулся, и спустился вниз. Судя по торопливым шагам позади, тот все же пошел следом. — Не думай, что я готовился специально, просто раз уж меня угощают в кондитерской… Он повременил немного, собираясь с мыслями, и открыл холодильник. Мукуро пораженно распахнул глаза, увидев, что на одной из полочек стояли целые упаковки с малиновым пирожным, которое он попробовал тогда впервые и с которого началась его любовь к малине. Неужели он специально?.. Мукуро быстро повернулся к Хибари, но тот смотрел в сторону. Угощают в кондитерской? В таких объемах? Нет-нет, должно быть, это Кусакабе постарался. Или… — Ты меня все же ждал, что ли? — с замиранием дыхания спросил мальчик, потягиваясь на носочках к вожделенному десерту. — Так и знал, что неправильно расценишь, — фыркнул Хибари и, протянув руку, взял прозрачную коробочку и передал Мукуро. — Я не люблю сладкое, иначе бы сам съел, но не имею привычки выкидывать еду. Да кому он врал-то? Хибари почувствовал себя глупо. А это случалось чертовски редко. Он правда не хотел, чтобы на него скидывали мальчишку, он правда забыл о том, что настал его черед возиться с ним, но почему-то он не смог не купить эти пирожные после того, как несколько раз заметил на базе, как временные опекуны Мукуро пытались скормить ему шоколад. Даже Каваллоне! Это было немыслимо: уж Дино-то, который отличался своей внимательностью к подопечным (на этих мыслях Кея нахмурился), но даже он не понял, что ЭТОТ Мукуро не любит шоколад. Хибари не собирался отдавать ему сладости лично, планировал передать через подчиненного Вонголы, якобы не от своего лица, а по инициативе сочувствующих… Очень глупо. Мукуро уселся за стол, развернул упаковку и с удовольствием принялся за еду. Да, было приятно и вкусно, но… все получилось, как он и думал. Хибари проявил внимание, и снова накатил страх. Долго ли продлится это? — Отвратительно, — услышал он. Хибари, сморщив нос, наблюдал за ним. — Ты не взял тарелку и не пользуешься приборами. — Это же пирожное. — Значит, его можно есть как свинья? — Он со звоном поставил перед ним блюдце и положил рядом десертную ложку, после чего сел напротив и уставился. — Предлагаешь мне есть под твоим пристальным взглядом? — Я хозяин этого дома, у меня есть право даже убить тебя. — Да когда это такие права были у хозяев?! — фыркнул Мукуро и осекся. Хибари, облокотившись на стол и прикрыв ладонью рот, улыбался. Ну, усмехался, если быть точнее, но как-то… весело. Не кровожадно, насмешливо или презрительно, а будто бы хотел засмеяться даже. Он выглядел совсем по-другому, когда был… таким. И это приводило в смятение. Ему по душе компания Мукуро? Почему он то демонстративно воротит от него нос, то скупает коробками сладости для него? У него, конечно, не все в порядке с головой, но не в таком же плане. — Раз Кусакабе нет, я буду с кем-то другим проводить время? — спросил он, кашлянув в кулак. Хибари продолжал улыбаться. Да что с ним? — Да, со мной. — Правда? — Я похож на лжеца? — Иногда. — Не хочу слышать подобное от кого-то, вроде тебя. Мукуро рассмеялся. Пристальный взгляд Хибари его все еще беспокоил, но атмосфера между ними стала более легкой. Ему ведь так не казалось? И что так изменило отношение? Буквально несколько минут назад Хибари едва скрывал свое раздражение его присутствием, а сейчас, пусть некая холодность сохранилась, но все же… Кея смотрел, как этот ребенок чуть ли не с урчанием поедал пирожное, и ему действительно было смешно от такой картины. Вообще, все, что ломало образ Мукуро в его голове, ему нравилось. И даже сравнение с учеными Эстранео, которое вначале его задело, сейчас веселило. Может быть, отчасти поэтому Мукуро из его мира так натянуто относился к нему, ведь причина для вражды была только у Хибари, который с треском потерпел поражение от его рук несколько лет назад. Этот Мукуро… он был похожим и в то же время другим. Более… чистым, что ли. Более эмоциональным. Взрослый он тоже не так уж был бесчувственен, но держал себя в руках намного лучше. И условия жизни серьезно влияют на личность. Этот Мукуро уже пытался доверять Вонголе, этот Мукуро предпочитал малину вместо шоколада, старался быть ближе к Хибари, тогда как взрослый он избегал встреч с ним, либо крутился рядом лишь для того, чтобы подействовать на нервы. При этом этот Мукуро все еще оставался самим собой, притворяясь и беззастенчиво используя ложь; он казался увлеченным играми или едой, но всегда прислушивался к разговорам взрослых, следил за действиями Вонголы на базе, ловя каждую новость. Его детская непосредственность причудливо смешивалась со взрослой осмысленностью, что наблюдать за ним стало вдруг интересно. Ох… если признаться самому себе, то Хибари нравился этот Мукуро. И, наверное, уже давно, но понял он это только недавно, когда стоял в его комнатке, уязвленный сравнением с Эстранео. В другое время он не придал бы такой мелочи никакого значения, но ему не хотелось выглядеть в глазах этого ребенка таким же ублюдком, каким был Лемонн, о котором ему доводилось читать в архивных документах. Да, Хибари был монстром — он признавал это и даже наслаждался тем, что выглядит так в чужих глазах, но это не означало, что у него не было принципов. Поэтому действия Эстранео всегда вызывали у него отвращение, как бы он ни относился к Мукуро. — Помнишь справочное бюро? — спросил Кея, и мальчик моргнул, не понимая, о чем речь. Затем его глаза прояснились, и он покраснел, кивнув. — Тогда ты сказал мне, что не знаешь, что это такое, но ведь соврал? Ты слишком образован для того, кто всю сознательную жизнь провел, будучи подопытным кроликом. Мукуро умел читать и говорить на японском, считать, говорил слишком складно для своего возраста, знал много о мафии… Неужели ему это как-то внушили? Не так уж много сведений осталось о проводимых в Эстранео опытах, да в принципе об Эстранео после их изгнания из мафизоной тусовски известно слишком мало — Мукуро постарался уничтожить все, чтобы наработки не попали еще каким-нибудь маниакальным ученым. Или же он спрятал… После непродолжительного молчания Мукуро решил честно ответить. Все равно ведь решил Вонголе доверять. И Хибари в частности… — Из нас делали оружие, конечно, но ведь живое. Предполагалось, что нас будут внедрять и как шпионов, и для неожиданного нападения. Поэтому нас обучали. — Были учителя? Или это связано с опытами? Мукуро рассмеялся. — Не знаю, можно ли с помощью опытов научить языкам или таблице умножения, но у нас все было по старинке. — Не слишком ли затратно обучать тех, кто может умереть в любой момент, не выдержав экспериментов? — Я думал об этом и пришел к выводу, что обучали только тех, у кого был потенциал. С Чикусой и Кеном, например, тоже занимались, как они мне рассказали недавно, а вот ребята, которые умирали у меня в камере, даже порой говорить связно не могли. — Ты говоришь, что Джошима и Какимото тебе только недавно рассказали, что учились, то есть, вы не вместе занимались? Мукуро покачал головой. Он вообще думал, что один только учится, но после того, как взрослые Кен и Чикуса сказали, что их тоже обучали, то пришел к выводу, что их специально держали по отдельности, ведь нельзя было допустить, чтобы между подопытными заводилась дружба. Хибари тоже понял это и хмыкнул. Легче всего подавить волю человека, когда насильно отрываешь его от социума. Но даже если так, каким образом их собрались внедрять в общество позже, если планировали использовать шпионаж? Для этого просто необходимы навыки коммуникации. Хибари сам не годился для шпионажа: слишком был уж на виду, его знали все и боялись, так что доверять ему вне Вонголы мало кто мог. Даже если речь шла о союзниках. Хотя… нет, все же это имело смысл. Мукуро просто слишком юн и активно сопротивляется подавлению, обучение коммуникативным навыкам наверняка было запланировано на более старший возраст, когда он будет уже полностью подконтролен и зависим. Потому что даже сейчас, несмотря на желание вырваться из Эстранео, он уже подсознательно держался ближе к Хибари, напоминавших ему хорошо знакомых ученых. — Допрос окончен? — осторожно спросил Мукуро, неуютно поежившись. Вспоминать подробности было слишком тяжко. Хотя во время разговора о прошлом он сам кое-что понял о себе и о Эстранео. — Сегодня — да, — кивнул Кея и, поднявшись, выкинул упаковку из-под пирожного и тщательно вымыл посуду. — Можно тогда я тебя поспрашиваю? — О чем? — О Вонголе. О тебе. — Нет, — отрезал Хибари, покосившись в его сторону. Мукуро тут же напустил на себя безразличный вид, мол, не так уж и интересно ему. Смешной. — Будем сидеть в молчании? — Мое любимое занятие, — кивнул Хибари, присаживаясь на барный стул и разворачивая газету. — Разве твое любимое занятие не убивать людей? — Ладно, тогда это мое второе любимое занятие, — пожал он плечами. Мукуро фыркнул и хотел было вернуться в свою комнату, но в окно влетел Хиберд и переключил все внимание на себя. Он сел на спинку дивана, посмотрел на заинтересованное лицо мальчика, будто бы даже насмешливо, и запел свою странную песенку на японском. Мукуро осторожно слез со стула, медленно приблизился, смотря глаза в глаза канарейке, а потом резко прыгнул, пытаясь схватить ее руками. Хиберд ловко увернулся и, взлетев, издевательски полетал над его головой, а потом опустился на плечо Хибари. — Твой попугай приносит какую-то пользу? — недовольно спросил Мукуро, обмениваясь с птичкой уничтожающими взглядами. — Канарейка, — отчеканил Кея, даже не повернувшись к нему. Должно быть, чтение газеты сильно его увлекло. — Он приносит больше пользы, чем твое существование в этом мире. — Это потому что я еще не вырос. Потом-то стану сильнее тебя. Хибари пренебрежительно фыркнул. Самомнение-то такое же, как и у взрослого Мукуро. — Не думаю, что стоит напоминать о том, кто является сильнейшим хранителем Вонголы. — Но ты напомнил. — Вот именно. — Странно, потому что я припоминаю, как кто-то говорил, что не является хранителем Вонголы и сотрудничает с ней лишь на взаимовыгодных условиях, — безмятежно произнес Мукуро, скрестив на груди руки. Хибари взглянул на него поверх газеты, выгнув бровь: — И кто же это был? — Подумай сам. Имя на «к» начинается, на «я» заканчивается. — Я сам решаю, как себя называть. Могу представиться и хранителем Вонголы, могу и сказать, что я к ней непричастен. — О, какая великолепная отговорка. — Ты хочешь вылететь из дома? — Когда нечего ответить, ты только этим и апеллируешь. Хибари отложил газету и хмуро уставился на победоносно улыбающегося Мукуро. Маленькое наглое травоядное… — С сегодняшнего дня пирожные из холодильника для тебя под запретом. — Эй! Так нечестно! — Я сам устанавливаю правила в своем доме. И справедливость тоже. В довершение всего Хиберд вдруг начал пищать, будто насмехаясь над Мукуро. — Даже птица твоя издевается надо мной! — У нее больше прав в этом доме, чем у тебя. Мальчик закатил глаза и поднялся в свою комнату, так же, как и чуть раньше, громко топая ногами по лестнице. Хибари проводил его взглядом и вздохнул. Мукуро всегда умел превращать его жизнь в настоящий хаос. *** Ночью Хибари проснулся от истошного вопля Мукуро. Мгновенно подорвавшись с постели, он вломился в его комнату, держа наготове оружие, но оно не понадобилось. Мальчик метался в кровати и кричал, слезы текли по его лицу, и маленькое тело била крупная дрожь. Отдельные слова было не разобрать, но казалось, что он пытался произнести что-то связное. — Ты шумишь, — недовольно насупившись, сказал Хибари. Затем повторил уже громче. Проснулся Мукуро только после того, как пришлось его потрясти. Он широко распахнул и без того огромные глаза и дернулся к спинке кровати, сжимая руками голову. Его все еще душили слезы, и с тяжелым дыханием из груди вырывались протяжные хрипы. Он с трудом сфокусировал взгляд на Хибари, который с недоумением смотрел на него, и открыл рот в немой просьбе. «Помоги мне». «Я хочу проснуться». «Спаси». Хибари отвел взгляд, о чем-то подумал, снова вернул внимание ему. — Я ухожу, — бесстрастно бросил он и двинулся к двери, но Мукуро, подскочив к нему, схватился за рукав пижамы. — Н-нет! — воскликнул он срывающимся голосом. — Останься со мной… — Я не хочу. Безразличие отрезвило заходящийся в истерике разум. Мукуро замер, уставившись в серые, непроницаемые глаза, и понял, что не у того человека он попросил помощи. Он так привык, что его кто-то успокаивал по ночам, будь то Савада или Чикуса… Хибари не такой. Он сжал кулаки, изо всех сил пытаясь унять дрожь, стиснул зубы, приказывая слезам остановиться, глубоко вдохнул. Хибари все это время внимательно наблюдал за ним — за сегодняшний день он делал это даже слишком часто. Его впечатлила такая быстрая перемена, то, как Мукуро взял себя в руки. Даром, что ребенок. И почему-то в голове всплыло старое, уже почти стертое из памяти воспоминание: когда он маленьким боялся спать ночью один, отец подарил ему мягкую игрушку в виде собаки, которой наказал охранять покой Кеи. Тогда Хибари стал хорошо засыпать и так привык к этой жалкой игрушке, что не расставался до тех пор, пока мать не подняла его на смех и не наказала выкинуть «плюшевое убожество» вон. Странно… и почему такие глупости пришли на ум внезапно? — Извини, что разбудил, — почти ровным голосом произнес Мукуро. Он уже почти вернул себе самообладание. Только вряд ли уснет снова этой ночью, опасаясь очередного кошмара. Хибари ведь таким образом и выгнать может… — Я не буду больше мешать. — Было бы замечательно. Да… В нем не было ни толики эмпатии. Тем не менее, Мукуро хотелось остаться с ним. Причин для этого он придумал много и устал в них разбираться. — Вот, — вдруг сказал Хибари, протягивая руку. На раскрытой ладони лежал простой грифельный карандаш. — Это… что? — не понял мальчик, взял в руки карандаш и, повертев его, не заметил ничего интересного. — Зачем? — поднял он глаза. Кея нахмурился, прижав к губам согнутый палец, и сел на кровать рядом с ним, после чего снова о чем-то задумался. — Хибари?.. — Это… мистер Пэнсил. — И замолчал. Мукуро тоже не находил слов. Что вообще происходило? Кажется, они оба сейчас почувствовали себя глупо. — В общем, он должен оберегать твой сон, — уже жалея о том, что сделал, добавил Кея с таким серьезным лицом, будто сообщал сводку новостей. — Карандаш? — Мистер Пэнсил. И снова повисла тишина. Мукуро неловко держал в руках карандаш, а Хибари выжидательно смотрел на него, сжав губы в тонкую полоску. — Спасибо, — спохватился мальчик. — Тогда мы с… мистером Пэнсилом ляжем спать. Наверняка такой цели у Хибари не было, но стало весело. Кто бы мог подумать… Он так решил его успокоить? В своей странной манере, конечно, но… Мукуро снова посмотрел на карандаш, но уже с другими чувствами. Наверное, внимание от такого человека дорогого стоит. — Да, уже пора бы, — согласился Кея и поднялся. — Постарайся заснуть поскорее и не мешать мне. — А что мне за это будет? — улыбнулся он, ожидая снисходительного смешка в ответ или бесстрастной угрозы выкинуть его из дома. Но он обманулся: — А чего бы тебе хотелось? Мукуро удивился вопросу. Хибари встал в дверях, вопросительно глядя на него. Он это серьезно или издевается? По лицу и не поймешь… Ну… если можно выбрать, если он сам сказал… Его же за язык никто не тянул. — Приготовь мне, пожалуйста, малиновый пудинг своими руками. — Какое глупое желание. — Ты сам спросил, — насупился Мукуро и затаил дыхание, увидев, как губы Хибари дрогнули в легкой улыбке. — Идет. Но только если ты будешь тих как камень. Получив горячее заверение в том, что все так и будет, он закрыл за собой седзи и прислонился к ним спиной, запрокидывая голову. Ну вот и зачем? Под влиянием воспоминания из детства сунул ему в руки первое попавшееся на глаза, наговорил какой-то чепухи… И Мукуро серьезно воспринял это, так смотрел на этот ничем непримечательный карандаш, словно на какую-то ценность. Он фыркнул в кулак и отправился в свою спальню. Оставшуюся часть ночи Мукуро проспал спокойно и проснулся с прекрасным настроением.