Yumegen (устаревший вариант)

Спустя 2 недели. Реальность. После занятий Хикаро и Эмили решили отдохнуть в суши-ресторане Токио. Да, молодые люди могли себе позволить такую роскошь хоть каждый день. Отец Хикаро очень уважаемый политик, а родители Эмили — владельцы одной из крупнейших торговой компании Токио. — Ох и надоела мне эта преподавательница, только и делает, что каждое занятие спрашивает у меня всякие формулы, — активно рассказывала Эмили, иногда поднося ладони к лицу от возмущения. — Ну, не понимаю я эту математику, просто не понимаю. Сегодня ночью мне даже приснился сон, будто я постоянно пишу на доске формулы одну за одной, но останавливаюсь на последней, не могу вспомнить и всё, а она смотрит на меня таким холодным взглядом, аж мурашки по коже. А забавно знаешь что? — девушка изменила тон. — Во сне я писала те формулы, которые никогда не знала и сейчас не вспомню. Магия сна какая-то, — Она на секунду задумалась и решила задать вопрос: — Кстати, Хикаро, как там твоё изучение осознанных снов? И почему ты такой кислый? Хикаро с интересом слушал Эмили, однако не хотел рассказывать что-то сам. Он был поражён от того, что недавно натворил. Ему хотелось этим с кем-то поделиться, но в то же время боялся, что о нём подумают. — Знаешь… Я уже и жалею, что начал этим заниматься. — Почему? Парень отвёл взгляд вниз, задумавшись. «Надо было изменить тему, а теперь придётся продолжать» — казалось ему. Однако он считал Эмили настоящей подругой, поэтому всё же смог всё ей поведать. — Как бы тебе сказать… Мне, конечно, нравится работать над этим, и добился я многого, но… Я чертовски устаю. Нет. Не физически. В обычных снах человеку не приходится чем-то заморачиваться, всё идет своим путём, визуально кажется, что ты смотришь фильм в каком-то очень гнилом качестве, но в моём-то случае я управляю своим сном, поэтому мозг работает также, как и днём. Знаешь, мне порой кажется, что я начал сходить с ума… — Господи, Хикаро, это действительно опасно, лучше останови это, поспи нормально, а потом, когда-нибудь, может быть и продолжишь, — Эмили переживала за него, как и всегда, она слишком волнуется из-за чужих проблем. — А я не могу… — он ответил чуть ли не отчаянным тоном. — И даже колыбельные мне не помогут, — Но в то же время сохранял чувство юмора, он всегда выделялся тем, что может смеяться над самим собой, особенно, когда ему плохо. — Как ни пытаюсь расслабиться и даже не думать, всё равно будто попросту перемещаюсь в другое место, где, чтобы не умереть от скуки, приходится хоть чем-то заниматься. Брови Эмили приподнялись от удивления. — Что же делать… А давно тебе снятся именно осознанные сны? — Ну… полноценно я смог входить в фазу только неделю назад, а практикую уже чуть больше месяца, и чем глубже я заходил, тем хуже мне становилось. Это продолжается и сейчас. Но есть и плюс: именно во сне я не чувствую усталости и там мне очень хорошо. Хах, — улыбнулся Хикаро, — я бы остался там навсегда. Эмили была поражена таким ответом. Она хотела уже закричать на него за такие слова, но в последний момент вспомнила, что они здесь не одни. — Сплюнь! Не забывай где реальность, и помни, что ты нужен нам здесь. — Да, да, да, я всё понимаю, но… Во сне воплощаются все мои желания. Там действительно красивый мир. Я никогда не праздновал голубое небо, поэтому во сне оно преимущественно фиолетовое, по которому плывут черные, обведенные лучами тучи, но его цвет порой меняется. Солнце не показывается весь день, только закат… Мне нравится наблюдать за тем, как солнце садится, а не плывет по небу… Я предпочитаю гулять на природе: везде высокая трава, местами, сакура цветет, течет река, а на берегу сижу я и любуюсь этой красотой. Там, конечно, где-то есть и город, но я даже не заглядывал в него, ведь прогулка на усовершенствованной мной природе дарит мне возможность любоваться прекрасными видами… Я просто люблю гулять по прямой тропе и любоваться открывающимися с неё пейзажами и идти куда глаза глядят… Там есть и ты, и Цукиске. Я даже наделил себя и его мастерством владения мечом, и мы с ним каждый вечер сражаемся, а ты приходишь, разнимаешь нас, и мы уходим в сторону заката. На лице Эмили вновь показалась улыбка. Это признак того, что девушка уже успокоилась. — Хм, звучит красиво. Неудивительно, что ты хочешь там остаться, но, как я уже сказала… — Знаю, знаю, и даже как бы ни хотел, я не могу оставить лишь сон, а реальность просто взять и выкинуть. Не пойду же я против вселенной, — развёл руками Хикаро. — И то правда, но неужели во сне есть только ты, я и Цукиске? — Нет, есть и другие. Я думаю, что в ближайшем городе кто-то есть, но, как я уже сказал, мне неинтересно, что в нём творится. Да и я порой, так сказать, призываю знакомых, чтобы подраться и всё такое… Энтузиазм Хикаро резко упал. Он вновь вспомнил то, что боится озвучить. — Ну, колись, я же вижу, что ты хочешь еще что-то сказать. — Эмили, я… — Что ты? «Ай, будь, что будет, сложно сдерживать это в себе.» — Эх, я докатился до того, что во сне убиваю взбесивших меня людей. Вот, сегодня ночью я убил продавщицу у которой вчера купил эту же рубашку, — указал пальцами на неё. — Уж жутко она меня взбесила, ненавижу болтливых продавцов. Когда я примерял рубаху, она посмотрела на меня и начала расспрашивать: «А у тебя есть девушка? А сколько тебе лет? Где ты учишься?» Она сто процентов иностранка, к тому же об этикете даже и не слышала. А потом сказала, что мне в этой рубашонке только жениться, ну, а я ей ответил, что мне это не грозит, ведь я не имею такового желания. Я бы, наверное, промолчал, но она уже меня разговорила этими вопросами, вот я сгоряча и выдал. Кто ж знал, что у неё хватка, как у питбуля. Как налетит на меня: «Побойся Бога! Для чего ж мы тогда?! Что, бегать за вами должны?!». Я был поражён такому невежеству… Да, она точно иностранка, раз уж за Бога вспомнила. Я хотел ей о своём атеизме поведать, но вовремя остановился, иначе бы её двухтонная рука заехала мне по челюсти. Я быстро отдал деньги, взял рубашку и ушел, даже не забрав сдачу. Дело продавцов — продавать, а не лезть в жизнь покупателей. Весь день она не выходила у меня из головы, я был ошеломлён, ранее таких попросту не встречал, но оказывается бывают и такие экземпляры. Ну и… В общем, во сне… — Хикаро с трудом говорил, из него будто кто-то выдавливал эти слова. — Я убил её. И не просто убил, — его темп речи ускорился, — привязал к дереву, высказал всяких гадостей и отрубил ей башку… Тот обезглавленный образ до сих пор не выходит у меня из головы… В реальности она, естественно, осталась жива, я даже утром проверил это, — в глазах Хикаро виднелись непролитые слёзы. — Эмили, почему люди так жестоки? — он прикусил большой палец правой руки и смотрел в стол, не отрывая взгляд. Эмили не знала, что сказать. С каждой его репликой она поражалась всё больше и больше. Ей было страшно за друга: доброго, скромного, который и мухи не обидит. — Хикаро, прекращай с осознанными сновидениями. Обратись в больницу, развейся как-нибудь. Но тебе больше нельзя этим заниматься. Ты деградируешь, ты это понимаешь? — Да, но… — И кто знает, если я тебя взбешу, то ты и меня зарежешь в своём сне? А сможешь потом в глаза мне посмотреть, а? — Ты что, я никогда… — Не перебивай меня. Слушай сюда, поскольку завтра пятница, я и Цукиске едем в загородный дом моих родителей, ты едешь с нами. Развлечения с друзьями тебе пойдут на пользу. — Но, Эмили, как отреагирует Цукиске? Да, он мой лучший друг, но он и твой парень, вы же наверняка хотели побыть вдвоём, я вам буду только мешать. — Ну, как ты можешь нам мешать? Мы же твои друзья и должны помогать друг другу, разве не так? — Да, но… — Никаких «но»! Если я сказала, что ты едешь с нами, значит ты едешь с нами! — настойчиво продолжала Эмили. — Эх, хорошо. — Вот и чудненько, — взглянула на часы. — Хикаро, мне пора бежать, завтра мы заедем за тобой. Пока, и смотри, не натвори ничего ночью! — Постараюсь, ты только не беспокойся обо мне. До завтра. Хикаро сидел за столом еще минут пять и всё это время думал о том, что только что произошло. «Зачем я ей всё это рассказал? Теперь за психа меня считать будет, да и на дачу к ней придется ехать… И наблюдать еще за тем, как моя во снах девушка целуется с её парнем в реальности. Да и Цукиске наверняка будет не рад моему присутствию, они ж теперь не переспят. Или… переспят? А мне слушать эту порно-сказку перед сном? Я в детстве как-то побывал в том доме, когда наши родители семьями поехали на пикник. Стены там довольно тонкие. В тот раз всю ночь не спал из-за стадового храпа. Боюсь, я этого просто не вытерплю. Не хочу мешать ни себе, ни им. Может, сказать, что я заболел и температура под сорок? Нет, Эмили мигом всё вычислит, да и вообще, она понимает когда люди лгут, а я в этом плох, меня даже ребёнок облапошить может. Мда-а… Ну что ж, смириться и ждать — всё, что мне остается…»