Yumegen (устаревший вариант)

Цукиске и Эмили были очень удивлены поведением Хикаро. Они действительно за него переживали, а он не понимал этого, или же не хотел это принять. Когда он ушел в дом, они остались под сакурой, ведь понимали, что ему нужно побыть одному. Однако для них это уже был не пикник, а целый психологический сеанс, на котором они пытались понять, почему Хикаро ведет себя так странно и, главное, как ему помочь. — Какого хрена?! Я принес вам воды, а вы вылили мне её на голову, — возмущался Цукиске. — Это не тот Хикаро, которого я знал. Обычно он помогал мне, когда у меня были нервные срывы, и да, я тоже был агрессивным, но это… Он как-то слишком резко разбушевался, как я завёл тему о его снах. — Мне кажется, что он привык к ним. Ему, наверное, они очень нравятся. Он боится, что мы хотим лишить его счастья. Прямо как с ребенком: у него заберешь игрушку, а он начнет плакать. — Скорее, как с собакой: только подойдешь к его косточке — начнет рычать, попытаешься отобрать — укусит. Отчасти, я его понимаю. Мир, в котором всё так, как ты хочешь… Идеальный мир! Может, и мне попытаться так сделать? — пошутил Цукиске. — Только попробуй! Я сожгу все книги об осознанных снах во всех библиотеках в округе и выброшу твой ноутбук! — Ладно-ладно, какие мы «грозные», хах… Но всё же, мне это не даёт покоя. Как он вообще смог получить контроль над сном? Еще и настолько глобальный, если, конечно, верить его словам. Я просто ложусь спать, и через мгновенье я просыпаюсь, ибо зачастую попросту не вижу снов. Если они порой и снятся, то мне сложно их вспомнить. Там очень размытая картинка, да и ничего интересного в них нет. Ладно, хватит об этом, нужно думать, как ему помочь. — Лично ему что-то предлагать бестолку. Нужно поговорить с его родителями. — Исключено. — Почему? — Ну, во-первых, он в последнее время редко с ними общается, съехал от них, да и вряд ли он станет их слушать, наоборот, наделает еще каких глупостей. А во-вторых, ты действительно собралась прийти к ним домой и на пороге сказать: «Ваш сын контролирует сны и съехал с катушек», серьезно? Если кому они и вызовут врача, так это тебе. — Да, об этом я не подумала. Ну, а ты что думаешь? — Я? Понятия не имею, как ему помочь. Знаешь, а давай всё оставим как есть. Если он становится сам не свой лишь тогда, когда мы пытаемся отобрать у него косточку, то лучше её не отбирать, напротив — дать еще одну. — Что ты имеешь ввиду? — Мы должны поддакивать ему во всём. Говорить, что он всё правильно делает. Снами будем интересоваться не так, что хотим его от них избавить, а так, мол хотим и сами этому научиться. Может быть, так мы сможем побольше об этом узнать, да и он успокоится. Он должен понять, что мы воспринимаем его всерьез. — Звучит обнадеживающе, но во снах он убивает людей… — Ты о том случае с продавщицей? Да ничего. Всех кто-то бесит, и всегда хочется спустить пар, с кем не бывает. Я уверен, что этого больше не повторится. — Что ты такое говоришь? Убивать людей — это нормально?! — Эмили не могла спокойно принять это. Для неё всякое насилие — немыслимо. — Ой, все люди заслуживают смерти и рано или поздно достигнут её, это конечная цель каждого из нас. Тем более, что Хикаро убил её лишь во сне, а потом еще и убедился в том, что она осталась жива. Итог: его совесть чиста, как полотно художника. — Меня окружают одни психи. И с кем я только общаюсь? — С олигофреном и шизофреником, конечно же, лучшей компании просто не найти! — Да пошел ты. Я не могу понять, когда ты говоришь серьезно, а когда прикалываешься. Я хоть и хорошо разбираюсь в людях, но ты какой-то непонятный. — Это тебе во мне и понравилось, так ведь? Ахах, я никогда не прикалываюсь и никогда не говорю серьезно, я просто… говорю. А как понимать меня, думай сама. — Ого, да ты просто философ какой-то. Ты не пытался проявить себя в ораторском искусстве? Цукиске лёг на покрывало и направил свой взгляд в небо, оторвал травинку и начал её слегка пожёвывать, будто погружаясь в собственные размышления. — Нет. В эту среду не стоит влезать серьезно. Если ты хочешь кому-то что-то донести, просто берешь и доказываешь всё, что хочешь. Считать себя оратором глупо, но еще хуже — соревноваться с другими в умении говорить, просто: бла-бла-бла, накидал всяких оборотов, фразеологизмов, зафигачил композицию и всё, ты красавчик, выпендрился. Но мнение, что ты философ — куда нелепей. Всегда думаешь, что ты не такой как все, мысли у тебя неординарные, доказываешь остальным свою точку зрения, при том говоришь необычные вещи сложными словами, которые редко используют в повседневной речи. Но на самом деле это лишь индивидуальное мнение, с которым вряд ли кто согласится. А пытаться всем донести свои идеалы — ничто иное, как эгоизм. Поэтому, пусть тебе и кажется необычной моя речь или что-то другое, никакой я не оратор и уж тем более философ. Я — Цукиске Окада, обычный парень, у которого есть собственное мнение и способность мыслить. Эмили с большим интересом слушала Цукиске, ей всегда нравилось как он говорит, но эта речь ей запомнилась надолго. Она сидела и наслаждалась его голосом, его словами, его черными волосами. Его внешность кажется для неё идеалом, это и не удивительно, им всегда интересовались девушки, только он этого как-то не замечал. — Эмили, я тут вспомнил кое-что… А зачем ты попросила Хикаро лечь возле тебя? — Ам-м, ну ты же знаешь, я просто прикололась над ним. — Ну-ну. — А ты что, ревнуешь? — Вовсе нет. Меня терзает другая мысль… — Какая? — Да не важно уже, бред какой-то в голове поселился просто. — Понимаю, мы все сегодня как на иголках. — Значит так, Эмили, не стоит мешать Хикаро. Человек должен сам со всем разобраться, если он отказывается от помощи, то не нужно ему её навязывать. Мы должны быть для него друзьями, с которыми всегда можно обсудить наболевшее, если он захочет, сам расскажет, что его терзает, в противном случае мы лишь помешаем. Порой бывают такие вещи, в которые не стоит вмешиваться. И лишь если случится что-то действительно плохое и ненормальное, то мы сделаем всё, что от нас потребуется. — Вот, значит, как… Ладно, я сделаю так, как ты говоришь, но все равно мне это не нравится. В любой момент может случиться, что угодно… — И как раз в этот момент мы окажемся рядом и сделаем всё, что в наших силах, но сейчас нужно дать ему поспать.