Yumegen (устаревший вариант)

— Я не болен! — прокричал Хикаро, как только забежал в дом. Дверь он чуть ли не разнес в пух и прах из-за своих психов. Хикаро, правда, не богат на мощную комплекцию, однако под адреналином что только не возможно. Да и дверь деревянная. И старая, между прочим. Он быстро поднялся по лестнице и закрылся в предоставленной ему комнате. — Я не болен! Я не болен! Я не болен! — кричал он без устали. Но каждый последующий крик был тише предыдущего, тише… тише… тише. И он заснул. На той стороне, Хикаро поднялся, как всегда, возле реки. Его переполняли эмоции: некая ненависть, неизвестно чем вызванная. Он вышел на тропу и побежал. Просто побежал что есть сил. Бежал навстречу ветру, который пытался его остановить. Но он ни перед чем не склонит голову! Его наполняла такая ярость, что невозможно описать словами. Скорее всего, ему было обидно, что его считают больным, а также хотят избавить от той радости, которую он испытывает во сне. Он бежал минут пятнадцать, не меньше, пока не упал на землю на открытой местности возле одинокого высокого дерева. — Что со мной не так? Неужели я, действительно, ненормальный? — думал вслух Хикаро. Каждая его фраза сопровождалась небольшой паузой, достаточной для того, чтобы осознать свои же слова. — Нет. Это они ничего не понимают, совершенно ничего. Все меня не понимают. Всем чужды мои взгляды. Никто не может принять меня таким, какой я есть, даже родители. Атеизм мой не понимают, постоянно перетягивают на сторону религии, нахватались с чёртовой Европы. Моей самостоятельности также никто не может принять. А о моей привычке высказываться так, как я думаю в лицо можно даже не говорить. Из друзей у меня всегда были только Цукиске и Эмили, но и те в последнее время избегают меня, видите ли, у меня специфические темы для общения. Хикаро уже не был так зол. Его голос был полон отчаяния и разочарованности в жизни. — Другие всегда мне были не по нраву, как и я им. Пытались унизить за всякие мелочи. В школе девчонки смеялись с моей дрищавости. Только вот… мне всегда на это было наплевать, но сейчас, всё это скопилось у меня в голове. Это огромный комок, который не может никуда деться. Я его пытаюсь выкатить, а он обратно закатывается. Интересно, все интроверты такие, или я один такой? Или, может быть, кроме меня еще многие страдают от того, что их никто не понимает? Точно. Так и есть. Им в разы хуже, чем мне. У меня же есть сон, в котором всё мне подвластно, и здесь я могу радоваться всему, что, действительно, приносит мне удовольствие. Наверное, пора мне прекращать ныть. Если я никому не нужен в реальном мире, то никто и не заметит моего отсутствия. Пора мне принять реальность за сон, а сон — за реальность. После этих слов Хикаро резко поднялся. По его лицу стало понятно: он всё переосмыслил. Он принял решение и настроен серьезно. Его правая рука медленно приподнялась вверх чуть выше уровня головы. Хикаро щелкнул пальцами и перед ним явился Цукиске. Но тот был, словно кукла без чувств, ожидающая, пока ей что-то прикажут. — Извини, Цукиске, мы с тобой всегда были друзьями. Но у меня к тебе есть не только дружеское чувство. Очень долгое время где-то там внутри у меня таилось желание убить тебя. Я не шучу. Я подавлял это чувство ненависти к тебе. Ты всегда был лучше меня во всем, поэтому я завидовал тебе. Но теперь другое время и другой мир. Хикаро подошел к Цукиске, слегка взялся за волосы на верхней части его головы, а сам будто собрался что-то ему прошептать, однако тон он не убавил. — Запомни, ты — мне не друг. Скорее враг, соперник. Ты живешь в этом мире и действуешь так, как тебе вздумается. Я не буду тебя контролировать, ибо, если ты начнешь делать то, что мне не нравится, то я остановлю тебя своими силами. Ты ведешь себя, как полный ублюдок. Холоден, как лёд, который никаким жаром не растопишь. — эти слова звучали не как утверждение, а как приказ, мол Цукиске просто должен стать таким, как хочет Хикаро. И Хикаро вновь щелкнул пальцами, но уже на левой руке, и Цукиске исчез. — А теперь… Он вновь поднял правую руку и щелкнул пальцами. Перед ним явилась Эмили. Она выглядела не так, как Цукиске; она будто стояла и с большой заинтересованностью ждала пока Хикаро ей что-то скажет. — Эмили… Ты остаешься такой, какая ты и там. Такая нежная, добрая, отзывчивая… Изменяется только одно: ты всегда любила меня и только меня, как и я тебя. Ты понимаешь мои интересы и мои желания, всегда пойдешь за мной. И знай, здесь есть такой парень, зовут его Цукиске Окада. Не приближайся к нему. Он несет большую опасность. — Хорошо, я тебя понимаю… но… Кто же ты? — Я?.. Я — необычный человек. Я тот, кто изменит… нет, создаст новый мир! Мир, в котором каждый почувствует себя нужным. — Но как ты собираешься это сделать? — Хах, не стоит сомневаться в моих силах. Я могу сделать всё, что захочу! Я Бог этого мира! — То есть я… девушка Бога, который создаст идеальный и спокойный для всех мир? Хикаро начал медленно подниматься в воздух, распахнув руки в стороны, словно крылья правосудия. Сгустились тучи, поднялся сильный ветер и будто всё живое и неживое ожидало его слов. — Идеальный… это да, однако, не спокойный. Если все будут жить в доброте и ласке, то будет слишком скучно и никто не почувствует себя желанным. Я создам прекрасный сценарий! Не будет больше лживых фраз, оттягивания войн и тому подобного! Это будет мир вечного сражения за правую цель. Мир, в котором достойные обретут всё, что захотят, а ублюдки сдохнут, где им положено. Это и есть правосудие! Грядет время моей справедливости! И в один момент меня поймет каждый и признает как Бога, при том единственного и реального, — Хикаро говорил всё это очень пафосным тоном, он действительно посчитал себя Богом. — Ты же, Эмили, наблюдай за всем этим, и пожалуйста, присматривай за мной… — Я… всегда… буду… присматривать… за тобой… — Эмили была неуверенной, однако она разделяла мнение Хикаро. Она не могла иначе, ведь он, можно сказать, запрограммировал её на это. — Меня ведет путь света, а я поведу остальных!