Saturday Skin

— …скажи ему. — Я знаю, что делаю. Голоса звучали приглушено, однако я узнал их обладателей. Хоть сознание постепенно и возвращалось ко мне, я оставался тихим и старался не шевелиться, чтобы не выдать себя и подслушать разговор. — Но ты до сих пор не сказал ему. Ему лучше узнать правду от тебя, пока он не услышал ее от кого-то другого. — Ты рассказал Фионне? — натянуто спросил Гамболл. — Она спросила. Гамболл тихо зарычал на Пламя: — Сейчас не время. Он ранен. Сильно. Не к чему рассказывать ему обо мне. Разве мы не можем подождать? Пока ему не станет лучше? — Тебе решать, Гамболл. Но это ничего не меняет. Я расслышал его шипение: — Не говори со мной свысока. Мне лучше известно, что это ничего не меняет. Все произошедшее моя вина! — рявкнул он сквозь зубы. — Не нужно повышать на меня голос, — возникла пауза. — Он очнулся. Я вздрогнул, когда меня поймали с поличным. Я медленно открыл глаза и попытался пошевелить какой-нибудь частью тела. Мои пальцы слегка задрожали, но все остальное казалось слишком задеревеневшим, чтобы двигаться. Я несколько раз моргнул от приглушенного света и перевел взгляд на две пары ярких глаз, которые уставились на меня. — Утро, — сказал я и тихо прокашлялся. Выражение Гамболла сменилось от расстроенного к обеспокоенному за считанные секунды, и он опустился на колени на кровать рядом со мной. — Маршалл, — тихо сказал он, подкладывая мне под голову руку, чтобы помочь подняться. Он поднес бутылку воды к моим губам и наклонил ее, чтобы я смог попить. Холодная вода мягко стелилась по горячему пересохшему горлу. Он помог мне выпить всю бутылку и после аккуратно уложил мою голову обратно на подушку. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, ставя пластиковую бутылку на пол. Я сглотнул и слегка поморщился, когда попытался сосредоточиться на месте, откуда исходила тянущая боль. — Лучше. Гамболл склонился надо мной и прижался к моему лбу своим, отчего мое сердце подпрыгнуло к горлу. — Ты все еще горячий. У тебя жар. Такое может быть от недостатка крови или инфекции. Пламя дал тебе лекарство. Скоро тебе должно полегчать. — Полегчает, пока он отдыхает, — расслышал я голос Пламени где-то рядом с нами. Все, на чем я мог сосредоточиться, — это яркие глаза всего в нескольких дюймах от моих. С губ Гамболла слетел негромкий вздох, и он выпрямился, чтобы посмотреть на парня, который стоял рядом с кроватью: — Ты хочешь поговорить еще о чем-то? Темно-красные глаза метнулись ко мне, но Пламя пожал плечами: — Думаю, мы закончили. Я вернусь через несколько часов, чтобы проверить его. Ты знаешь, где меня найти, если я понадоблюсь, — он коротко кивнул Гамболлу и, бросив последний взгляд на меня, вышел из комнаты, прикрыв за собою дверь. Плечи Гамболла, казалось, расслабились, когда Пламя покинул комнату, и его внимание вернулось ко мне: — Ты меня напугал, — он говорил тихо, однако в его глазах отображались все эмоции. — Только потому, что теперь у тебя есть иммунитет, не означает, что ты не можешь умереть. Ты потерял много крови. Люди такие хрупкие… — прошептал он, закрывая глаза и качая головой. — Гамболл. Он моргнул, открывая глаза, и мило наклонил голову набок: — Да? — Что тебе нужно мне рассказать? Гамболл на мгновение замер, широко распахнув глаза. Затем, со вздохом, он, казалось, немного расслабился и лег на кровать рядом со мной, свернувшись у меня под боком. Стараясь не задеть рану на шее, он опустил голову на мою грудь и положил руку мне на живот, вцепившись в одеяло, которым я укрывался. — Ты слышал, — тихо подтвердил он. — Я ничего не слышал. Только то, что тебе нужно что-то сказать мне. Я предположил, что это важно, — я попытался опустить на него взгляд, но напряжение в шее не позволило этого действия. Поэтому я уставился в потолок и положил руку на его ладонь, которая лежала у меня животе. Другой рукой я не мог пошевелить. — Это просто информация, которую я узнал. Вещи, которые я узнал на севере. Они могут подождать, пока ты не поправишься. — Гамболл. Я никуда не уйду в таком состоянии, — я переплел пальцы с его, замечая, какими теплыми они были. Как и всегда. — У меня в голове крутится много вопросов, так что, если на них есть ответы, я хотел бы услышать их. Его пальцы сжали мои: — Что ты хочешь знать? — Что ты нашел? — Много всего… Пламя знает все, Маршалл. Обо мне, о вирусе, о том, что я… и о лекарстве. — Он ученый, которого ты искал? — Да. Но он не ученый. Он врач. Вроде как… — я почувствовал, как он покачал головой на моей груди. — Начинай с самого начала. Он глубоко вздохнул и сжал мои пальцы покрепче: — После того, как я ушел, я направился на север, как и планировал. Я следовал за человеческими запахами, пока они не вывели меня на нужную дорогу. Я пробыл в пути всего три дня, когда почувствовал новый запах. Он казался знакомым, но… я не мог вспомнить его. Вот так я и нашел Пламя. Он был шокирован, когда увидел меня, как и я сам… Я думал, что я такой единственный… — он замолчал, чтобы сделать передышку. — Он взял меня к себе и удивился, что я ничего не знаю о себе. Потому что он знал меня, Маршалл. Он знал, кто я и откуда взялся. Он помнил меня еще до эпидемии, — я осторожно погладил его по спине большим пальцем, призывая продолжать. — Я до сих пор не знаю, что чувствую по этому поводу, потому что все равно ничего не помню, но… я знаю, что то, что он говорит, — правда. — Что он о тебе знает, Гамболл? — тихо спросил я. — Мы родом из места под названием Секция 88. Пламя сказал, что точно не знает, что это такое. Что-то вроде испытательной лаборатории. Военной. Он сказал, что там вечно сновали люди в форме. Вели себя как охрана. Так что это был государственный объект. Он и я, и многие-многие другие, как он сказал, были испытуемыми. Я попал туда, когда мне было шесть лет, но он не мог сказать почему. Он знал только свою личную историю. Что касается моей предыстории и как я попал в Секцию 88 — он не знает. А вот все остальное ему известно в малейших подробностях. Потому что он был не только испытуемым, но и одним из врачей. Я был самым молодым объектом. Номер 0. Я помню… тот день, когда мне пришлось бежать, мужчина назвал меня Гамболлом. Я решил, что это мое имя. Но этим человеком… Этим человеком был Пламя. Пламя спас мне жизнь, Маршалл, и… я снова встретился с ним. Разве это не странно? Я тихо замычал, сжимая его руку: — Странно. У него были предпосылки, чтобы так поступать? Он покачал головой, слегка уткнувшись в одеяло, которое прикрывало мою грудь: — Я отвлекся, — тихо сказал он. — Я пробыл на объекте больше десяти лет, которые не помню. Мне шестнадцать, Маршалл. Теперь я знаю свой настоящий возраст. Пламя сказал, что это хорошо, что я ничего не помню. Он сказал… что то, что они делали, чтобы сделать меня таким, какой я сейчас… было чудовищно. Потому что он прошел через то же самое. Но иногда он видел, что они делают со мной. Ведь он был доктором, он был свидетелем, как со многими детьми делали те же ужасные вещи. — Значит, когда-то ты был человеком? — осмелился спросить я. Гамболл помолчал, прежде чем плотнее сжать мои пальцы: — Да. Да, я был человеком. Теперь… Теперь я Альфа. Мои глаза сузились: — Кто? — Так нас называли в учреждении. Альфы. Я Альфа 0. Пламя — Альфа 12. Я последний Альфа, которого они создали. По данным Пламени, они планировали создать пятнадцать таких, как мы, в обратном порядке. С этими словами что-то щелкнуло в моей голове: — Вы военное сверхоружие, — тихо прошептал я, прищурив глаза. — Они создавали сверхлюдей для определенной цели. Гамболл кивнул: — И эта цель состоит в том, чтобы уничтожить всю человеческую расу. Его слова застряли у меня в голове. — Что? Какого дьявола им это нужно? — Ну… Насколько я понимаю… вирус «зомби» был создан на том же предприятии, что и я. Опять щелкнула догадка. — Это не случайность. — Не совсем. Пламя сказал мне, что… вирус создавался как сверхоружие. А мы — способ его контролировать. Из того, что он собрал, работая на Станции 88, он узнал, что вирус предназначался, чтобы уничтожить человеческую расу, чтобы расчистить место для новой. Альфы были созданы, чтобы уничтожить оставшихся зараженных и тех, кто оказывал сопротивление. — И для кого освобождали место, убивая людей? — негромко прошипел я. — Я… Я не знаю. Все пошло не по плану. Вирус освободился раньше положенного. Они не успели взять контроль над Альфами и создать лекарство. Я считаю, что это должно было быть военным оружием. Выпустить вирус на землю и уничтожить тех, кто жил там, чтобы заменить их искусственной расой. Или что-то вроде того… — он покачал головой. — Пламя не знает. Все, что ему известно, это что вирус просочился раньше времени и на объекте все разрушилось к чертям собачьим. — Он понимал опасность ситуации и попытался освободить Альф. И даже тех, кто ими не являлся. Он сказал, что нашел меня в комнате с какой-то штуковиной, подключенной к моей голове. Он предположил, что это была машина, с помощью которой они планировали управлять нами. Чтобы мы не смогли думать самостоятельно. Он сказал, что это объясняет, почему у меня нет воспоминаний до того, как он стащил эту проклятую штуку с моей головы. Он сказал, что он схватил меня и тряс, пока я не проснулся, и велел бежать. Что я и сделал. Он сказал, что не ожидал увидеть меня снова. Я глубоко вздохнул, пытаясь обработать все, что он только что мне рассказал. Я не видел ничего удивительного в том, что правительство решило разработать вирус. Я предполагал такой вариант произошедшего ранее. Меня смутила их цель. И причина, по которой они превращали обычных людей в… Альф. — И что теперь? — спросил я, чувствуя, как странное чувство наполняет меня. — Он использовал мою кровь, чтобы создать лекарство. С его кровью у него ничего не получилось. Он говорил, что как-то пытался, но у него просто ничего не вышло. Теперь, с моей кровью, он создал лекарство. По крайней мере, он так считает. У него еще не было шанса испытать его. Лекарство. То, в чем человечество нуждается больше всего сейчас. Но что именно это изменит? Кто знает? Теперь для меня было важно только то, что мне больше не придется беспокоиться о безопасности Фионны. С лекарством она в большей безопасности, чем раньше. Но потом кое-что перемкнуло у меня в голове. — Откуда, черт возьми, у меня иммунитет? Я почувствовал, как тело Гамболла у меня на груди напряглось, и его рука выскользнула из моей. Он медленно сел и отвел от меня взгляд, но я видел, как краснеет его бледное лицо. — Ну… Тут все довольно просто, на самом-то деле. Я поднял бровь, интересуясь, почему он кажется таким смущенным. — Тогда скажи мне. — Эм… Ну… Ты понимаешь, — он потупил взгляд на сжатые в замок пальцы на своих коленях. — Это потому что ты… Ты проглотил. Я непонимающе моргнул: — Проглотил? — я озадаченно прищурил глаза, желая сейчас иметь возможность сесть, чтобы заставить его посмотреть мне в глаза. — Что я проглотил? Его лицо окрасилось еще большим румянцем, когда он лихорадочно помотал головой: — Не заставляй меня произносить это вслух! — Гамболл, — с нажимом произнес я, кусая губу. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Подумай сам, Маршалл, — тихо попросил он, наконец-то подняв глаза, чтобы встретиться с моими. В ярко-фиолетовом взгляде кружили всевозможные эмоции, которые были мне знакомы. Эмоции, которые я видел несколько месяцев назад. И тут меня осенило. Я проглотил его. И проглотил много. Я почувствовал, как жар коснулся моих щек, но попытался не выдавать смущения: — Но какое это имеет отношение к иммунитету? Гамболл закусил губу и снова опустил взгляд на сложенные руки. — Пламя сказал мне, что Альфы имеют возможность воспроизводить новых Альф. Все Альфы — мужского пола, и наша… ну, наша… — он снова покачал головой. — В каком-то смысле это лекарство. Если она попадет в твой организм, иммунитет цепляется за клетки крови. Конечно, то же самое случилось бы, если бы моя кровь напрямую смешалась бы с твоей, но такого не случилось… Я моргнул: — У меня появился иммунитет, потому что я проглотил твою сперму? Гамболл издал скомканный писк и вскинул на меня голову, его лицо было краснее, чем я когда-либо видел. — Ты и Пламя. Два извращенца! Ну зачем вам говорить такое вслух? — Подожди-ка секунду. Ты рассказал ему, чем мы занимались?! — разговор, который я подслушал этим утром, всплыл у меня в памяти. — И он рассказал это Фионне?! Гамболл поморщил нос, и беспокойное выражение пересекло его лицо: — Прости! Но он спросил, и… и… я не видел причин не говорить ему! Я рассказал ему о тебе, — алый пожар не сходил с его щек. — То есть, я столкнулся с ним всего несколько дней после того, как встретил тебя, а ты не желал выходить у меня из головы! Когда эта орда прошла мимо нас, я мог думать только о тебе! И Пламя хотел знать, почему я так переживаю… Поэтому мне пришлось рассказать ему! Ты для них сейчас словно маяк, Маршалл! И в этом моя вина. Я заметил, как затряслись его плечи, и его голос дрогнул к концу небольшой тирады. Его фиолетовые глаза заблестели от невыплаканных слез, и до меня дошло, насколько он сейчас переживает. — Твоя вина? — тихо переспросил я, покачивая головой. — Это не твоя вина, Гамболл. Всякое случается. — Нет, — он покачал головой и поднялся, оперевшись руками по обе стороны от моей головы и наклонившись к моему лицу. — Ты человек. У тебя может быть иммунитет из-за меня, но ты все еще человек. Но теперь в твоей крови течет мой иммунитет. Иммунитет для них как маяк. Тот, что во мне, они игнорируют, и даже не заинтересованы в нем. Но тот, что в тебе… Маршалл, то, что находится внутри тебя, похоже на идеальный аромат, который распространяется на многие мили, — от его слов по моему телу пробежала дрожь. — Ходячие приходили за тобой. И это моя вина. — Ты ведь не знал, что это случится, Гамболл, — я попытался утешить его, огладив его щеку костяшками пальцев, и пропустил пальцы сквозь его мягкие волосы, которые свисали к моему лицу. — И никто не пострадал. Не серьезно. — Ты пострадал, — тихо прошептал он. Я улыбнулся ему: — Но я жив. Благодаря тебе. Разве это не важно? Гамболл молчал, пока мягкая улыбка не засияла на его губах. Он тихо рассмеялся и вытянулся на моем теле, уложив макушку мне под подбородок. Рукой, которой я мог шевелить, я крепко обнял его за талию, удерживая на месте. — Я должен был догадаться, что ты так легко все воспримешь. Гораздо лучше, чем я. Я пожал плечами и поморщился от боли, что потянула от шеи. — Меня больше ничего не удивляет. Кроме тебя. Я не ожидал увидеть тебя снова. — Теперь я здесь, — тихо прошептал он, отклонившись назад, чтобы оставить мягкий поцелуй на моей забинтованной шее. — И я уже сказал тебе, что никуда не уйду. Кто-то должен защищать твою спину. Я издал мягкий смешок: — Лучше ты, чем кто-то другой. — Точно. Никто не сможет защитить твою задницу так, как я, — фыркнул он, отчего я снова рассмеялся: — И никто не сможет защитить твою, как я. Он нежно покраснел и хлопнул меня по груди, но я видел, что Гамболл не обижается на мои слова. Он согласен быть моим. И только моим. И как только я, блять, смогу двигаться, я ему это докажу. А пока я могу довольствоваться его теплом, объятиями и нежными поцелуями. Некоторое время я смогу прожить и с этим.

***

Со стороны школа выглядела еще более зловещей, чего я раньше не замечал. Возможно, это потому что она была моим домом, моим пристанищем так долго, что я перестал замечать, какой захудалой она выглядела на самом деле. Теперь это не имело значения. Больше это не мой дом, и никогда им не станет. Мой дом — это не место. Мой дом — человек. — Только береги себя, — с улыбкой сказал мне Рональд, крепко пожимая мою руку своей, большой и мозолистой. — Не заставляй меня жалеть, что я позволил тебе уйти отсюда, понял? Я улыбнулся мужчине в ответ и сжал его руку: — Мы в хороших руках, Рональд, — сказал я, покосившись на альбиноса рядом со мной. — Вы тоже будьте осторожны. Он кивнул, не прекращая мягко улыбаться, и выпустил мою руку: — У нас здесь все под контролем. Не беспокойся. Я кивнул и с мягкой улыбкой посмотрел на руку в теплой перчатке, которая без особых усилий скользнула в мою. — Я знаю, что вы будете в безопасности. Теперь у вас есть лекарство. Просто не делайте глупостей. — Не будем. А теперь иди, — он кивнул головой мне за спину. — Пока твою сестру не сожрали. От его слов страх пролетел по моему позвоночнику, но я знал, что он не со зла. Я кивнул и повернулся, чтобы уйти с Гамболлом, который стоял рядом со мной. Я помахал мужчине в последний раз, прежде чем он скрылся в здании школы, от которой мы стали уходить все дальше с каждым проделанным шагом. Я слегка сузил глаза, глядя на двоих людей передо мной. Фионна переплела руки с Пламенем, и, кажется, у них шла весьма оживленная беседа. — Он не сожрет ее, ты знаешь это, — насмешливо произнес мягкий голос Гамболла, и он сжал мою руку в перчатке. — Меня это и не волнует. Гамболл придвинулся ближе ко мне, и мы продолжили не спеша идти вперед. Его розовые волосы трепал легкий ветер. Моя рана зажила, будто ничего не случилось. Единственным напоминанием остался шрам. Шрам, который видел только Гамболл. Но на ее излечение ушло больше времени, чем мы ожидали. Я подцепил инфекцию и все лето провел в постели. С Гамболлом, но все еще в постели. Однако мне было не на что жаловаться. Потому что рядом с ним все это время мне было спокойно. Он никогда не позволял мне заскучать. Теперь же в свои права вступила осень, которая принесла с собой резкое похолодание. Меньше года прошло с того времени, как я встретил Гамболла, и больше года с тех пор, как мир погрузился в ад. Много изменений произошло за короткий промежуток времени. Но я был благодарен, что встретил его. Если бы мир не изменился, то у меня никогда бы не было его. — Не нужно беспокоиться, Маршалл. Разговор с кем-то пойдет ей только на пользу. Так она хотя бы не мельтешит перед глазами, — он негромко хихикнул. — Кроме того, Пламя защищает ее больше, чем ей когда-нибудь понадобится. — Он слишком взрослый для нее. И опять он рассмеялся: — Старший брат. Посмотри на это с другой стороны: в нас содержится лекарство, а у нее нет иммунитета, как у тебя. Ей нужно, чтобы Пламя был с ней рядом все время. По крайней мере, пока в ее организме не станет слишком много иммунитета. — Это не смешно, — огрызнулся я, бросив на него сердитый взгляд. У Гамболла против воли навернулась на губы улыбка, и он остановился, потянув меня за запястье. — Ты такой сексуальный, когда злишься, — тихо прошептал он, проходясь кончиками пальцев по моей щеке. Его теплая кожа коснулась моего лица, и от этого мое сердце в груди разбухло. Я наклонился и прижался к его губам в страстном поцелуе. Он потянулся навстречу и скользнул ладонью к моей шее, чтобы удержать на месте. — Фу! Можете хотя бы одну минуту подержать свои руки подальше друг от друга?! — раздался голос Фионны в нескольких метрах от нас. — Я не хочу смотреть, как мой брат насилует кого-то посреди улицы! Я тихо ухмыльнулся, отстраняясь от поцелуя. Гамболл покраснел и повернулся к ней лицом: — Эй, мисс! Я защищал тебя две минуты назад, так что не начинай! — воскликнул он. Фионна высунула на него язык и прижалась ближе к Пламени: — Мне все равно! Я не хочу смотреть, как мой брат сует язык в твою глотку! — Привыкай, — хмыкнул он, снова беря меня за руку. — У нас впереди долгое путешествие, и поверь мне, — зловещая ухмылка пересекла его губы, — ты увидишь больше, чем его язык в моей глотке. Она выпустила визг отвращения и, крепче ухватившись за руку Пламени, потащила его вперед. Я тихо рассмеялся и посмотрел на моего возлюбленного: — Мог бы быть поделикатнее. Гамболл пожал плечами, и мы продолжили идти, держась на расстоянии от Фионны и Пламени. — Это ведь правда. Хотя сомневаюсь, что она действительно увидит это. Разве что услышит нас в какой-то момент. Но думаю, что Пламя найдет, чем ее занять. Я покачал головой, тихо усмехнувшись: — Ты что-то с чем-то. — Но ты любишь меня, — он подмигнул мне и прижимался щекой к моему плечу. — Люблю, — я наклонился, чтобы оставить поцелуй на его макушке. — Я тоже тебя люблю, знаешь, — сказал он с улыбкой. — Лучше бы это было правдой. Гамболл выпустил мягкий смешок и потянул меня к моей сестре и Пламени. Наше путешествие только начинается. Нам нужно доставить лекарство во все уголки мира, и, может быть, тогда человеческая раса сумеет оправиться от этого ада. А возможно и нет. Никто не сможет предугадать, пока не придет время. Но пока рядом со мной есть Гамболл, я не могу и просить о чем-то большем.