Отголоски будущего

      Утром они прибыли на Сирокко, планету, принадлежащую заолтанцам. Вообще-то планета называлась иначе, но смесь шипящих и щелкающих звуков обычному среднестатистическому человеку выговорить не удавалось даже с десятой попытки, и название приспособили под уши и языки людей. Заказчики их уже ждали, поэтому, быстро передав груз, "Мозгоед" стартовал далее по трассе. Задерживаться не было резону, да и не хотелось никому. Особенно Теду, в памяти которого еще живо было воспоминание о стычке с заолтанской "тараканицей", которую он так неудачно застиг в разгар брачного сезона.       Следующей остановкой был водный мир, безымянная планета, носящая лишь каталоговое число своей звезды, дополненное буковкой "В". Неофициально же именовалась "Пузырем", и в самом деле напоминая пузырь. Носилась по эллиптической орбите вокруг материнской звезды, а тонкая водяная оболочка ее растягивалась и деформировалась под влиянием приливных сил. Только под оболочкой океана была не пустота, а вполне обычная планета земного типа. С железно-никелевым ядром, силикатной мантией и корой. Правда, воды ей досталось поболее, так что океан покрывал всю ее поверхность. Лишь на краткий период, в момент максимального сближения со своим солнцем, прилив стягивал водяные массы на одну сторону планеты, обнажая на другой стороне отмели и кучку разрозненных островов.       Приземлиться на них, впрочем, все равно было невозможно, а приводняться не позволяли технические возможности "Мозгоеда", потому садиться пришлось на искусственную плавучую платформу. Которая, по совместительству, была и научно-исследовательской базой. Заказчик, пославший сюда материалы и оборудование, был тот же самый, который оплатил доставку приборов на Метановую Луну - крупный НИИ ксенопланетологии. Стас тихо радовался, что на Пузыре, ввиду его относительно высоких температур и особенности поверхности, водоемов с жидким этаном существовать вроде бы никак не должно. И надеялся, что местные ученые не будут обладать столь своеобразным гостеприимством, как их коллеги с Метановой Луны.       "До сих пор самому перед собой стыдно, - думал Стас. - Может, стоит вообще в кодексе корабельных правил взять и прямо в рамочке написать: запретить употребление при исполнении и на борту? Так они, вроде, уже после исполнения были. И не на борту. И Тед без пива не долго проживет. А, гори оно синим пламенем..."       На обзорном экране медленно рос голубой шарик, окутанный крутящимися волокнами облаков. Постепенно заполнил половину экрана, потом весь экран. Появился устойчивый сигнал связи, база сообщила точные координаты, и Тед с сосредоточенным серьезным лицом повел корабль на посадку. Вообще-то он уже давно доверял Лансу самостоятельно сажать "Мозгоеда", но посадки на искусственную плавучую платформу у них еще никогда не было, и упустить такую возможность Тед никак не мог. Необычно медленно и аккуратно (для Теодора Лендера) сошел с орбиты, на полувитке снизился под уровень облаков и, несмотря на болтанку, опустил корабль прямо посередине обозначенной посадочной площадки. Капитан хотел было похвалить пилота за бережное обращение с их нервами (и вестибулярным аппаратом) и уже открыл рот, но передумал - не сглазить бы!       На Пузыре им пришлось задержаться. Планета вращалась очень близко к звезде, красному карлику, так что полный оборот (планетарный год) завершала за неполных шесть земных суток. Зато сутки на ней, вследствие медленного вращения, длились едва ли не больше "года". В результате одна сторона планеты перегревалась, другая остывала. Водяная гладь отражала часть излучения, тем не менее неравномерный нагрев в сочетании с могучим приливом создавали очень сильную турбуленцию в атмосфере. Рай для метеорологов и климатологов, но взлет корабля становился небезопасным. Начальник экспедиции, толстый усатый дядька, предложил им лучше переждать сближение со звездой на станции и отлететь, когда планета выйдет на более удаленную от звезды часть орбиты. Тогда станет прохладнее, прилив уменьшится, и разбушевавшаяся атмосфера успокоится.       - Хоть погостите у нас немного, а то мы тут живых людей по нескольку месяцев не видим, одни только ученые кругом, - пошутил климатолог.       Капитан вспомнил о гостеприимных химиках с Метановой Луны и поспешно открестился:       - Хорошо, только ничем нас тут не угощайте!       - Почему же? - удивился толстяк. - У нас тут рыба потрясающая водится! Вы такого стейка на гриле больше нигде не попробуете! Тем более, вы нам как раз целый контейнер древесного угля привезли, очень подходящий повод. Короче, приглашаем вас на рыбалку!       Стас вспомнил степянских амеб и его непроизвольно встряхнуло от отвращения. К счастью, гостеприимный хозяин вроде бы ничего не заметил.

***

      "Рыбы" назывались рыбами условно, по аналогии с земными обитателями океанов, а по строению и по образу жизни напоминали земных акул. На "рыбалку" отправились на отмель вблизи обнажившихся островков. Сильный ветер, вздымающий на глади волны, под водой почти не чувствовался, а мощные моторы подводной лодки справлялись с приливным течением. Притяжение стягивало океан на ближнюю к звезде сторону планеты гигантской, более чем километровой волной, но из-за медленного вращения планеты водная масса вздымалась медленно и почти незаметно. Плавучая станция дрейфовала вблизи островков, удерживаемая на месте радиобуем, укрепленным на одном из них. Мелкая живность поспешно эвакуировалась из своих укрытий в отливной зоне, где ее с радостным нетерпением ждала живность покрупнее и позубастее. На неосторожных и не очень крупных охотников охотились хищники помасштабнее, местные "акулы". А сейчас вершину пищевой цепочки возглавили люди с гарпуном.       Одну такую тварь удалось загарпунить, и ее, яростно бьющуюся, втащили в шлюз, пока собратья не начали рвать подранка на куски, точно так же, как это делают настоящие акулы. Разрядом парализатора охотник обездвижил добычу, и гости смогли рассмотреть ее поближе. Длинное, почти двухметровое серебристое тело с темной спиной, чешуя с острым шипом на каждой плакетке - голыми руками легко пораниться даже о мертвое неподвижное животное. А если ударит хвостом - сдерет кожу, как грубой наждачной бумагой. И зубы под стать: пилообразные, загнутые внутрь и растущие в несколько рядов. Такая пасть не позволит жертве выскользнуть. Что бы в нее ни попало - двигаться может уже только в одном направлении: в желудок.       Оказалось, что жизнь под поверхностью океана кипит: пойманная зверюга была далеко не самой крупной из увиденных. Зато над водой, по понятным причинам, жизни практически не было, поскольку образовавшиеся при отливе острова вскоре снова оказывались под километровой толщей воды. Продвигаясь вдоль отмели, исследовательская субмарина выхватывала светом прожектора то гигантских членистоногих жуткого вида, то несуразную "гусеницу" метровой длины, утыканную длинными иглами, то лентовидную тварь, шустро втянувшуюся в узкую щель между камнями. Стайки то ли креветок, то ли мокриц молниеносно разлетались из круга света, так что подстрелить их оказалось гораздо сложнее, чем Теду сначала думалось. От тонкой гарпунной стрелы креветки уворачивались проворнее шоаррской лисы, тем не менее за полчаса азартного лова пилоту удалось приписать к своему счету несколько увесистых трофеев.       - Полине бы здесь понравилось, - обронил Дэн, когда в обзорном окне возникла разноцветная "клумба", шевелящая в мутноватой воде длинными щупальцами. Между щупалец перепархивали мелкие "рыбешки", похожие на ярких бабочек.       - Это точно, уж если я довольный, как слон, - подержал его Тед. - Но ей сейчас и так неплохо и, думаю, не скучно. Видишь ли, у девушек в определенном возрасте довольно резко меняются интересы.       - Да? Почему? - заинтересованно спросил Дэн.       - Природа. В ее возрасте одни инстинкты заменяются другими. Охотничий инстинкт сменяется инстинктом... э-э-э... Знаешь, Дэнька, я тебе как нибудь в другой раз расскажу, - замялся Тед, покосившись на покрасневшую, как рак, Стэйси. - А то тут у некоторых, того и гляди, уши завянут.

***

      Мясо "акулы", на удивление, совсем не походило по вкусу на мясо рыб, напоминая больше куриное. И "креветки" не разочаровали. Стейки действительно удались на славу, Тед, как знаток и любитель жареного мяса, не мог этого не признать. Толстые ломти капали соком и жиром на раскаленные угли в очаге - гордости обитателей станции.       - Сами сложили из камней. Во время отлива на островах набрали, - похвалились гидрологи. - У нас тут, как видите, ночи долгие, воздух влажный, холодный, а когда на дальнюю часть орбиты уходим, тогда и совсем колотун. Камин в гостиной не только комнату согревает, но и в душе теплее делается. Жаль только, топить здесь нечем - только тем, что завезут. Поэтому приходится чаще всего электрическим пользоваться. Но он ведь такого вкусного дымка не даст!       - А как же получается, - спросил Вениамин Игнатьевич, - что при таких морозах океан не застывает?       - А океан теплый. Там, под водой, на дне есть трещины, через которые магма изливается. Но и это не помогает: когда подальше отлетим, океан начинает коркой льда покрываться. Солнышко-то наше очень уж маломощное, даром что близкое...       В полутемной гостиной станции, освещенной настоящим потрескивающим и ароматным пламенем, было тепло и уютно. За панорамным окном в темном, почти беззвездном небе ярким пятном цвела планетарная туманность - чьё-то далекое умирающее солнце. А на другом краю небосвода медленно разгоралась тусклая малиновая заря. Начинался день длиной в почти трое земных суток и зима, длящаяся примерно столько же. Острова на глазах исчезали под водой. Течение почти не чувствовалось, поэтому создавалась иллюзия, что не вода прибывает, а сами островки тонут в ней.       Когда они улетали, уменьшившийся, но все равно огромный диск безымянной звезды до половины вылез из-за линии горизонта. Температура упала глубоко под нулевую отметку, и соленая морская вода начала покрываться ледяными "блинами". Звездолет, на этот раз под управлением Ланса (правда, все равно с бдительным Тедом за спиной), плавно оторвался от платформы, набрал скорость и прыгнул в червоточину. И только сейчас капитан облегченно расслабился. Да, познакомились с замечательными людьми, отдохнули, побывали на подводной экскурсии и на рыбалке (при этом никто не пострадал от местной фауны, не утонул, не сломал ни рук, ни ног и даже не набил шишек). Но, как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. За прошедшие годы корабль стал настоящим домом, уютным и родным, в отличие от пыльной и совершенно чужой квартиры в переполненной людьми многоэтажке. Где он чувствовал себя гораздо более одиноким, чем сейчас, находясь в десятках парсеков от ближайшей обитаемой планеты....

***

      В пультогостиной оба пилота, впечатленные водным миром, допоздна играли в стрелялки, в этот раз, для разнообразия, в "морской бой". И только когда они наконец-то угомонились, навигатор услышал легкие шаги босых ног. Ему и поворачиваться, выглядывать из-за кресла не надо, может "видеть" ушами: рыжая прокралась на цыпочках ко входу в гостиную, затаив дыхание выглянула - нет ли здесь Ланса, убедилась, что нет, и только потом вошла.       - Привет.       - Ой! Привет. И как ты услышал?! Я же тихонько...       - У меня слух хороший. Тебе не скучно целый день в каюте отсиживаться?       - Не скучно. Я дома учебники на флэшку скачала. Там, в каюте, в терминале еще справочники медицинские нашлись. И Вениамин Игнатьевич еще пару книг дал. Сижу, учусь. Тебе чай сделать?       - Сделай.       Заварив чай, девушка отнесла одну кружку за навигаторский пульт, сама со второй пристроилась в кресле пилота, сначала еще раз опасливо бросив взгляд в сторону кают: точно ли пилоты ушли спать?       - Все еще боишься Теда?       - Нет, к Теду я уже привыкла. Он на самом деле не грубый, просто немножко... такой, открытый.       Стэйси не хотелось сказать "бесцеремонный".       - Значит, ты от Ланса прячешься?       Девушка покраснела.       - Ну... в общем, да. Он какой-то странный очень.       - А чем странный-то? - Дэн с интересом повернулся к ней.       - Он же взрослый, а смотрит одни мультики. И футболки у него такие... детские. Не говорит почти ничего. И никогда не смеется, даже не улыбается. Я ни разу не видела.       - Ты же тоже не смеешься и не улыбаешься.       - Ну, у меня... Мне пока нечему радоваться. А еще у него лицо какое-то совсем неживое, без выражения. У нормальных людей таких не бывает.       - Так он и не человек. Он - киборг.       - Как это, киборг?!       - А ты что, никогда киборгов не видела?       - Нет, в смысле живьем не видела. У нас же их там мало, и в городе только. Нет, я конечно слышала, что это тако... Подожди! Они же живые? Значит кто, а не что... Подожди... Как это, Ланс - киборг?! Он же настоящий, а не как Маша...       Девушка испуганно оглянулась на искина, а Маша, благочинно сидящая в кресле с вязаньем в руках, укоризненно посмотрела на неё из-под очков.       - То есть, он же живой! - почему-то шепотом продолжала Стэйси. - И что, он, выходит, думает компьютером, то есть процессором?       - Нет, думает-то он мозгами, как каждый человек. Процессор, скорее, движениями управляет.       - Тогда какая разница? В смысле, киборг или не киборг? У нас одного соседа после аварии флаера по кускам собирали, а которых кусков собрать не удалось, так те заменили имплантатами. У него правая нога и обе руки искусственные и тоже процессором управляются. Он что, тоже что-ли, киборг? Думает-то он не руками, а мозгом! Значит, большой разницы нет?       "Личность человека определяет не наличие или отсутствие имплантов. А свойства самой личности. Мозг-то у тебя человеческий". Рыжий это однажды уже слышал. Если задуматься, то да, большой разницы нет.       - Выходит, большой разницы нет. Ты же соседа не боишься?       - Нет, он вообще-то славный дядька! А Ланс, получается, из-за процессора такой странный?       - Получается, да.       - Бедный. А я боялась, что он - УО.       - Кто-кто???       - Ну, умственно отсталый, - смутилась девчонка. И зачастила: - Только ты ему, пожалуйста, не говори, что мы с тобой о нем сплетничаем, ладно? Не скажешь?       Прямо не лицо у неё, а бегущая строка на мониторе: то о смущении докладывает, то о вине, то о страхе, что выдадут Лансу. Если бы у него было такое лицо, его б даже к тестам не допустили. Отключили бы сразу. Чтоб напрасно не загружать производственные мощности.       - Ладно, не скажу.       О себе Рыжий тоже говорить ничего не стал.