Отголоски будущего

      - И еще покажи, пожалуйста, ей, где у нас санузел, - попросил Вениамин Игнатьевич. - Ей надо бы помыться, переодеться и вещи постирать. Вот только что-то, я смотрю, рюкзачок у тебя, девочка, маленький совсем. У тебя есть какая-нибудь одежда на смену?       Девушка покраснела и смущенно покачала головой. Тэд восхищенно присвиснул:       - Ну, ты еще круче моей Лики! Та хотя бы один чемодан с манатками из дома прихватила.       - Я не могла с собой ничего взять... Если бы заметили, меня бы вообще под замок посадили...       - Блин! Дэнька, отжалей ей какую-нибудь свою рубаху, что ли? Ты у нас тут самый э-э-э... худенький.       Дэн кивнул и принес клетчатую рубашку. Тэд взглянул и расхохотался:       - А ничё так! Рукава закатать, на поясе веревочкой подвязать и получится вполне себе платьице!       Дэн усмехнулся, а девушка, стараясь не смотреть на пилота, виновато сказала Дэну:       - Я футболку постираю и сразу верну!       - Не надо. Нам лететь недели три. Так и будешь все время в одной футболке ходить?       Вернулся из своей каюты и доктор.       - Ну вот. Полотенец у меня даже больше чем нужно. С обувью посложнее будет. Но, как мне кажется, я в душевой, внизу в шкафчике, видел забытые Полиной шлепанцы...

***

      "Лошадка" оказалась ненавязчивой пассажиркой. В первый день полета никто бы ее и не увидел, не зайди к ней Вениамин Игнатьевич по поводу очередной инъекции. Он же ее, пожурив, заставил сесть за стол во время обеда. Девушка послушно проглотила поставленную перед ней еду, но чувствовала себя явно не в своей тарелке, сидела, сжавшись, между Дэном и доктором и, доев, попросила разрешения уйти обратно в каюту.       - Конечно, Стэйси, - мягко ответил врач. - У нас тут для этого совсем не нужно разрешения спрашивать. У нас тут все по-домашнему...       Вечером добрались до первой остановки. Холодная Метановая Луна изобиловала не только метаном, но и другими легкими углеводородами. В том числе этаном, причем этановую фракцию в практически чистом виде можно было набирать в ближайшем к исследовательской станции озере хоть цистернами. Озверевшие от скуки местные геологи, метеорологи, химики и прочая научная братия, стосковавшаяся по свежим гостям, затащили экипаж к себе на станцию и продемонстрировали собственноручно разработанные оригинальные технологии технического дегидрирования этана. И последующей гидратации этилена. Частью экспозиции были и полученные при этом продукты переработки местного природного сырья, образцы которого гостям великодушно предложили продегустировать. Дегустация несколько затянулась, так что некоторые члены экипажа на следующий день не могли вспомнить, когда и каким способом они вернулись на корабль. Завтрак команды по времени соответствовал позднему обеду, а главным блюдом оказался крепкий кофе с таблетками отрезвина. Тот из членов команды, кому удалось сфокусировать зрение, мог бы отметить идеальную чистоту в пультогостиной и кухоньке, а также сердитую Машу, надраивавшую воображаемое стекло на своей голоподставке. Волосы ее были подвязаны косынкой, и, кроме этой косынки, накрахмаленного передничка и кружевных чулочков, на Маше ничего не было. Впрочем, никто из команды, приходящей в себя от радушия научных работников, на ее новый имидж внимания не обратил.       К вечеру Тэд пришел в себя настолько, что рискнул отстыковаться, взлететь и, разогнавшись, нырнуть в червоточину. После чего, все еще чувствуя себя разбитым, пошел досыпать, остальные "мозгоеды" последовали его примеру, и в пультогостиной остался полуночничать только навигатор. Метановая Луна осталась далеко позади, вместе с ее морозом в полторы сотни градусов цельсия ниже нуля. Сидеть в тишине, при свете виртуального камина было неописуемо приятно. Маша, перестав дуться, расстаралась: визуализация огня была создана мастерски, в зеве камина рдели раскаленные угли, а потрескивание горящих поленьев придавало иллюзии ощущение совершенной реальности.       Шаги были почти бесшумными. Для человека - точно неслышными. Дэн же услышал осторожную поступь босых ног. Покосился из-за кресла: худенькая девчушка, утонувшая в его рубахе, вошла в пультогостиную. Увидев его, вздрогнула.       - Ой, извините, я не знала, что здесь кто-то есть. Я только чай заварить. Можно?       - Конечно. Сделай и мне заодно, если не трудно.       - Не трудно. Я сейчас.       Забралась на стул коленками, чтоб достать с полки кружки. Полли забираться на стул не приходилось. А эта малявка не дотянется. Правильно Тед говорит - мелкая.       - А ты почему босиком ходишь?       - Шлепки с ноги сваливаются. И шлепают пятками громко. А я будить никого не хотела.       - А сама-то чего не спишь?       - Так ведь у нас сейчас день. В смысле, там, на Новой Земле. Вам чай с сахаром сделать?       Рыжий усмехнулся.       - Без сахара. И почему "вам"? Я вроде бы еще не такой старый. Давай на "ты", что ли... Тем более, меня вроде бы твоим братом назначили.        - Ой, извините пожа... то есть, извини. - Девчушка покраснела. - Я от отчаянья тогда ляпнула, не подумав. Они потом смеялись, да?       - Ничего, я переживу.       - Вас... тебя ведь Дэном зовут?       Рыжий кивнул. Стэйси поколебалась, принести ли ему кружку, но все-таки принесла.       - Спасибо. Не боишься меня больше?       - Тебя - нет. Почти.       - А Теда?       - Теда боюсь.       - Почему?       - Ну, он как большая вода...       - В смысле?       - Как паводок: неожиданно ворвется, шумит, все затопит, и потом, когда схлынет, после него - как после погрома.       - Стихийное бедствие, короче. - Дэн улыбнулся. - Забавные у тебя сравнения. Но ты зря его боишься. Тед, может, и вредный немного, но не подлый и не злой. У него сестра есть, немного старше тебя, но помнит он ее такой, как ты. Он к тебе хорошо относится.       - Да? - недоверчиво переспросила девушка. И виновато продолжила: - А выглядит он, как бабник...       Дэн непроизвольно усмехнулся:       - Даже не знаю, что тебе на это сказать...       - Ой, - запнулась, - главное, Теду не говори!       - Заметано.

***

      В последующие два дня "лошадка" понемногу освоилась, перестала все время прятаться в каюте и шарахаться от капитана и пилота. Тед добровольно взял на себя временные братские полномочия и занялся ее воспитанием, начав с того, что переименовал Стэйси в "Стаську" и "Мелкую". Теперь он вызывал у девушки ассоциации не со стихийным бедствием, а напоминал огромного взбалмошного пса. Который напрыгнет, радостно повалит на землю, потопчет лапами, обмажет слюнями - и все это в порыве искреннего расположения. Сопротивляться или пытаться предотвратить проявления его симпатии бесполезно, остается лишь перетерпеть и дождаться, когда псище перебесится и унесется по своим делам.       Зато по вечерам можно было посидеть в уютной гостиной, с ногами забравшись на диванчик. Рыжий навигатор тоже оказался полуночником. Девушка удивлялась сама себе: обычно ей было трудно разговаривать с малознакомыми людьми, но с Рыжим говорилось легко, почти на любые темы. Сам он почти ничего не рассказывал, но умел слушать и не отшивал ее, ссылаясь на занятость. Стэйси порой спрашивала, не отвлекает ли она его своими разговорами, не мешает ли, но навигатор неизменно успокаивал, что нет. Не отвлекает и не мешает. Она была ему за это благодарна: как никогда нуждалась в возможности выговориться. Ведь до своего побега даже в городе самостоятельно, совсем одна, не бывала. А сейчас собирается начать жизнь с нуля неизвестно где, на чужой планете, где у неё вообще никого из знакомых не будет. Как ни храбрись, но уверенности в своих силах не хватает, и мысли в голову лезут не радостные. Дэн же успокаивал просто своим молчаливым присутствием.       Научил ее пить чай со сгущенкой. Заметив, как она тайком поглядывает на банку, Дэн спросил:       - Хочешь попробовать?       Девушка замялась, но любопытство пересилило.       - Хочу. Я еще никогда такого не пробовала. А ты так вкусно это ешь...       Попробовала. Оценила. Теперь они запивали сгущенку несладким черным чаем уже вдвоем.       - А чипсы любишь?       - Люблю.       - Ну вот, вроде бы ешь ты все, что дают. А чего тогда такая тощая? Тебя что, тоже голодом морили?       Тоже?! Стэйси скосила глаза на Рыжего. Ну да, если по сравнению с Тедом и еще тем, вторым, можно сказать, что худой. Или, скорее, худощавый. Нет, стройный. А она...       - Нет, я сама... - Запнулась, не зная, как объяснить ему, почему она держала себя в черном теле. Нарочно. Чтоб оставаться тощим, угловатым и непривлекательным подростком без всяких там соблазнительных кривых и выпуклостей, о которых часто гундел подвыпивший отчим. И зачем куталась в толстый свитер, носила драные замызганные джинсы с мальчишескими ботинками. Просто беспомощно посмотрела и неожиданно спросила: - А тебя в детстве тоже все звали Рыжим?       - Ну да, - навигатор чуть помедлил с ответом. - Э-э-э... В детстве у меня другого имени и не было. Меня и сейчас Рыжим часто зовут. Но я не обижаюсь. Я ведь и в самом деле рыжий.       - Я тоже не обижаюсь. Если честно, мне даже больше нравится. Рыжей меня друзья звали. И отец. А Стэйси зовут только если хотят отругать. Или...       Девушка опять примолкла.       - Хочешь сказать, что лучше звать тебя "Рыжая"?       - Ага. Меня отец всегда так звал. И еще "Чертенок". Когда я была маленькая, он меня раз спросил, какую зверюшку мне подарить на день рождения. И я сказала - чертенка! Он так смеялся тогда. У меня был классный отец! Все думают, что я его не помню. А я помню... А твой?       - А я своего не помню. Хотя... Знаешь, был один человек, которого я хотел бы называть отцом.       - Был? Он тоже умер?       - Не знаю. Боюсь, что... Но, хотелось бы надеяться, что нет.

***

      Дэн, сидя за Тедовым пультом, потихоньку посматривал на Рыжую, посаженную им за свой. Ишь, как прилипла к экрану! Он показал ей, как входить в инфранет и сейчас вспоминал себя. Наверное, выглядел так же, когда в первый раз получил разрешение легально, не скрываясь, подключаться к сети. Напряженное лицо и жадные глаза.       Нет, у него лицо тогда таким открытым не было. Бесстрастная маска. А у этой на лице написано все. Крупными буквами. Вчера долго смотрела на его руки, покрытые шрамами (в первый раз увидела его в футболке с коротким рукавом), а потом понимающе спросила: "Тебя тоже били, да? Больно было?". Он сказал, что не больно, но она не поверила. Смотрела таким взглядом, каким смотрят люди, когда чувствуют боль. Это называется "сочувствие". Смотрела и непроизвольно потерла правую руку под закатанным рукавом рубашки. Дэн знал, что там у неё находится костная мозоль, кривовато сросшаяся локтевая кость. Потому что перелом вовремя не направили и, как нужно, не лечили. Срослось, как срослось. И еще он знал, что такой перелом чаще всего возникает, когда человек пытается прикрыть лицо от удара. Парирующий перелом.       Он видел картинку сканера. И программа услужливо показывала все эти застарелые трещины, надломы и сколы, производя расчет параметров ударов, угол входа, скорость и силу, необходимые на нанесение таких поражений. Силу взрослого крупного мужчины, примененную к ребенку. Рыжий в своей жизни видел более чем достаточно. Видел, как убивают и насилуют людей, и мужчин, и женщин. Но еще не видел, чтоб кто-то избивал ребенка, вот такими рассчитанными, размашистыми ударами. Люди ломаются легко, а дети особенно. И сейчас он пытался представить, что чувствовал этот ребенок, не имеющий возможности сопротивляться и защищаться. Представлялось плохо. У людей намного больше болевых рецепторов. И нет возможности спрятаться за процессор.       Рыжая девчонка оторвалась от вирт-окна и потрясенно повернулась к навигатору.       - Я и не думала, что мир такой огромный! Нет, нас учили, конечно, галактики, вселенная, освоение космоса и всё такое... Но все это было так далеко и так нереально. А вся жизнь - только поселок и, иногда, город. А мир, он такой... не просто огромный, а... Многосторонний, что ли.       - Многогранный?       - Да, точно! Многогранный.       - Ну вот, теперь можешь сама выходить в сеть и летать по всему многогранному миру. У тебя же в каюте есть личный терминал. Запускай и ищи, что тебе нужно.       - А можно?!       Рыжий только вздохнул и покачал головой.