Отголоски будущего

      Стиффлер явно и отчаянно трусил. Выходить куда-то в ночь, да еще в одиночку, ему не хотелось. Тянул время, нервозно переключая монитор и придирчиво налаживая настройки: не объявился ли в периметре охраны подозрительный объект. К его сожалению, не объявился. Долго проверял и перепроверял глушилку, выставив импульс на максимум. Не обращая внимания на усмешки Чака, напялил броник. Чак хотел было съязвить, что свихнувшаяся дексица одинаково легко свернет ему шею как в бронике, так и без него, но вовремя прикусил язык, сообразив, что тогда перепуганный техник не выйдет из дому вовсе. Пришлось разрядить обстановку шутками, подколами и все-таки идти вместе с ним во двор, иначе Стиффа пришлось бы гнать из дома пинками.       Во дворе стояла тишина. Разумеется, относительная, полная обычных ночных звуков. Техник, державший глушилку перед собой, как щит, сразу при выходе из двери выпустил превентивный импульс. На всякий случай. Затем нацепил визор и, стоя на крыльце, начал обшаривать взглядом темный сад перед собой. Чак, с бластером в руке, тоже напряженно прислушивался. Шутки шутками, но… Внезапно Стиффлер застыл: на экране видоискателя на фоне холодной черной почвы и темно-серой вегетации явно проступало светлое бесформенное пятно теплового излучения. По размерам и интенсивности оно вполне могло соответствовать удравшей девчонке. Воображение услужливо рисовало ее скорченную фигурку, затаившуюся за стволом мараниевого дерева, как будто, присев на корточки и опираясь на руки, готовится атаковать… Расстояние дисплей указывал более чем в десять с половиной метров, слишком далеко для надежного воздействия глушилки и слишком близко, чтоб это не щекотало нервы… Стиффлер быстро скосил глаза на Чака, поймав его настороженную позу, и резко надавил кнопку налобного фонарика.       Они успели увидеть красноватый отблеск пары глаз, примерно на высоте стоящего на четвереньках человека, и рыжеватую тень, метнувшуюся, как показалось Стиффлеру, в их сторону. Потом все это поглотила бледная вспышка бластера, раздался хруст, шелест и короткий, совсем человеческий вскрик, перешедший в хрипение. Звуки бьющегося в конвульсии тела - и снова наступила тишина, в этот раз настоящая, даже цикады временно заткнулись. Пару мгновений Чак со Стиффом стояли, прислушиваясь, потом Чак с бластером в руке, выхватив ручной фонарик, бросился под своды деревьев. Стиффлер рванул за ним, едва не заорав от неожиданности, когда в момент пересечения ими охраняемого периметра включилась сирена сигнализации. Чак рявкнул на него, велев отключить сирену, но техник, запутавшись онемевшими пальцами в карманах, лишь с третьей попытки нащупал нужный пульт и на пульте соответствующую кнопку.       Наконец истошный вибрирующий вой оборвался. Тишина стояла ватная, непроницаемая для уха, как бывает непроницаема для глаз темнота, наступившая после отключения прожектора. Чак, высвечивая себе дорогу, быстро углубился в сад, потом остановился и разразился матерной тирадой, разочарованно и одновременно с облегчением проклиная себя, Стиффлера и «гребаную свинью, ***ную, каким *** ее сюда при****ло!». Подбежавший техник тупо уставился на лежащую возле Чаковых ног крупную тарипу с выжженной в боку дырой. Конечности еще слабо подергивались, воняло горелым мясом. Выпученный глаз животного, отсвечивающий красным огоньком в свете фонарика, казалось, уставился прямо на него. Вырвавшийся у Стиффа истерический смешок Чак быстро погасил свирепым рыком:        — Чего уставился, придурок!       Продолжая вполголоса материться, засунул бластер в кобуру.       — Пошли отсюда. Та девка… или киберша, хрен ее знает, наверное уже давно в бега ударилась.       — Так ведь, если она киберша, куда она побежит?! Хозяева же тут, в доме…       — Тогда тем более не ссы, а топай к ангару проверить киберов, как шеф велел. Чего ей там делать? Глушилка есть? Есть. Бластер есть? Есть. Если что, по комму мне брякнешь. Или тебе подгузники сменить нужно?       Чак начал всерьез заводиться: еще не хватало, чтоб он этого оленя заднеприводного уговаривал выполнять шефовы распоряжения. И без того мысль о предстоящем возвращении Скуртула, злого как лернейский хвостокол, не грела душу. Как будто ему самому предстояла веселенькая работа! Сиди-ка в пустом доме (заложники не в счет) с трупом за дверями соседней комнаты. А если девка действительно декс, то нет большой разницы, по какую сторону двери она от тебя находится. Вынесет с косяками… Или вон через окно войдет, решетку-то Комод только вверху приварил.       Еще раз выматерившись, зверем посмотрел на Стиффлера, не торопящегося шагать в направлении ангара. На открытом месте от сияния двух лун светло почти как днем, а этот хрен так и не отключает визор. Долбоеб эпический… в смысле, о таких бы нужно эпосы складывать, потомкам в назидание. Сплюнул и ушел в дом, злобно хлопнув дверью.

***

      Сообщение о приближении чужака застало их врасплох. Перезагружающийся процессор не зарегистрировал человека вовремя, и только чрезвычайно острый слух киборга уловил хруст кальцитового щебня под его ногами. Велев рыжей убираться из западни, Дэн сразу не сообразил, что ей было бы достаточно (и намного проще и быстрее) спрятаться в соседнем стойле. Человек сюда шел один. Скорее всего просто проконтролировать ситуацию. Вряд ли он стал бы обшаривать все клети, увидев в нужной два лежащих неподвижных тела… Хотя, ведь он-то сейчас лежит не там, где его оставили. И дверь в стодолу рыжая должна была открыть снаружи… мысли еще немного путались, хотя способность чувствовать и двигаться быстро возвращалась. Процессор стремительно дозагружал файлы: контактные глушилки, к счастью, обладали небольшим радиусом действия, и та, Лансова, на него сейчас не действовала. Высветились показатели расстояния до враждебного объекта, и Дэн едва не застонал: рыжая не успевает! Стиснув зубы и опираясь о стену, попытался подняться…       Казалось, все запасы адреналина должны быть уже полностью вычерпаны, но услышав о приближающемся чужаке, девушка вскочила так резко, как будто ее хлестнул электрический разряд.       — Он идет сюда? — голос ее напрягся и дрогнул.       — Да. Наверное. Беги.       — Тебе долго… Ну, перезагружаться?       Поколебалась, прежде чем произнесла. Как же люди медленно соображают! Времени нет совсем, а она зависла возле решетки.       — Рыжая, лезь давай! Перезагруз уже заканчивается, но у того, что сюда идет, наверняка есть глушилка. Лезь быстро!       Стэйси показалось, что щель под дверью стала уже. То ли она второпях не выдохнула как нужно, не расслабила тело до нужного состояния, то ли просто устала. Резервы организма не бесконечны, а она уже который час держится на адреналине. В какой-то момент даже испугалась, что так и останется торчать под решеткой, как придавленный лопатой червяк. Но нет, дернулась и проскочила, заработав, наверное, еще одну ссадину, в этот раз на бедре. Выживет — потом посчитает. Подорвалась, вскакивая на ноги, и, стараясь двигаться максимально быстро и максимально бесшумно, метнулась к двери. С одной стороны, хорошо, что вытащила брус из засова и спрятала, с другой стороны — идущий сюда человек сразу увидит, что дверь кто-то открывал. И поймет, что этот кто-то, возможно, сейчас находится внутри. Лишь бы успеть выскочить и спрятаться в бурьяне! Дэну она успела сказать, что постарается пришельца отвлечь и задержать. Как она это сделает, не представляла. Представлять и думать было некогда.       Она не успела. Когда створка двери распахнулась, выпуская ее наружу, Стиффлер уже был в нескольких метрах от хлева. Он, правда, занятый своими мыслями и страхами, не обратил внимания на то, что бруса нет в пазах дверного засова, и появление Стэйси у него перед носом было для него еще большей неожиданностью, чем появление Стиффлера для нее. Трудно сказать, кто из них двоих испугался больше. Визор техник все же догадался снять, поняв, что в свете двух лун без визора глаза видят окружающее четче. Все время ожидая появления «киберши», он, тем не менее, оказался вовсе не готов к тому, что Стэйси выскочит на него из здания, как чертик из табакерки. Она тоже не ожидала увидеть врага так близко. Да еще с наставленным прямо на нее, в упор, стволом, как ей показалось сначала, бластера. Секунду-две оба, застыв, смотрели друг на друга, являя собой классическую немую сцену. Потом натянутые, как пружина в капкане, нервы Стиффлера не выдержали, и события понеслись как баллистическая ракета.       Увидев выскочившую на него девчонку, техник инстинктивно попятился, судорожно давя на кнопку, снова и снова посылая импульсы. Лицо его исказилось так, как будто перед ним материализовался живой мертвец из неумирающего жанра фильмов-ужастиков. Леденея, Стиффлер давил кнопку, не понимая, почему взбесившийся декс женской модификации не отключается от импульсов, ведь эта мощная глушилка должна была гарантированно вырубить любого кибера в радиусе десяти метров. Не может же быть, чтоб глушилка разрядилась, ведь он проверил батарею перед выходом! Топил кнопку в панели, пока батарея и в самом деле не замигала тревожным красным огоньком. И не соображая в нахлынувшей на него панике, что красными огоньками вообще-то должны были бы отсвечивать глаза декса, перешедшего в боевой режим.       Стэйси, вылетевшую из дверей, что называется, в объятия противника, тоже залила волна животного ужаса. Глядя на тускло блестящую черную машинку, наставленную прямо на нее, на руку, давящую спусковой крючок, девушка перестала адекватно воспринимать действительность. Стиффлерову гримасу ужаса приняла за перекошенную ненавистью. Окаменев, ждала струи плазмы, прожигающей плоть, но плазма и боль почему-то не приходили. Медленно выходящий из оцепенения мозг не был способен определить причину страха ее врага. Она и предположить не могла, что Стиффлер и Чак считают ее киборгом, но одно она постепенно начинала понимать: в нее стреляют не из бластера. То, что она приняла за бластер, видимо и есть та проклятая глушилка, о которой говорил Дэн. И еще одна мысль всплывала на поверхность хаоса, вытесняя все остальное: врага с глушилкой близко к Дэну и Лансу подпускать нельзя. И когда эта мысль выкристаллизовалась, Стэйси бросилась на техника с отчаяньем и яростью кошки, защищающей своих котят от ротвейлера.

***

      — Тед, но я же доктор, а не деликвент! — Вениамин Игнатьевич виновато вздохнул. — Сейчас попробую еще раз.       Михалыч оказался неважным наставником, зато терпеливым подопытным кроликом, поэтому за инструктаж взялся Тед. В роли начинающего взломщика пришлось выступать доктору, и сейчас пилот пытался объяснить в какое именно отверстие полагается вставить кончик ножа, какую хреновину подвинуть в какой паз и куда надавить, для того чтоб защелка наручников открылась. Задача осложнялась скудной освещенностью: единственной частью комнаты, где можно было что-то разглядеть, был пятачок около окна, куда попадала полоска лунного света.       — Можно подумать, только деликвентам известно, как открываются замки наручников, проворчал Тед. — Это знает каждый кобайкер. И каждый коп, — добавил он, спохватившись. Кто знает, возможно док считает деликвентом если не каждого кобайкера, то каждого второго.       Им опять повезло. Наручники оказались обычной типовой моделью, без наворотов и секретов. И хотя руки врача больше привычны к скальпелю, чем к ножу, под руководством Теда по методу "холодно-теплее-горячо" доктору удалось отомкнуть один из браслетов Михалыча. Дальше дело, взятое в умелые руки механика, пошло веселее, и вскоре пилот с огромным облегчением разминал затекшие руки, от плечей по запястья. Теперь можно было уверенно строить планы по переходу к следующему этапу освобождения и для начала обследовать один из двух возможных путей выхода — окно. Но начавшаяся за окном буча внесла коррективы в постройку планов. Шум, вспышка бластера, крик и ругань… Вениамин и Тед перебросились тревожными взглядами, и ни один не хотел произнести то, что подумал. Мозгоеды лишь напряженно вглядывались в ночь и прислушивались к перебранке. Поняв, что источником переполоха стала шарившаяся в саду тарипа, Тед сначала облегченно выдохнул, потом опять посерьезнел. Судя по всему, один из бандитов отправился проведать их парней, запертых где-то в хозяйственных постройках. Это означало, во-первых, что в доме остается только один из пиратов. А во-вторых, тот, другой, идет сейчас туда, где, возможно, находится рыжая. И она об этом не знает. Похоже, планы придется отодвинуть в сторону и положиться на голый экспромт.       Тед подскочил к двери и начал методично, с размеренностью метронома, колотить пяткой по двери.

***

      Сказать, что Стиффлер растерялся, это значит — не сказать ничего. С самого первого момента, когда внезапно отъехала в сторону створка двери, и в черноте проема он увидел лицо, висевшее, как ему показалось в пустоте, сознание и разум его были парализованы. Рулили рефлексы. Поэтому и давил на кнопку глушилки, отказываясь понимать, почему следующие один за другим импульсы не отключают «декса». А когда девчонка молча бросилась к нему и вцепилась в бесполезную для него глушилку, он, вместо того чтоб выхватить из кобуры бластер, тупо держался за эту пластиковую хрень. Пытаясь стряхнуть соплячку, повисшую на его руке, отодрать от себя ее худые, но цепкие пальцы. Пару секунд продолжалась эта странная молчаливая возня, напоминающая потасовку двух дошколят в песочнице из-за пластиковой лопатки. И, постепенно проигрывая в этой нелепой схватке, Стэйси поступила точно так же, как поступает более слабый ребенок, не желая сдаваться заведомо сильнейшему: укусила противника за руку.       Если бы этот «бой» с крайне низкой степенью профессионализма и эффективности видел настоящий декс, обладающий чувством юмора, он мог бы много чего интересного высказать по поводу логики поступков хомо сапиенсов. Но настоящему дексу сейчас было совсем не до юмора. Система практически (на восемьдесят девять процентов) закончила перезагрузку и была готова перейти в боевой режим. Правда, в условиях бетонного мешка, забранного решеткой, толку от боевого режима мало. И еще нужно было, для начала, снизить степень ограничений. Избавиться от железа, сковывающего руки за спиной. В худшем случае декс в боевом режиме мог бы просто выдернуть руку из металлического браслета, разрывая связки и ломая кости. Но это, действительно, в самом крайнем случае. Есть еще одна возможность. Дэн напряг заломленные руки, отводя лопатки назад до максимума и прогибая позвоночник так, как обычный человек не смог бы прогнуть никогда…       Стиффлер выпустил из рук глушилку — не столько от боли, сколько от неожиданности. Этот укус, по принципу «клин клином вышибают», привел-таки его в чувство. Сперва он, потрясенный, едва не повторил ошибку Комода, отпустив девчонку, но вовремя опомнился и крепко схватил ее за тощее запястье. До него, наконец, дошло, что проблема не в глушилке, а в соплячке: собственно, дошло, что это просто обычная соплячка, а не сорванный декс. И теперь, закипая злостью за пережитый по вине этой пигалицы ужас, Стиффлер злорадно ощерился: попалась птичка! Дергается и выворачивается, зараза, вон, снова цапнуть попыталась! Техник схватил Стэйси под шею и втолкнул обратно в темную стодолу. Самым простым и логичным вариантом было бы сейчас запереть ее в том же самом хлеве, где были заперты дексы мозгоедов (куда бы она из хлева делась?), но к своей досаде, бруса от засова он на месте не обнаружил. Ну что ж, придется идти внутрь и запирать эту мелкую кусачую сучку вместе с киберами. Там ей и место. Стиффлер включил фонарик и, вспомнив наконец о бластере, вынул его из кобуры…       Луч фонарика выхватывал из темноты узкую полосу реальности: шершавый замызганный бетон пола и стен, давно не обрабатывавшиеся антикоррозийкой решетки. А, вот и она, соплячка, тоже замызганная и ободранная, прижавшаяся к одной из решеток. Держит все еще ту, уже ненужную ему глушилку. И что ты будешь с ней делать? Пойдешь с разряженной глушилкой против бластера? Бросила в клеть, за решетку, дура. Ну ведь и сама сейчас туда же отправишься! Адреналиновый отходняк сменился эйфорией и азартом жертвы, неожиданно поменявшейся ролью с охотником. Стиффлер медленно и осторожно, не спуская с соплячки глаз (кто ее знает, дуру бешеную), приблизился, схватил ее за руку и рванул на себя, вывернув назад болевым приемом. Девчонка, ойкнув, осела на колени. Ну вот и все. Сдулась. Теперь бластер можно вложить в кобуру и спокойно запереть эту поганку.       — Распустишь еще раз зубы — выбью, — мстительно сказал техник, и это было последнее, что он успел сказать. Последнее, что он почувствовал и осознал на краткий миг — ощущение, как будто в его голове взорвалась граната.       Раздробленный шейный позвонок и поврежденный спинной мозг моментально вызвали полный паралич и остановку дыхания. Стиффлер выпустил девушку из захвата, но подняться она не успела, придавленная его телом. И даже потом, когда тело с глухим стуком завалилось на пол возле нее, осталась сидеть неподвижно. Как механическая игрушка, у которой кончился заряд в батарейках.       — Рыжая, ты как? Испугалась сильно?       — Дэн, я… — Стэйси отвечала не сразу, с запозданием реагируя на слова, тихим бесцветным голосом. Мысли тоже шевелились с трудом, как октябрьские мухи. — Я… Мне кажется, я уже… Мне кажется, в меня уже сегодня больше страха не поместится.       — Это пройдет, рыжая. Это называется — запредельное торможение.       Лежащий рядом обмочившийся Стиффлер не вызывал у ней никаких эмоций: ни страха, ни даже гадливости. Рыжая безучастно смотрела, как Дэн пытается подтащить тело поближе к решетке и перевернуть, даже не удивляясь тому, что руки у него, хоть и все еще в наручниках, но уже сцеплены перед собой. Вяло подумала, что Дэн, наверное, ищет ключи, и так же бесстрастно, удивляясь сама себе, поднялась и обшарила Стиффлеровы карманы. Нашла ключи и подала их Дэну: он в них разберется лучше. Она все равно не знает, какой от наручников ключ и как им пользоваться. Не прошло и полминуты, как щелкнул язычок замка на двери, и массивная решетка отъехала в сторону.       Стэйси, уже начавшая потихоньку отходить от ступора, вошла внутрь, собираясь докончить то, что хотела сделать перед приходом Стиффлера: взять камень и разбить глушилку на браслете Ланса. Но Дэн ее остановил:       — Подожди, рыжая, я сам.       — А как же…       — Сейчас пройдет очередной импульс, а потом у меня будет три минуты на то, чтоб ее отключить.       Глушилку, маленькую пластмассовую коробочку, он просто раздавил пальцами, а потом, сняв наручники, вышвырнул их вместе с обломками глушилки в окно. Еще через пару минут Ланс начал шевелиться, а затем, с помощью Дэна, сел.       — Ланс, ты в порядке?       — Система готова к работе.       — Тогда сваливаем отсюда.       Они были, наконец, свободны.

***

      Чак остервенело пнул ногой подвернувшееся кресло. Эти придурки сегодня явно задались целью вывести его из себя, и им это успешно удалось! Шеф, с утра бросающийся на каждого, кто попался под руку; тупой Джейк со своими, не ко времени разыгравшимися инстинктами; потом тот размазня и полудурок Стифф, а еще эти мозгоеды хреновы… Сначала капитан, а теперь их летун, гребаный латинос, вдруг ни с того ни с сего начал блажить.       Ну сколько ж можно колотить ногой в дверь и реветь во всю глотку?! Чак честно старался игнорировать эти вокальные упражнения, но после пяти минут какофонии начал закипать. Полдня сидели тихо, а сейчас какая муха их укусила? Пойти что ли, взглянуть, на всякий случай? Заодно и успокоить… есть у него хорошее успокоительное средство, станнер называется. Если латинос хочет внимания к себе, сейчас он его получит! По полной программе, то есть на полную мощность.       Комната, в которой держали пленников, представляла собой образец крайней степени минимализма в обстановке. Она была просто пуста: ни мебели, ни хотя бы брошенной на пол подстилки, так что сидеть мозгоедам пришлось на голом полу. Никаких вещей. Единственным предметом, находившимся в комнате, было принесенное Комодом помойное ведро. И по чистой случайности, этот единственный предмет оказался тяжелым и тупым. Когда взбешенный Чак, включив освещение, резко распахнул дверь, он ожидал увидеть ослепленного внезапным светом пилота, надежно скованного наручниками. Максимум гадости, который он мог ожидать, это была попытка латиноса ударить его головой или ногой. В отличие от Стиффлера, Чак был не дурак подраться. Но к тому, что ему на голову с размаху наденут ведро, он был не готов. Как и к тому, что наручников на мозгоедах не окажется, а окажутся они очень быстро на нем. Смиряться с таким поворотом ему не хотелось, поэтому Тед, не мудрствуя лукаво и не утруждая доктора диагностическими вопросами, предписал Чаку дозу успокоительного в виде разряда его же станнера. Универсальный «седатив» не подвел, и обмякшее тело пирата недобровольно заняло место мозгоедов в пустой и темной комнате.       Станислав напряженно прислушивался. Зная Теда не первый год, капитан сразу понял: пилот что-то придумал. Топот и забористая ругань охранника сменилась раскатистым жестяным бряком, сдавленными криками и шумной возней. Капитан чертыхнулся, ведь сейчас, возможно, в комнате наверху решается их судьба, а у него никакой возможности вмешаться и помочь. Пассивная роль не зрителя даже, а слушателя. Остается только сидеть и ждать.       Ждать, к счастью, пришлось недолго. По лестнице загрохотали шаги, вернее, прыжки Лендера и его торжествующе победное:       — Станислав Федотович, вы здесь?       Станислав наконец выдохнул. Неужели легендарное мозгоедское везение подфартило им и в этот раз?!       В гостиную скачками ворвался Тед, за ним спустились доктор и Михалыч. Снять наручники с капитана было делом даже не минутным, набивший руку Михалыч отомкнул железки одним точным движением: «Гтв!».       — А где остальные? Что с девочкой, не знаете? — Станислав, пребывая в изоляции и в отключке, был совершенно не в курсе событий.       — Мелкая удрала и побежала искать парней! — Тед вытащил из кармана Чаков комм. — А сейчас туда утопал второй охранник, тот дятел, как его, Стиффлер. Надо ему по комму позвонить и позвать сюда, пока мелкая на него не напоролась!         Тед, не теряя времени, нашел в коммуникаторе номер Стиффлера и нажал вызов. Еще не придумал, что ему скажет. Неважно, примет его Стиффлер за Чака или нет, главное, чтоб отвлекся. Да и писк комма может сыграть роль того пресловутого колокольчика, взятого вором на дело.       Вызов долго оставался без ответа, и Тед уже решил, что его проигнорируют, но неожиданно комм техника ответил:       — Да?       — Стифф, бросай все и шуруй сюда! — Теодор говорил придушенным шепотом, надеясь сыграть если не Чака, то наличие форс-мажора на посту. Авось этот дурень поверит и примчится. А они уж его тут встретят… С почетом и вниманием.       Вместо голоса Стиффлера из комма вдруг донесся знакомый голос:       — Тед? С вами все в порядке?       — Дэнька?! — Тед чуть не заорал от неожиданности. — С нами все в самом полном порядке! Вы где?!       — Идем к вам.       Мозгоеды неверяще, но с огромным облегчением переглянулись. Похоже, что их персональная мозгоедская фортуна, покапризничав, снова повернулась-таки к ним передом. И, чем черт не шутит, может, им еще и улыбнется!       Если принимать во внимание серьезность происходящего, то им и впрямь (причем неоднократно!) повезло. Пока, пользуясь слабым и неустойчивым сигналом инфранета, капитан пытался связаться с Роджером и Вадимом, команда собралась наконец вместе. Станислав неверяще оглядел своих мозгоедов. Все живы и большинство даже целы, хоть и несколько запыленные и потрепанные. А доставшиеся остальным травмы ограничились ушибами, порезами и ссадинами. И еще подфартило: отозвался Роджер. Вадиму удалось через коллег связаться с ним по спецсвязи, и оба они последние несколько часов постоянно перезванивались, не находя себе места. Ведь Игида была планетой сравнительно обжитой, развитой, и то, что Станислав после нескольких тревожных сообщений не выходит на связь, могло означать только одно — у мозгоедов опять серьезные проблемы.       Слабый сигнал не позволил выйти на прямой контакт, но сообщения передавались без особых затруднений. Капитан кратко описал их злоключения и сообщил приблизительные координаты местонахождения. Самой большой проблемой на текущий момент было отсутствие корабля. И неизвестно, сколько у них времени до возвращения Скуртула с остальной командой. Проблемы серьезные, но по сравнению с тем, какие им уже удалось решить, просто мелочи: Роджер сказал, что немедленно свяжется с властями и местной полицией. Неясно, правда, как быстро удастся утрясти формальности, а сам он появится на орбите Игиды приблизительно через шесть часов. Пообещав держаться и на рожон не лезть, Станислав отключился.       — Сейчас бы нужно узнать, когда объявится Скуртул, — капитан хотел знать, как много у них времени. — И какими силами он располагает. Где наши охранники, кстати? Допросить бы нужно. И ради бога, ребята, поищите воды! Пить хочется, хоть умирай!       — Вода вот, — Дэн указал на стоящую внизу возле пульта синюю квадратную бутыль с фреанскими загогулинами на этикетке. — А насчет охранников… Станислав Федотович, боюсь, что двое из них непригодны к допросу по причине отсутствия жизнедеятельности. Того, который пришел к нам, я поломал… Нечаянно. Процессор еще недозагрузился, пришлось силу удара на глаз рассчитывать. Ну и немного не рассчитал.       Дэн виновато пожал плечами.       — Второй тоже поломался? — Капитан удивленно поднял брови.       — Кстати, да, их же трое было! — Тед вспомнил о верзиле, нехило приложившем его о стену.       — Честное слово, Станислав Федотович, это не я. Его ры… Стэйси поломала.       — Что???       Капитанские брови взметнулись еще выше, а Тед едва не захлебнулся водой, отпивая прямо из бутыли.       Стэйси, измученная и опустошенная, посмотрела на них несчастными глазами:       — Так получилось…       — И хорошо, что получилось. — Капитан даже представить не мог, что происходило в комнатке рядом с гостиной. — Ты, главное, не переживай по этому поводу. Туда ему и дорога. Тед, надеюсь ты последнего языка не поломал?       — Не поломал, — пилот самодовольно усмехнулся. — Мигом доставлю!       Проходя мимо Стэйси, на секунду притормозил.       — Стаська, ты вообще! Ты… Ну... Просто нет слов! Боевая подруга! Обещаю, никогда в жизни больше не буду говорить тебе «мелкая»!

***

      Скуртул все яснее чувствовал: дело швах. Сначала он еще лелеял надежду, что ситуацию с исчезнувшими контейнерами удастся разрулить. Выйдя на орбиту, к гасилке, он встретился с информатором, подтвердившим, что проклятый Мозгоед действительно засветился на серой гасилке, которую обычно использовали вояки, и по их вызову ушел на военную базу. Это было хреновым знаком: выцарапать контейнеры с той военной базы было не легче, чем из сейфов центрогалактического банка. Тогда он и начал размышлять, как бы умудриться втихую слинять из этого дела. Никак. И дело даже не в поджимающих сроках долгового платежа. У него был контакт на бывшего дексиста, нейрохирурга, именующего себя мозгоправом. Тот хвалился, что любого сорванного с катушек декса вернет обратно на катушки. Конечно, за операцию пришлось бы зацвакать, но у него уже были покупатели на обоих киберов, а потому шкурка выделки стоила.       Потом позвонил тот долбодятел, Стиффлер, и ощущение полного пиздеца нарисовалось совершенно отчетливо. Сколько народу предупреждало, что связываться с мозгоедами — себе дороже, дескать, дурная примета. Но он, Скуртул, считал себя свободным от суеверий. Пока все не пошло наперекосяк, и чем дальше, тем косяки становились ядренее. Казалось бы, все под контролем, киберы обездвижены, экипаж зафиксирован наручниками и надежно заперт, чего уж проще — несколько часов караулить беспомощных заложников? Но трое идиотов даже такое дело умудрились просрать! У Скуртула росло раздражение, которое, вместе с чуйкой, нашептывало, что наверное лучше было бы не возвращаться на ту гребаную ферму, а рвать когти подобру-поздорову. Колеблясь, он покосился на кнопку связи и нажал ее, вызывая Стиффлера.