Своих не бросаем
14 декабря 2017 г., 01:33
Фостера отправили обратно в медотсек, под благовидным предлогом. Ему и в самом деле не помешает еще одна капельница и пара часов глубокого сна, хоть бы и под седативами. А Станислав хотел, принимая решение, без спешки, без лишних эмоций посоветоваться с командой. В присутствии Фостера обсуждать вопрос дальнейших действий капитану не хотелось: неловко как-то. Ведь и суд присяжных выносит приговор, удалившись от обвиняемого и от свидетелей. Беспристрастно. Ведь они, мозгоеды, сейчас своим решением фактически выносят приговор. Только не Фостеру, а его подопечным. Если полетят своим курсом — надежды для киборгов не останется никакой. Она и сейчас мизерная, но если они возьмут курс на Эш-Энагду, у их капитана есть шанс успеть вовремя.
Правда, успеть прибыть в этот жабятник еще не значит достигнуть успеха всего дела. Станислав не представлял себе, что Фостер собирается делать, как искать информацию, как (если даже удастся выйти на нелегальных хирургов) собирается вызволять своих парней. В одиночку. На федеральную полицию рассчитывать он вряд ли сможет. Нет, Скуртула, объявленного в галактический розыск, копы наверняка увидеть жаждут, но вот с вызволением киборгов будет проблема. С центаврианской полицией Фостер тоже вряд ли договорится. Никаких центаврианских законов бывшие дексистские мясники не нарушают. Подпольную деятельность явно не афишируют, по документам у них наверняка все шито-крыто. Респектабельные врачи-нейрохирурги, супер-современные операционные и санаторий с реабилитационными палатами — святая святых, туда без особых полномочий не попадет никто. Даже если федералы захотят Фостеру помочь, сначала нужно будет согласовать действия с центаврианской полицией, а это дело тухлое. Уж только потому, что бюрократия зеленых — притча во языцех. Хуже уж только у крамарцев.
Капитан догадывался, что легальными путями Фостер скорее всего ничего не добьется. А нелегальными… Шансов тоже очень мало. Один в поле — не воин. Станислав Фостера прекрасно понимал, сочувствовал и, будь он один, не колеблясь пришел бы ему на помощь. Но он не один, он отвечает за корабль и, главное, за своих мозгоедов. И так сколько раз уже вляпались, сколько раз были на волосок от гибели, пора бы поумнеть и перестать наступать на одни и те же грабли. С другой стороны, «Горностая» уничтожил не какой-то там безымянный пират, а Скуртул, с которым у капитана оставались старые счеты. И у некоторых членов команды тоже. И если они сейчас не помогут прищучить Скуртула и не избавятся от него окончательно, кто знает, не пересекутся ли они с ним когда-нибудь еще раз. Ведь, как говорит старая пословица — бог троицу любит.
В конце концов, чем они рискуют? Они всего лишь отвезут Фостера на цивилизованную благоустроенную планету, где существует закон, порядок, администрация, полиция. Инфранет. Они же не собираются таранить корабль Скуртула или брать его на абордаж, даже если вдруг увидят его в космопорту Эш-Энагды в соседней посадочной ячейке. Гм… А интересно, что они будут делать, если и вправду, сев на космодроме центавриан, обнаружат мирно сидящую рядом «Кудряшку Сью»? Центавриане традиционно делят посадочное поле на сектора для своих и не своих, причем «не своих» в центаврианский посадочный сектор не пускают. В любом случае, радикально изменяя курс и программу полета, капитан привык советоваться с экипажем и принимать решения коллективно.
Реакция мозгоедов оказалась предсказуемой.
— Стасик, ну разумеется человеку надо помочь! — Вениамин даже не задумывался над ответом. — Тем более, что это же не просто человек. Это, как мне кажется, очень хороший человек. Тем более, что мы не только ему одному этим поможем.
— Прхлпн тг Сктрла ндть. — Михалыч воинственно выставил бороду вперед. — Ндрть му зднцу!
— Станислав Федотович, вы же знаете, что я за любой кипиш, кроме похорон, — Тед даже обиделся. — Меня и спрашивать не надо!
— Никакого кипиша не будет! Никому мы не будем надирать задницу. — Капитан строго нахмурил брови и четко, с нажимом произнес: — Мы. Просто. Сядем. В космопорту Эш-Энагды. Отвезем туда одного хорошего человека. И все! Стэйси, ты за Дэна там не прячься. Что ты по этому поводу скажешь?
— Мне кажется, если есть возможность помочь, то обязательно нужно помочь.
— Дэн?
— Станислав Федотович, я думаю, нужно помочь. Тем более, если помощь заключается только в отвозе. Ничего горящего у нас в заказах нет, а сектор Эш-Энагды сравнительно недалекий.
— Все понятно… Возражений нет? — Станислав еще раз обвел взглядом команду. — Ну раз нет… Дэн, ты тогда трассу прикинешь?
— Уже. На всякий случай прикинул, — пояснил Дэн, заметив удивленный взгляд капитана. — Я предполагал возможность принятия такого решения. Программа рассчитала вероятность изменения курса на Эш-Энагду как восемьдесят шесть целых четыре десятых процента.
— Короче, знаешь ты нас всех, как облупленных. — Станислав усмехнулся. — М-мозгоеды!
***
После принятия решения атмосфера сразу как-то разрядилась, стала менее густой. Недаром говорится, что неопределенность, ожидание и бездействие — самое трудное для человека. Приняв решение, можно приступить к действию. Дэн еще раз перепроверил варианты возможной трассы. Тед с Лансом полезли в справочник правил воздушно-космического движения, в раздел «Центаврианский летный кодекс». Станислав корпел над текстом сообщений друзьям: одно для Вадима, другое для Роджера. Вениамин, наконец-то заполучивший настоящего больного, засел в медотсеке, в сотый раз перечитывая выкладки о гипотермии и ее возможных отдаленных последствиях. Стэйси занялась обедом на восемь персон, а Михалыч привычно воцарился в своем машинном отделении. Жизнь, можно сказать, пошла своим привычным ритмом. В результате оставшееся до гасилки расстояние пролетели незаметно, и лишь на подлете вернулось некоторое напряжение. Нервничал главным образом Фостер, раздумывая над тем, что сообщить полиции, а что пока не стоит. Пара часов крепкого сна уменьшила темные круги под глазами, но тревога в них все равно осталась. — Не знаю, стоит ли говорить о пропаже трех киборгов? — капитан «Горностая» нервно потер подбородок. — Фред-то у нас летал за человека, формально я владелец только двоих. — А зачем сообщать о трех? Документов нет, все равно ничем не докажешь. Ты его нанял как Фреда Мейера, пилота, ни сном ни духом о том, что он киборг. — Станислав незаметно и естественно перешел на «ты». — Вот и сообщай о пропаже Фреда Мейера, пилота. Полиции на первое время больше знать и не надо. — Тогда, в принципе, я уже сообщение составил. Только осталось указать координаты, место, куда я прибуду для встречи с полицией, чтоб с меня взяли показания. Вы же вроде на «Рыбий глаз» летите? — Ну… летели. Мы тут немного поменяли трассу. Посоветовались и решили тебя на Эш-Энагду забросить. Как я понял, ты туда больше всего хотел попасть? — Станислав, ребята, я… — голос Фостера дрогнул. — Я даже не знаю как вас всех благодарить! — Да ладно, Джи Кей. — Тед хлопнул могучей лапищей Фостера по плечу. — Мы ведь тоже своих не бросаем. Путь до Эш-Энагды и в самом деле оказался не длинным, всего два прыжка. Правда, обе гасильные станции были всего лишь небольшими автоматическими точками, обе без инфранета. Сектор был не то, чтобы совсем глухой, просто принадлежал центаврианам, и люди здесь появлялись не слишком часто. А более оживленная и комфортабельная трасса была и более длинной. Позволить себе задержку мозгоеды не могли: Скуртул-то, если действительно полетел к центаврианам, наверняка шел кратчайшей и неприметной космической тропкой. Серые шарики на схематической трассе такими оказались и в действительности. Маленький обшарпанный тускло-серый модуль с единственным гнездом гашения, небольшой спасательной капсулой, рассчитанной на пару суток пребывания в случае аварийной ситуации, и системой экстренной службы связи, позволяющей отправлять небольшие сообщения полиции и службе МЧС. Все древнее, изношенное, работающее на честном слове. Пока не погасились и не прыгнули, Фостер сидел как на иголках и, наверное, про себя молился. Только бы не попасть в завис! Когда КМ благополучно вынырнул в системе оранжевого карлика Энагды, материнской звезды нужной им планеты, все выдохнули с облегчением. Впереди по курсу лежала неяркая звезда и невидимая пока, то ли слишком маленькая, то ли просто скрытая за диском своего светила, планета. Большая часть команды ушла спать — по корабельному времени времени близилась полночь. В пультогостиной остались трое: Фостер, которому не спалось по вполне понятным причинам, рыжий навигатор и девушка. Фостеру, экстраверту по натуре, переносить стресс молча было невмоготу. Помявшись, он решился-таки озвучить уже давно мучивший его вопрос: — Стэйси, извини, если что… Я на вас с Дэном смотрю, вы так похожи, и внешне, и по характеру… Ты случайно не из тридцать четвертой серии тоже? — Нет, — Стэйси не удивилась вопросу и почему-то прыснула в ладошку. — Не из тридцать четвертой. Я вообще не из серии. — Так ты не… Извини, — Фостер совершенно смутился. — Я не хотел. Я просто подумал… — Ничего страшного. Вы не будете первым, кто так подумал. — ??? За прошедшее между двумя прыжками время Фостер успел выслушать историю встреч мозгоедов со Скуртулом и его подручными. И о первой, об уже ставшей легендой повести о разгроме Балфера, и о второй, когда Скуртул захватил-таки их корабль со всей командой. Сейчас рассказ о том, как они выкрутились из безнадежной ситуации, оброс некоторыми новыми подробностями. — Слушайте, вы в самом деле потрясающая команда! Я-то думал, что байки о вас заметно преувеличены, ну, как всегда с байками бывает. Но теперь вижу, что нисколько, — капитан "Горностая" потрясенно покрутил головой. — Выходит, вы спасли меня дважды. Теперь я понял, почему они так быстро смылись, не став меня добивать. Всего делов-то было выбить дверь грузового отсека, выжечь запирающий механизм - и все, они это и собирались сделать. Но вдруг передумали и быстро слиняли. Теперь уже на Фостера вопросительно смотрели две пары глаз. — Когда все началось, я при грузовом отсеке был. Меня сначала о стену приложило, сильный удар по голове, кровь хлынула, и я на какое-то время отключился. Не надолго, к счастью. Прихожу в себя — чувствую, давление резко падает, воздух уходит. И вижу — эти гады Фреда обмякшего к себе пакуют. На меня не смотрели, посчитали, видимо, что готовый уже — я ж в кровище весь лежу. Удалось на ноги вскочить, повело меня, но я в грузовой отсек нырнул, там дверь герметичная, система в случае утечки помещения изолирует. Очнись я на минуту позже… уже и не очнулся бы. Короче, закрылся, а эти сволочи сначала кинулись дверь просто выламывать, да фиг им, дверь там усиленная, не как в каютах. Кто-то сказал, что бластером надо выжечь, я уж решил, что все, конец. И тут другой говорит: «Бросай его к эдакой матери, сматываемся. Какое-то корыто в нашем секторе выскочило, и сдается мне, что опять эти гребаные мозгоеды, черти бы их драли! А этот и так сдохнет: или задохнется, или от холода задубеет». — Фостер запнулся: — Вообще-то они другое слово сказали, не "мозгоеды", а… — он покосился на Стэйси и решил не уточнять. — Короче, я тогда подумал, что это просто ругательство в адрес тех, кто их спугнул. Может полиция, может ненужные свидетели, может конкуренты. Мне тогда без разницы было. Они ведь, суки, действительно знали, что мне в раскуроченном катере каюк, если в ближайшее время никто не появится. В грузовом отсеке воздух остался, но там всего-то пространства — шестнадцать метров кубических, выдышишь раз-два, если еще раньше от холода не окочуришься. И я бы окочурился, если б по чистой случайности в грузовом отсеке скафандр не оказался, с почти целым запасом кислорода и батареей. Джи как раз через грузовой шлюз выходил незадолго до атаки, проверить, не сильно ли нам закрылки над маневровым разбило шальной каменюкой. Короче, влез я в скафандр, пошел посмотреть, что с катером и вообще… — Фостер немного помолчал и продолжил: — Ну и посмотрел. Движок вырубили, панель управления сожгли, все скафандры повредили, даже спасательный маячок забрали. Еще же не знали, твари паскудные, что у меня в загашнике два запасных имеется. Активировал маячок, вернулся в грузовой отсек. Выдышал его, пошел в каюту. Одна, нежилая, осталась не вскрыта. Выдышал и ее. Снова влез в скафандр, смотрю — кислорода осталось на пару часов, батарея тоже садится. Я тогда температуру снизил на самый минимум, чтоб батарею подольше не посадить и чтоб метаболизм снизить почти на ноль. Думаю, так продержусь еще несколько часов, найдут — откачают. А если не найдут, так хоть тихо отключусь, все лучше, чем задыхаться и трепыхаться, когда кислород кончится. Одна надежда была, что может быть те, кто бандюг спугнул, сигнал маячка поймают и придут. Вот вы и пришли. Спасли второй раз, получается. Капитан "Горностая" поднялся. — Ладно, пойду, не буду вас задерживать, это у меня-то по моим часам еще не вечер, а у вас по вашим судовым — за полночь. Выговорился, немного легче стало. И это… Кэп у вас — совершенно классный мужик! — А мы это знаем.***
В пультогостиной было тихо и почти темно. Даже Машка не отсвечивала, оставив на платформе вместо себя голограмму камина с горкой рдеющих углей. Оранжево-желтых, переходящих в теплые красноватые тона. Похожих по цвету на медленно приближающуюся Энагду, увеличенное изображение которой теперь занимало центральную часть панорамного окна. И, если приглядеться, то справа от диска звезды можно было увидеть неяркий голубоватый шарик. Одноименную планету, вторую в системе, находящуюся почти в два раза ближе к материнской звезде, чем Земля к Солнцу. И в полтора раза менее массивную, чем Земля. Райскую курортно-санаторную обитель, с чудесной экологией и удивительными (как гласил рекламный справочник) закатами теплого оранжевого цвета, наводящими умиротворение и покой. Вот только у Стэйси оранжевый цвет почему-то ассоциировался не с умиротворением и покоем, а вызывал состояние безотчетной тревоги. — Дэн, — Стейси нерешительно замялась, — можно я немножко пореву в тебя… Как в прошлый раз? — Ну давай. Немножко — можно. Рыжая перебралась поближе, прильнула, крепко обхватив руками. Реветь, правда, не стала, просто уткнулась лицом и притиснулась, как будто хотела спрятаться и согреться. Пальцы у нее были совсем холодные. Дэн тоже, приобняв, прижал ее к себе. Но Рыжая не замерзла, она просто боялась. Отсюда и ледяные пальцы, и неровное биение сердца, прерывистое дыхание. Руки ее пахли коричным печеньем, от волос, щекотавших шею и подбородок, исходил запах мяты и лайма. И сквозь привычные домашние запахи остро пробивался тревожный аромат страха. — Ты чего боишься, Рыжая? — Дэн, я… — голос ее сорвался, и Дэн чувствовал, как Стэйси изо всех сил старается не расплакаться. Даже дышать перестала. — А вдруг… Вдруг с тобой что-нибудь случится? Вон оно что. Рыжая, выходит, боится за него. А он сначала подумал, что причина ее страхов — гость. Как тут появился, так с того времени, уже два дня, Рыжая не в своей тарелке. А дело в другом. Дэн стиснул ее плечи, осторожно, едва ощутимо коснулся губами волос. Такие… мягкие… — Да что со мной случится? Капитан же сказал: «Мы просто сядем в космопорту Эш-Энагды, отвезем туда одного хорошего человека. И все».
