Отголоски будущего

      К утру (по корабельным часам) голубоватый шарик Эш-Энагды приблизился настолько, что на центральном экране уже можно было различить белые полосы атмосферных фронтов, зеленые хлопья островов, густо поросших растительностью, и даже узкие желтые полоски побережья. Самый крупный остров, который, хоть и с натяжкой, можно было назвать материком, находился на ночной стороне планеты. Столица с одноименным названием Эш-Энагда, что означало «Вечный Закат», была самым крупным городом планеты, известным на полгалактики санаторно-оздоровительным комплексом. Причем популярным даже более у людей, нежели у самих центавриан.       Материнская звезда была меньше и холоднее Солнца землян, но крупнее и ярче родной звезды центавриан. Самим центаврианам было под ней жарковато, зато у людей мягкий оранжевый свет Энагды ассоциировался с земным закатом. К слову, закаты на планете были действительно впечатляющие и «вечные», поскольку местное светило было намного ближе к своей планете. Огромный раскаленный красно-оранжевый шар зависал над гладкой поверхностью моря, почти не двигаясь: планета вращалась медленно. Расторопные и ухватистые зеленые человечки и вездесущие авшуры быстро раскрутили туристический бизнес, ориентированный главным образом на «хумансов», которым мягкий морской климат и пониженная гравитация очень нравились.       Сначала появились климатические курорты и экологический туризм, сафари и рыбалка в богатых, мелких и теплых здешних морях. Потом, само собой разумеется, возникли развлекательные комплексы, где скучающие на отдыхе богатые туристы могли погладить или пощекотать нервы в зависимости от вкусов, запросов и толщины кошелька. От невинных развлекательных аквапарков для детишек до адреналиновых аттракционов и (ну как без того) азартных игр и нелегальных боев всего со всем. Центавриан не особо волновало, что подобные развлечения на человеческих планетах были запрещены. Главное, чтоб организаторы боев животных или киборгов не нарушали центаврианских законов. Собаки, быки и киборги в центаврианских законах не упоминались. Ну, а все, что законом не запрещено, законом позволено. Разумеется, зеленые не желали ссориться с Федерацией по этому поводу. Сомнительный бизнес не афишировался, формально ничего предосудительного на Эш-Энагде не существовало, а полицейских-федералов старались держать от планеты подальше, ссылаясь на галактический договор о суверенитете.

***

      На входе в зону прямой связи появился, наконец, инфранет. Маша, как только установился сигнал, бесцеремонно разбудила Станислава. Всклокоченный, в майке по-простому, по-домашнему Стас принял вызов от Роджера, отметив попутно еще пачку пропущенных — от Роджера же и Вадима. В отличие от заспанного Стаса, Роджер был в безупречно отутюженной форме, при фуражке и с каменно-официальным выражением лица. Голос неожиданно тоже оказался каменно-официальным:       — Капитан Петухов Станислав Федотович? Транспортник «ЛПКВ-231», зарегистрированный под названием «Космический Мозгоед»?       — Так точно.       Капитан проглотил рвавшееся на язык «Роджер, как я рад тебя видеть!» и насторожился. С чего бы вдруг такой официоз со стороны давнего друга?       — С вами говорит капитан патрульного корвета Роджер Сакаи, федеральная галактическая полиция. У вас на борту находится потерпевший, гражданин Федерации Джеймс Кейси Фостер?       — Так точно. — Станислав решил поддержать официозный тон. Потом разберется, зачем это было нужно. — Есть такой.       — После посадки в космопорту Эш-Энагды оставайтесь на месте и ждите представителей галактической полиции, покидать корабль вам и указанному потерпевшему лицу до контакта со следователем и оперативной группой запрещено. Подтвердите приказ!       — Сесть в космопорту и ждать представителей полиции. Корабль не покидать.       — Именно так!       Сакаи очень выразительно хмурил брови и сверлил Станислава пристальным взглядом. Капитану казалось, что Роджер хотел сказать еще что-то, но тот, так ничего и не добавив, отключился. Станислав попытался связаться с Вадимом, но теперь, ради разнообразия, вызов не принимал уже он. Зато на запрос отозвался диспетчер космопорта Эш-Энагды. На экране возникла зеленая груша, источающая гостеприимную улыбку в центаврианском понимании. Капитан отослал запрос на посадку и отослал необходимые данные: технический паспорт корабля, состав и копии документов экипажа, пассажира, заполненный бланк визовой карты. Груша рассыпалась в любезностях на чистейшей интерлингве и отключилась, пообещав решить вопрос и сообщить посадочные координаты как можно скорее.       Центаврианин действительно вскоре объявился на связи, но в этот раз выглядел довольно кисло. Ледяным тоном сообщил, что разрешение на посадку транспортника «ЛПКВ-231» «Космический Мозгоед» выдано, но гражданам Федерации — капитану Станиславу Федотовичу Петухову, судовому врачу Бобкову Вениамину Игнатьевичу (а также пилоту и механику) в визе отказано и покидать после посадки выделенный им посадочный сектор запрещено. Обалдевший от такого поворота, капитан попытался выяснить, на каком основании им отказано в визе, но диспетчер лишь развел тощими зелеными ручками: ему-де система выдала лишь то, что указанные лица на центаврианских планетах являются персонами нон-грата.       — А как же другие члены экипажа, и как же наш пассажир? Мы же, собственно, ради него сюда и прилетели!       Станислав еще ни разу в подобной ситуации не был и лихорадочно пытался сообразить, где, когда и каким образом они нарушили какой-нибудь центаврианский закон. Ничего на ум ему не приходило.       — К гражданам федерации хумансов Джеймсу Кейси Фостеру и Стэйси Канниген мы претензий не имеем, — нехотя ответил центаврианин. — К лицам с алькуявским гражданством тоже. Они могут получить гостевые вступительные визы после прохождения паспортного контроля.       Холодный взгляд темных глаз без белков, никаких следов былой любезности. Станиславу почему-то вспомнился центаврианин, проводивший обыск "Космического Мозгоеда" после посадки на Шебу. Для него все центавриане были на одно лицо. Впрочем, нет, эта «груша» выглядела более зрелой: легкий желтоватый оттенок и едва заметные точки кожных пор придавали еще более сильное сходство с фруктом. Сходство, наверное, усиливалось одинаковым выражением, таким, с которым лягушка смотрит на муху. Не зря же их за глаза жабами зовут!       Как бы то ни было, координаты на посадку они получили: сядут, дождутся Роджера, а там видно будет. Чем же они жабам досадили?!

***

      Проснувшиеся члены экипажа восприняли новость по-разному. Дэн удивился необычности ситуации, когда люди и киборги поменялись местами: обычно киборгов не пускали в «приличное общество». Но чтоб наоборот — такого еще не было. Вениамин отметил, что запрет на визы получили не все люди, так что людей тоже нонгратовали как-то странно. Выборочно. Тед громко возмутился, с досадой заметив, что у него лично претензий к зеленомордым имеется не меньше, если не больше, чем у зеленых к нему:       — Да вспомнить только, как их тарелка за нами гонялась и трассу подрезала! А украденные шашлыки? А за ложное обвинение по поводу кражи из их биолаборатории?! Это нам их следовало бы объявить персонами нон-грата и подать на них в суд за клевету!       Станислав задумчиво поскреб подбородок, и тут его осенило:       — Тед, а ведь точно! Я думаю, это как раз из-за того случая, когда мы из-за них на Шебе под арест попали. Тогда Дэн еще числился не как член экипажа, а как оборудование, а Ланса и Стэйси с нами еще вовсе не было.       — Не может быть, — возмутился Вениамин. — Стасик, ведь это было ложное обвинение, абсурд какой-то, мы же никакого биооружия не крали!       — Никакого другого объяснения у меня просто нет, — признался Стас. — Утро вечера мудренее, доживем-увидим.       — То есть как это, доживем? Ты, Стасик, так не шути! — доктор укоризненно всплеснул руками. — В конце концов, они не собираются наш корабль пушками с орбиты отстреливать. Вон, посадку разрешили. Сядем и выясним, что за недоразумение такое!

***

      Выяснять недоразумение, однако, действительно будет можно только утром — по местному, столичному времени стояла глубокая ночь. Полушарие было почти полностью погружено во тьму: большую часть поверхности занимал океан с россыпью островов, где крупных населенных пунктов практически не было. Только по краю единственного материка светила яркая цепочка огоньков, на которой красовались сияющие бусины поселков. И среди них выделялось сверкающее неоновыми огнями пятно столицы, как центральный камень ожерелья в дорогой оправе. При всей нелюбви к центаврианам, приходилось признать: обустроились они здесь с размахом и со вкусом.       Автоматический навигатор прямо, как по ниточке, вывел корабль на указанную посадочную площадку в столичном космопорту. С высоты космопорт смотрелся впечатляюще: помпезное здание пассажирского терминала сияло как рождественская елка, центаврианское посадочное поле переливалось голубыми квадратами парковочных мест с синей разметкой. Поле для кораблей иных рас - альфиан, хумансов и прочих, тоже приветливо-успокаивающе светило оттенками теплого желто-зеленого цвета. И только «штрафной» четырехугольник, отведенный "Космическому Мозгоеду", зиял неприглядной черной дырой. Ограждение мерцало тревожным красно-оранжевым, напоминая аккреционный диск (точнее квадрат) возле мертвой звезды.       — Приехали, — с досадой сказал Тед, гася маневровые. — По всему видать, праздничного салюта в нашу честь не будет. Ну и нафиг надо. Не больно и хотелось. Чего мы у зеленых не видели?       — Ну, например Полине было бы наверное интересно, — пожал плечами Дэн. — Как зоологу. Центавриане известны продвинутыми биотехнологиями.       — Ей, кстати, тоже бы поставили черную метку в паспорте, — Тед мрачно усмехнулся. — Зато вам, алькуявцам, зеленый свет.       Досаду Теда объяснить было нетрудно. Явная же несправедливость: из-за ложного обвинения, что само по себе обидно, отказали в возможности посмотреть планету центавриан. Так получилось, что в центаврианских портах "Космический Мозгоед" еще не разу не был, и взглянуть «а как у зеленых» было бы в самом деле любопытно. Тем более, что курортная планета была известна ночными клубами, казино, барами и прочими благами развитой цивилизации. Инфранет вывалил на Теда гору рекламы, да и без оной яркие и совсем не маленькие вывески вблизи космопорта пилот успел разглядеть, снижаясь для посадки. Здание порта, расцвеченное огнями, маняще сияло вдалеке, делать было совершенно нечего, и кипящий энергией Тед не знал, куда себя деть. По корабельным часам стояло утро, но на Эш-Энагде еще только наступала ночь. В отличие от гнездышек "Матушки Крольчихи" и прочих увеселительных заведений, остальные инстанции центаврианской столицы, включая визовый отдел консульства, были еще закрыты. И лишать себя заслуженного отдыха ради каких-то сомнительных хумансов центаврианские чиновники не желали.       К счастью, федеральные коллеги Роджера и он сам ждать начала местного рабочего дня не собирались. Вскоре после посадки возле КМ припарковался небольшой флаер, мигающий красным и синим. Станислав, помня официальный тон недавнего разговора, посматривал настороженно, не торопясь с приветствиями, но в этот раз Роджер церемонии не разводил. Представил коллегу, Винни представлять не стал, оглядел команду и облегченно выдохнул:       — Все здесь, все живы и здоровы? Отлично, надеюсь, что так в этот раз все и останется. Иначе мне Полли шею свернет. И настоятельно рекомендую, чтоб вы здесь и сидели, не дергались и до отлета отсюда никуда носа не совали, иначе мне еще начальство шею свернет. И наше, и центаврианское.       — Да куда мы отсюда денемся, — с досадой пожал плечами Станислав. — Представляешь, нам зеленые визу не дали, дескать, мы у них персоны нон грата.       — Представляю, — коп, похоже нисколько не удивился, только согласно кивнул. — Так оно и к лучшему.       — Роджер, так это твоя заслуга?! — в глазах Теда неверяще отразилось «И ты, Брут?».       — Моя заслуга в том, что вас сюда вообще пустили, — сухо отрезал Сакаи. — Зеленые хотели вас развернуть и отправить туда, откуда пришли.       — За что?!       В этот раз возмутились и остальные, подвергнутые центаврианскому произволу члены команды, включая Михалыча, насупленного и запачканного маслом, как всегда. До сих пор он молчал и нерешительно топтался у входа в машинное отделение, но такая вопиющая несправедливость заставила подать голос и его. Алькуявцы помалкивали, слушая во все уши.       — За то самое. Ложное обвинение помните? Так вот, оно никем не было отменено и не снято. А раз официально не снято, раз отметки об отмене обвинения нет, формально вы все еще считаетесь обвиняемыми.       — Вообще-то мы и предполагали, что в этом дело. — Капитан мозгоедов расслабился. — Но ведь обвинение не подтвердилось, насколько известно, никакой кражи и не было. Значит, просто подадим заявление о снятии с нас фальшивых обвинений.       — Не так просто. Это надо было бы сделать уже давно. — Роджерово выражение лица тоже не искрилось оптимизмом. — Подать заявление вы, конечно, сможете, хоть бы и прямо завтра утром. Местная полиция от вас его примет и обязана его рассмотреть… в течение не более тридцати местных рабочих дней. Рабочих, что значит — выходные не считаются. И насколько мои коллеги знают центаврианских, считайтесь с тем, что заключение по вашему заявлению вы получите ровно через тридцать дней. Не позднее, но и ни днем раньше. И если вам повезет, через упомянутые тридцать дней вам сообщат дату судебного разбирательства, на котором вам (может быть!) отменят взнесенные против вас обвинения.       Мозгоеды разочарованно переглянулись.       — Да кто ж его знал. — Рука Станислава сама собой потянулась поскрести в затылке. — В голову не приходило, что из-за того несчастного инцидента будут столь далеко идущие последствия. Как будто тех неприятностей оказалось мало!       — Да ну их к черту, с их треклятыми визами! — Теду расхотелось наносить визиты в местные заведения уже потому, что своим денежным взносом он, пусть скромно, но способствовал бы приросту центаврианской экономики. Симпатий к зеленым он и ранее не питал, а уж сейчас — тем более. — Что мы тут забыли?

***

      Наконец, Сакаи вместе с коллегой, уединившись в каюте, взялись за главную цель визита — опрос потерпевшего, а Винни под большим секретом сообщил мозгоедам оперативные новости, обнадеживающие и не очень. Точнее, обнадеживающая новость была одна. Все остальные были «не очень».       — Скуртул точно здесь. Появился не так давно, часов за десять до вас, и пока не улетел, разрешения на взлет тоже еще не запрашивал. Но где он находится — черт его знает. В космопорту его корабля точно нет, значит, торчит где-то на частной стоянке.       — А как же местные, центаврианские копы? Ведь он же объявлен в галактический розыск!       — Зеленые? — Винни презрительно махнул рукой. — Эти жабы сотрудничать не торопятся, их-то законов он не нарушал, а на междусобойские разборки хумансов им плевать. Ну, положим, официальные данные, те, которые и так в открытом доступе, они нам выдали. Время прибытия корабля, время предполагаемого отлета, то есть когда уже выдано разрешение на отлет. Но на полноценное сотрудничество, на помощь зеленых лучше рассчитывать не стоит. Да и хрен бы с ней, с их помощью, но хоть бы палки в колеса не ставили…       — А ставят? — доктор прервал унылое молчание. — А как же договор о интергалактическом сотрудничестве?       — Ха! Щас! На словах они, разумеется, всегда всесторонне «за», а на деле мы тут связаны по рукам и по ногам. Без разрешения ни ступить, ни чихнуть нельзя, а каждое разрешение нужно получать в семи инстанциях с семью печатями. Короче, хреновые дела у вашего Фостера. Прищучить-то мы Скуртула прищучим, куда он от нас денется, но вопрос: когда? Я так понял, что у парня в запасе очень мало времени, и что действовать надо как можно быстрее. Но пока нет официального разрешения на вмешательство, реально мы ничем ему помочь не можем. Так что, боюсь, свое оборудование он увидит не скоро. Если вообще. Если разберут на запчасти…       В пультогостиной повисла неловкая тишина.       — Винни. — Капитан деликатно кашлянул. — Это не совсем… э-э… оборудование. Точнее, совсем не оборудование. В общем…       — Что? — Квадратное лицо сержанта вытянулось, он перевел глаза на Ланса, привычно затихарившегося в углу, потом на Дэна. — Что, и они… Тоже? Вот черт!       Открылась дверь каюты и в пультогостиную вышли Роджер, коп из местного консульства Федерации и Фостер со своей сумкой на плече и с лицом человека, выслушавшего расстрельный приговор. Все трое убито молчали. Потом капитан "Горностая" поднял лицо на Станислава, попытался улыбнуться. Вот только в глазах улыбки не было, лишь безнадега, липкая и вязкая как смола.       — Станислав, и вы, мозгоеды… Ребята, еще раз огромное вам всем спасибо за помощь. Даже не знаю, как отблагодарить…       — Джи Кей, мы сделали лишь то, что были должны.       — Вы сделали все, что смогли. — Фостер протестующе покачал головой. — Ради меня изменили маршрут, подбросили сюда, хоть и не были обязаны. В общем, я не хочу, чтоб из-за меня у вас были проблемы с центаврианами, и не хочу вас дальше задерживать. Сумку вот собрал, кой-какие галакты на кредитке остались. Как-нибудь… Я что-нибудь придумаю…