От уныния к надежде
25 августа 2018 г., 00:44
Что-то было очень неладно с Рыжей, и это ему не нравилось. Раньше, если она хотела выплакаться, — прижалась поплотнее, обхватила бы покрепче и потом, когда уж дала волю слезам, быстро расслаблялась и засыпала. Сегодня — нет. Напряжение не уходило, и она не жалась к нему, как обычно, просто была рядом. И то, наверное, потому, что иначе здесь, в темной тесной норе, и не получится. Отодвинуться или сбежать некуда. Судя по уровню стрессовых гормонов, как минимум состояние психического дискомфорта. Как будто опять его стеснялась… Или боялась?
— Я тебя чем-нибудь напугал, Стась?
Вздрогнула и отрицательно замотала головой, но адреналин в крови тут же взлетел так, что сердце у ней сбилось с ритма.
— Нет, что-ты, — смогла она наконец выдавить из себя, преодолев спазм. Процент истинности хоть и не был железобетонных 90+ процентов, но вполне убедительных шестьдесят семь. Может к причинам и примешался испуг (испугалась вопроса), но это явно не было главным стрессовым фактором. Что тогда? Обиделась? Дэн честно прокачал в памяти события последнего часа и не нашел ничего, на что бы можно было обидеться. Тем более Рыжая вроде не из тех, кто дуется по мелочам. Если честно, он вообще ни разу еще не видел ее обиженной. Даже в шутку, как Полли. Спросить? Тед говорил, что вопрос «ты обиделась?» относится к тем, которые особям ХХ не рекомендуется задавать категорически. Лучше подождать пока «само прорвется».
И оно прорвалось. Судорожным вздохом и едва слышным шепотом: «Это я во всем виновата…»
— В чем? Вызвала землетрясение? Или это ты изменила траекторию движения того булыжника, который подбил наш корабль? Или заманила нас в систему Гидры?
— Нет, но... — Рыжая не сдавалась, с упорством мазохиста выискивая свою вину. — Если бы я не вытащила тебя на эту прогулку…
— Угу. Если очень стараться выискивать причину, то можно дойти до «если бы я не родилась». А то и прямо до большого взрыва. Если на то пошло, если бы Тед не болтался черт знает где, а вернулся бы на корабль вовремя, как велел Станислав Федотыч, слетать за нами и забрать нас от провала было бы делом десяти минут.
Адреналин у неe опять подскочил. Взвинчена из-за того, что мы тут сидим, а остальные там, и не знаем, все ли в порядке с теми, другими. Понятное дело, в общем.
— Дэн, а вдруг… а что если с ними что-то случилось? В смысле, с Тедом и Лансом. Иначе бы они вернулись бы вовремя, правда?
Если с ним что-то случилось… Могло что-то случиться. Вполне. Но с другой стороны, Дэн достаточно хорошо знал Теодора Лендера и знал, что пунктуальность и безоговорочное следование приказам капитана не относятся к характерным чертам пилота.
— Даже если с ним что-то случилось, ты-то в этом не виновата точно. До утра как-нибудь переживем. И Станислав Федотович с доктором хоть и волнуются, до утра выдержат. Отфильтруй… То есть постарайся об этом не думать, переключи мысли на что-либо другое.
— Я стараюсь, но у меня не очень получается. Если бы я была как ты… — Стэйси замялась, не зная как точнее выразиться, поколебалась и, наконец, решилась: — Если бы я не была такой неловкой и… Если бы не я, ты бы смог вернуться на корабль. Успел бы.
Вот оно в чем дело! Дэн невесело усмехнулся в темноте. Рыжая, ты не первая и наверняка не последняя. Вспомнился Тед, когда-то давно с завистью отозвавшийся о его ТТХ.
— Значит так, у тебя комплексы заколосились, Стась. Давай завязывай с этим. Моей личной заслуги в моих суперменских способностях нет. Меня вообще не спрашивали, хочу ли я быть таким, когда меня изготовили. Это только на первый взгляд все замечательно: рефлексы, регенерация, импланты, способность мгновенно укладывать в память файлы и видеть в темноте, химические анализаторы и устойчивость к ядам и прочему… Почти бессмертие, да? Но ты же знаешь, что в жизни не бывает бесплатного сыра. Глушилку на Игиде помнишь? Дело тут даже не в том, что тебя кто-то неожиданно вырубит глушилкой. Это временно. Есть одна куда более серьезная вещь. Физически тело может жить очень долго, но я не знаю, что случится, когда откажет процессор. А это случится рано или поздно, он не вечный. Я не знаю, на сколько лет службы он рассчитан. Дексы долго не живут и обычно ликвидируются задолго до окончания выработки процессора. И я без понятия, что со мной случится, если он начнет барахлить или полностью отключится.
Потрясенно охнула «Дэн!» и так вцепилась в него руками, как будто его у неe хотели забрать вот прямо сейчас. Теперь она точно испугалась. Даже перестала дышать на пару секунд, когда до неe дошло. Это называется успокоил. Или клин клином вышибают? Зато перестанет угрызаться незаслуженным чувством вины и мыслями о том, что делают сейчас капитан с Вениамином Игнатьевичем. Его это тоже заботило, но он-то, по крайней мере, мог регулировать свой гормональный фон, и подавлять негативные эмоции ему было намного проще, чем девушке.
— Спокойно, Рыжая. Еще пару лет он проработает точно.
Она лежала тихо, теперь уже тесно к нему прильнув и обхватив руками. Руки исцарапанные и в пыли. Майка тоже пахла пылью и немного потом, а волосы все еще отдавали свежим запахом лайма и мяты. От ее шампуня. Знакомые запахи, естественные, уже привычные и успокаивающие… наверное, о таких люди говорят — «родные». Люди к запахам малочувствительны, но и у них подсознание каким-то образом определяет по запаху — симпатичен данный человек или нет. Описать запах они не могут, даже его не замечают, но почему-то одни запахи их притягивают, другие кажутся отталкивающими. Феромоны. Которые, как пишут, должны подойти, как ключ к замку.
Дэн еще долго вслушивался в темноту. Хозяева норы осторожно пошушукались (вернее, почирикали) и вскоре тоже притихли в своем углу. Толстый слой почвы и камня глушил шелест миллионов перепончатых крыльев, но ультразвуковой визг «птеродактилей» и уханье тварей покрупнее проникали и в подземелье. Два раза донесся шум моторов их флаера, один раз относительно близко, но Дэн даже не пошевелился. Знал, что разглядеть что-либо в этой метели белесых тел невозможно, видимость ограничивается десятком метров. Ну пусть сотней, если радар окажется способен пробиться через живую кашу насекомых. Попытка выскочить сейчас наружу в надежде привлечь внимание — просто извращенная форма самоубийства. Вернее даже убийства, потому что он здесь не один.
Тут, внизу, похоже, летучей чумы можно не опасаться. Неизвестно, как аборигены обеспечили непроницаемость своего жилища, но со временем воздух не становился душным и спертым. Видимо действовала система естественной вентиляции, как это бывает в термитниках. Может, местные жители и были примитивами, но к условиям своей планеты они приспособились отлично, и убежище у них устроено не просто безопасно, но и не без комфорта. Дэн расслабился на соломенном «ложе» и тоже решил поспать. Если что, программа отфильтрует опасные звуки.
— Запустить процесс ускоренной регенерации? Да/Нет? Да.
***
Конец ночи он почувствовал по движению «соседей». Сурикаты зашуршали сеном, начали возиться, почесываться, тихо ворчать и попискивать. Двое детенышей (из тех, что помельче, помладше) осторожно приблизились, не в силах преодолеть любопытства. Взрослые предостерегающе защебетали, и мелочь как ветром сдуло, но один детеныш, посмелее, все-таки задержался и коснулся Дэновой кроссовки, перед тем как отпрыгнуть назад. Дэн не пошевелился, и аборигены постепенно осмелели, сгрудились на ближних подступах, бросая взгляды то на чужаков, то на плиту, перекрывающую выход. Резко, как от толчка, проснулась Рыжая. В глазах тревожный вопрос: "Ты как?". Он сжал ей руку, подавая знак — тихо! Осторожно огляделась в пробивающемся откуда-то слабом свете, по примеру Дэна сохраняя тишину и неподвижность. Хозяева долго колебались, не решаясь пройти мимо людей. Наконец, самый крупный из сурикат (вероятно, глава семейства) прошествовал к выходу, отвалил каменную плиту и впустил внутрь разгорающийся дневной свет. Домочадцы обрадованно загалдели и, все еще с опаской косясь на непрошеных гостей, выбрались наружу. — Значит, и мы можем идти, правда? — оживилась девушка. — Кому как не местным обитателям знать, опасно снаружи или уже нет! Они протиснулись сквозь узкое отверстие вслед за сурикатами. Детеныши, не обращая на них никакого внимания, тут же начали подбирать дохлых и полуживых еще креветок. Сноровисто обламывали им жесткие крылья ручонками, очень похожими на человеческие, и с аппетитом хрустели, как другие хрустят кукурузными палочками. Взрослые тоже присоединились к пиршеству, торопливо собирая добычу — пока на питательные белки не налетело иных гурманов. Праздник живота продолжался, просто звенья пищевой цепочки поменялись местами. Над востоке разгоралась заря, а над противоположным краем горизонта все еще возвышался пологим холмом край огромной планеты и блестящим ореолом отсвечивали кольца над ней. Дэн поднял к глазам комм: эфир до сих пор был порядком замусорен, но стоило хотя бы попытаться вызвать капитана. Даже если помехи не дадут возможности нормально поговорить, сам факт вызова хотя бы даст знать — мы живы. Код набирать не надо, просто повторить последний вызов. Станислав отозвался моментально. Изображение практически отсутствовало и звук бессовестно «плавал», но даже сквозь белый шум и писк помех от Дэна не укрылось огромное облегчение и радость в голосе капитана: — Дэн?! Дэн, вы в порядке? Я это знал! И звук ушел немного в сторону, видимо Станислав обернулся к собеседнику: — Вень, они нашлись! Станислав, видимо, хотел добавить еще что-то, но вместо этого послышался грохот упавшего стула и сдавленное шипение и чертыхание, а потом Стас уже почти нормальным голосом произнес: — Дэн, я сейчас за вами прилечу! Навигатор хотел было сказать, что лететь за ними не нужно, дойдут и сами, но Стас уже отключился. — Капитан сказал «я прилечу». А как же Тэд? — Стэйси глядела на него взглядом, полным тревоги. — С Тедом точно что-то случилось… Но ведь есть еще и второй пилот, Ланс? Или и с ним?! Девушка не договорила. В любом случае, скоро они все узнают. Утренний воздух был свеж, с гор тянуло холодом. Отяжелевшая от росы трава свешивалась на тропинку, щедро обдавая холодной водой, и они очень скоро промокли насквозь. Но остановиться и ждать, пока за ними прилетят, им не хотелось. — Если я остановлюсь хотя бы на секунду, то, наверное, взорвусь! — Стэйси опять трясло, то ли от волнения, то ли от утренней промозглой сырости. — Пойдем лучше навстречу! Впрочем, долго идти не пришлось. Вскоре в тишине послышалось ровное знакомое гудение флаера. Дэн снова послал код вызова, чтоб бортовые системы запеленговали их местонахождение. Уже через пару минут флаер описал над ними круг, прибивая травяные заросли к земле, и чуть неуклюже опустился на тропу перед ними. Смотровые стекла впереди кое-как отмыли автоматические стеклоочистители, но вот боковые окна и корпус машины были покрыты засохшей коркой слизи. Открылась дверца, и с пилотского места торопливо выпрыгнул капитан. Черные круги под глазами, заострившиеся скулы… и как будто прибавилось седины в стриженных коротко волосах. Ночь, очевидно, далась ему нелегко. Не сказал ничего, просто сгреб обоих в охапку и стиснул. И навигатора, и виновато прячущуюся за ним девушку. — Как же вы нас напугали, ребята… Во флаере их ждал Ланс, и выглядел он неважно: руки в синяках, с опухшими пальцами; отекшее почти до неузнаваемости лицо в багровых волдырях, с глазами-щелочками. Перекошенная ухмылка по-видимому должна была изображать улыбку, радостную и немного смущенную, но отек и гематомы внесли в мимику свои пугающие коррективы. — А Тед? — на капитана уставились две пары вопрошающих глаз. — С Тедом… Не очень хорошо, — голос у Станислава был невеселый. На секунду завис над пультом, задавая автопилоту программу возвращения. Водить флаер он так и не научился. Точнее, не наработал навыков сверх потребного минимума. — Что-то нашему пилоту не везет по жизни с насекомыми…***
По дороге Дэн с Лансом успели обменяться информпакетами, но растерянный «котик» толком ничего объяснить не смог. Вениамин, увидев потеряшек, вполне искренне обрадовался, но вот на вопрос о состоянии пилота отвечал без энтузиазма. А оптимизм в его словах был фальшивым, как гостеприимство авшура. — Специфического противоядия у нас, понятное дело, нет. Антидот на группу ферментативных лизисных ядов подействовал, но оказался не слишком эффективным. Поэтому я Теда на всякий случай поместил в криокамеру, в режим неглубокого охлаждения. На всякий случай. Прямой угрозы жизни нет, вы не думайте, — энергично заверил доктор. — Но я предполагаю, что из-за не полностью нейтрализованного яда может начаться массированный лизис мягких тканей. То есть, боюсь, как бы наш пилот не лишился рук. Очень уж они, твари эти, успели пальцы изгрызть. Хорошо еще, что выше кистей куртка была из плотной джинсы, и прогрызть они ее не успели. И спасибо густой гриве на голове. И верному Лансу еще спасибо, вовремя сгреб наставника, прижал лицом к себе и прикрыл, как мог. Лансу тоже досталось, но он с интоксикацией справлялся куда лучше. Кризис уже миновал, медицина и импланты делали свое дело, отеки пошли на убыль, и на ногах он держался уже сносно, потому и напросился с капитаном во флаер — встречать пропавших друзей. Тед же в своем ложе выглядел куда хуже. Издали криокамера (та самая, некогда приютившая навигатора) вызывала ассоциации со сказкой о спящей красавице. Но только издали. Из-под прозрачного колпака на них смотрело чье-то чужое лицо, страшное, покрытое волдырями. Но хуже всего были руки: чудовищно распухшие и почерневшие. Многокомпонентный яд «креветок» не только парализовал нервы. Попав в тело жертвы, он начинал разлагать и переваривать ткани, облегчая убийцам поедание жертвы. — Сейчас, при низких температурах ферменты деактивированы. — Вениамин уже в сотый, наверное, раз проверил показания термостата. — Когда мы отсюда выберемся и достанем специфический антидот, все должно пройти без последствий. Завтрак тоже прошел нерадостно. Угрюмый Михалыч, наскоро перекусив, убрался из-за стола и поспешил в машинное. Вениамин с отвращением смотрел на кружку с чаем. Капитан на чай уже и смотреть не мог, счет выпитым в ночи кружкам был давно потерян. Стэйси не ела со вчерашнего дня, но вяло жевала бутерброд, чисто для пополнения энергетического запаса, как говорили Дэн с Лансом. Чтоб занять себя хоть чем-нибудь, взяла ведро с водой и сапонатом, пару губок и отправилась отмывать загаженный мерзкими ошметками флаер. Рядом на куске техноткани уныло лежали части разобранного двигателя. Механик докопался до главного источника проблем, обнаружив разбитую заглушку к дырокамере, но проблемы это решить не могло. Заглушка не относилась к тем запчастям, которые могли бы быть изготовлены из подручных материалов на коленке мастера. А та, что обнаружилась в комплектации груза для ученых, оказалась иного, неподходящего типа. Мягкой губкой Стэйси размачивала засохшие кляксы плоти на стекле и гладкой поверхности флаера, потом осторожно соскребала их. Дело шло медленно, буровато-серая клейкая корка успела порядком затвердеть. Потом к ней присоединился Дэн, и в четыре руки дело пошло быстрее. Хотя куда им торопиться? Ни о каких пробежках и прогулках теперь даже думать не хотелось. За целый день Тедову любимую игрушку они точно отмоют, а впереди таких дней еще сколько… Кто знает, когда они отсюда выберутся. А пока не выберутся, Тед останется лежать под стеклом криокамеры, корабль без него будет непривычно тихим и пустым. Она не могла представить себе жизнерадостного шумного пилота безруким калекой. А Ланс? Он, с его привязанностью к Теду, уже и теперь чувствовал себя не в своей тарелке, что с ним будет через неделю-две? Около них разгорался солнечный день, теплый, пропитанный запахом трав, пронизанный свежим ветерком, обманчиво ласковый. Вся эта предательская планета обманчиво ласковая. На душе скребли кошки — какое верное выражение! Когда Дэн забрал ведро и ушел за чистой водой, Стэйси снова вспомнила те мимолетно брошенные слова о себе: «меня изготовили», и это больно царапнуло по сердцу. Как будто речь на самом деле шла о кофеварке, пылесосе или флаере. Каково это было, чувствовать себя не просто нелюбимым ребенком, каким была она, а вещью, изготовленной по чьему-то заказу? И знать, что у любой вещи имеется гарантийный срок службы, после которого… после которого… Нет, не думать об этом, но... как бы так потихоньку, незаметно узнать, сколько может прослужить процессор? Дэн вернулся, и они продолжили работу, во время которой было проще не думать о пугающем и неприятном. Флаер был уже почти полностью отмыт, когда Дэн вдруг замер, как будто прислушиваясь, потом обернулся к ней и невозмутимо, буднично сообщил: — Похоже, нас нашли. Маша говорит, что в пределах прямой связи появился корабль и вызывает Мозгоедов. Затем снова застыл, как будто напряженно вслушивался в себя. Потом молча, не говоря ни слова, бросил губку в ведро и двумя огромными прыжками оказался при трапе, а потом запрыгнул в шлюз. Оставив потрясенную девушку опять терзаться комплексами своей человеческой неполноценности.
