Длинная ночь
8 августа 2018 г., 14:55
Когда Дэн спрыгнул вниз, Стэйси не закричала. Кричать от страха она разучилась давно. С тех самых пор, как ее впервые избил пьяный отчим. Она тогда была слишком испугана и слишком мала, чтоб понять, что её крик доводит его до исступления и он становится почти невменяемым. Именно тогда он сломал ей руку и, может быть, убил бы, но она от боли и ужаса отключилась, и это ее спасло. Она очень быстро научилась переносить удары молча, лишь сжимаясь и цепенея. Огромное перенапряжение нервной системы, страх и боль, которые она чувствовала, прорывались наружу не криком, а судорожным сведением мышц, таким, что ногти впивались в ладонь. Вот и сейчас, в тот момент, когда, казалось, оборвалось сердце, она только еще сильнее стиснула «замок» скрещенных рук.
Длилось это всё какие-то краткие секунды: ощущение падения, выбивающий воздух из лёгких момент приземления, снова секундное чувство невесомости, опять удар, несколько упругих толчков и остановка. Стэйси открыла глаза, не без труда разомкнула сцепленные пальцы и «стекла» на груду щебня: ноги не держали. С тревогой и растущим потрясением смотрела на Дэна — вроде бы никаких видимых повреждений, если не считать длинную ссадину, тянущуюся по тыльной стороне кисти и предплечью. Где-то, видимо, приложился о камень, чтоб удержать равновесие. Но стоит твердо, падать не собирается, только взгляд… странный. Направленный в себя.
— Ты как, — спросила, недоверчиво вглядываясь ему в лицо, — ты не ранен?
Он отозвался не сразу, выныривая из своего отрешенного состояния, но вынырнув, ответил спокойно и буднично:
— Ничего серьезного, повреждения некритичны. Критично время, Рыжая, так что давай выбираться отсюда. И, по возможности, бегом.
Бегом у них не получилось. Только что обвалившийся склон был неустойчивым, мелкие камни осыпались под ногами, на глыбах покрупнее нога соскальзывала, норовила попасть в пустоты между валунов. Дэн прокладывал дорогу, проверяя выступы и точки опоры, подтягивая девушку за собой, не карабкался, а скорее взбегал по склону. С лёгкостью, недоступной обычному человеку. И уж точно никакой человек не был бы способен так легко передвигаться после прыжка с такой высоты на камни. Обычный человек вообще не был бы способен передвигаться.
Но задумываться над этим сейчас было некогда. Сюда, в ущелье, местное солнце уже не дотягивалось совсем. Синеватые тени залегли в только что образовавшейся долине, сгущаясь в мутный сумрак. Пугающий красноватый свет дорожками струился через эту мутную пелену пыли, медленно оседающую после обрушения тысяч тонн горной породы. Скорее бы выбраться наверх, на покрытую травой равнину, где еще догорал закат! И она изо сил всех карабкалась по неровным камням, порой ударяясь и соскальзывая, стараясь игнорировать ноющую боль в перетруженных мышцах и не выдать, как она устала. Дэну ведь наверняка еще хуже, хоть он и не показывает. «Повреждения некритичны», сказал, но кто знает, какие это повреждения? Это не может не болеть, ведь она знает, что у киборгов тоже есть болевые рецепторы…
***
Через ущелье они, можно сказать, перебрались. Но как бы не оказалось слишком поздно. Расстояние до корабля, если считать реальное расстояние, а не соединяющее две точки по прямой, составляло сейчас более шести километров. Вышли-то они значительно ниже оптимальной трассы возвращения. Будь он в лучшей кондиции, пробежать эти шесть километров ничего не стоило бы, успел бы до заката точно… Но сейчас ему нужно будет бежать за двоих, а программный расчет процентов работоспособности системы едва дотянул до цифры 60. Причем повреждения локализованы именно там, где они меньше всего нужны: в ногах. Сейчас бы ему не бежать, доканывая перегрузками травмированные связки и мышцы, а принять горизонтальное положение и включить ускоренную регенерацию. Крутой каменистый склон постепенно переходил в поросшую высокой травой равнину. Еще немного, и можно будет пуститься бегом. Но тоже вот затык: продираться напрямую через густые заросли не получится, а тропинки, вытоптанные местным зверьем, ведут куда угодно, только не прямиком к кораблю. Вот и эта тропа ведет к реке, явно оживленная и регулярно использующаяся. Местами куртины травы вдоль неё как будто покошены или срезаны, а может, и просто объедены — на месте мягких молодых верхушек зияют дыры. Нет, всё-таки срезана, вот на этих плоских камнях ее сушили: на земле лежат несобранные клочки сена, а тут вообще оставили на камне целую охапку. То ли не успели собрать, то ли оставили досушивать. Значит, местные обитатели всё же прячутся где-то поблизости. Сканирование поверхности ничего не дало. Сканеру тоже приходилось продираться через помехи, но если ему верить — в радиусе трехсот метров в окружающей пампе не находилось никаких крупных теплокровных объектов. В воздухе, к счастью, тоже. Как говорит Тед, воздух чистый. Пока. К сожалению, система не может рассчитать точное время появления летучих тварей. Неизвестно, сколько времени у них в запасе. Та крылатая дрянь летает быстро, и когда сканер её засечет, у них останутся считанные минуты для спасения. Насекомые реагируют на движение и на инфракрасное излучение. Если сохранять неподвижность и снизить температуру кожных покровов до температуры окружающей среды, он стал бы для креветок невидимым. Но люди не умеют произвольно снижать температуру тела… Стоп! Что это? Тупичок, оканчивающийся под скалой в восьми метрах слева по курсу. Сканирование грунта показывает наличие объемных пустот. Вот там, под той каменной плитой, где лежат отвалы недавно выкопанного песка и куда сворачивает ответвление тропинки. Ведет под плиту, в лаз, приваленный сейчас изнутри большим плоским камнем. — Рыжая, кажется, мы нашли укрытие. Может хозяева потеснятся? Еще одно сканирование и анализ ситуации. Под скальным выступом система воздушных камер, соединенных между собой переходами. Общий объем пространства порядка… порядка двадцати шести кубических метров, глубина залегания до трех с половиной метров. В одной из камер система зафиксировала наличие восьми теплокровных объектов весом от четырех до пятидесяти двух килограммов. И, судя по тепловым контурам, это не летающие твари. Расчет времени, необходимого для того, чтоб добраться до транспортника… пятнадцать минут. Ну, может, десять. Если бежать в экстремальном режиме, не обращая внимания на нарастающие повреждения тканей. Есть ли у них такой срок? Наблюдения прошедших нескольких дней показали, что летающая пакость хронометрами не пользуется и не вылетает из укрытий с точностью до минуты. Очень может быть, что этих пятнадцати минут и нет. Дэн еще раз попробовал связаться с капитаном по комму. Ничего, лишь серая рябь, шипение и пощелкивание. Обвел глазами сгущающийся сумрак, опустился на корточки к замурованному входу и надавил на каменную «дверь». Плита, видимо приваленная чем-то тяжелым изнутри, поддалась не сразу. Из-под земли послышался шорох, писк и возбужденное щебетание. Воздух, вопреки ожиданиям, не был сырым и затхлым. Пахло зверем и, неожиданно, сеном. Навигатор не без труда протиснулся в узкий лаз, уровень грунта внутри оказался несколько ниже тропинки. Глазам киборга не нужно дополнительное освещение, и не нужно время на адаптацию зрения. В темной норе, выкопанной под скалой, пряталось восемь созданий, похожих на земных сурикат, но увеличенных почти до размера шимпанзе. Три взрослых особи и пятеро детенышей разного возраста. Семейная группа. Вот они, выходит, местные аборигены. Щебетание, скорее испуганное, чем пугающее, быстро стихло, и на Дэна вытаращилось восемь пар глаз. Круглых, с расширенными зрачками — они смотрели на него то ли в ужасе, то ли в изумлении, сбившись в кучку у противоположной стены. Они не двигались: нападать, очевидно не собирались, но и бегством спасаться не спешили. Может не боялись людей, а может, просто боялись меньше, чем ночных охотников. — Давай сюда, Стась, — Дэн говорил негромко, стараясь не испугать обитателей подземелья. — Спускайся потихоньку, без резких движений. Стэйси осторожно влезла в отверстие. Глаза сначала не видели вообще ничего, но Дэн не разрешил ей сразу же включить фонарик. Минуту спустя в тусклом лучике встроенного в комм «светлячка» она увидела тех, в чье жилище они вломились. Точнее, увидела главным образом глазищи, отражающие из дальнего угла свет фонарика. — Если ты боишься, я мог бы их отсюда выгнать. Но вообще-то уровень агрессии низкий. — Не надо, — девушке аборигены тоже не показались агрессивными. — Им же тоже деваться некуда. Тем более, они тут хозяева. Это ведь те, предразумные, да? Всё так же аккуратно, не делая резких движений, Дэн привалил плиту на место, закрывая вход. В боковом отнорке рядом оказалось высушенное сено, и они, по примеру хозяев пещеры, расположились на нем. Ошарашенные «сурикаты» переглянулись, что-то тихо прочирикали, но выгнать пришельцев не пытались. Стэйси выключила подсветку, чтоб ни их не пугать избыточно, ни себя. Все равно в слабом свете ничего не видно, кроме оранжевых отсветов их глаз. Дэн тоже отключил ночное зрение: полная темнота пугала девушку меньше, чем горящие красноватые точки. Они тихо лежали, прижавшись друг к другу и прислушиваясь к происходящему снаружи. Ночная жизнь входила в свои права.***
Лицо Теда как будто окаменело, как и руки, сжимавшие штурвал. Флаер упрямо накручивал круг за кругом над быстро темнеющей равниной. В свете его бортовых огней заполошно метались крылатые существа, напоминая густую метель. Видимость практически пропала. И из-за того, что стекло покрылось слоем слизи от разбившихся о него насекомых, и из-за того, что везде, куда ни падал взгляд, было видно лишь мельтешение бледных членистых тел и поблескивающих крыльев. Тед вел машину медленно, на бреющем, надеясь если не через стекло, то хотя бы на мониторе разглядеть хоть что-нибудь. И одновременно боясь это «что-нибудь» увидеть. Станислав перестал нажимать кнопку вызова и выключил бесполезный комм. Поздно, они не успели… Не успели, чёрт возьми, на какие-то пару минут, из-за дурацкого, нелепого стечения обстоятельств! Голова стала пустой, как колокол, и это «не успели, не успели» звенело в сознании надоедливым эхом. Нужно было бы дать команду на возвращение, иначе они еще и сами разобьются или, по меньшей мере, машину разобьют, но… Станислав не мог заставить себя подать команду, это означало бы окончательный и безоговорочный конец. Полный крах надежд, последнюю точку. Ланс сидел сжавшись, испуганно переводя глаза с одного на другого. Тед и капитан уже давно не проронили ни слова, и на лицах их читалась безнадега, боль и растерянность, что пугало больше всего. Люди всегда знали, что нужно делать и как, но сейчас они были подавлены и явно не имели представления, что делать дальше. Это было плохо, очень плохо. Он и сам пытался связаться с Дэном по внутренней связи, но та и при идеальных условиях функционировала в радиусе полукилометра. А сейчас сигнал дробился и вяз в месиве посторонних сигналов. По стеклу мазнул крылом «птеродактиль», ловко уклоняясь от столкновения. Станиславу стало не по себе, когда он представил лобовое столкновение с этой тварью. Наверное, кляксой на стекле не отделаешься. А ведь здесь есть и еще более крупный хищник, размерами лишь немного уступающий легкому флаеру. Как бы то ни было, необходимо возвращаться на КМ. Почти час уже прочесывают пространство между кораблем и горами. Столько времени снаружи без средств защиты не продержится никто, даже декс шестой модели. На нем, на капитане лежит ответственность еще и за жизни Теда и Ланса, а еще Вениамина и Михалыча, оставшихся на корабле. — Возвращаемся, Тед, — голос капитана прозвучал глухо и не по-командному. — Их здесь просто нет. Возможно, они где-то укрылись. Тел ведь мы тоже не нашли, хотя прочесали все тропы вдоль и поперек. Тед не успел ответить. Воздушная волна при очередном развороте флаера растрепала и прибила к земле высокую траву, и перед глазами пилота возник зловещий шевелящийся сгусток креветок, пирующих на добыче. Под кишевшей массой были видны лишь очертания, напоминающие небольшую скорченную фигурку человека. — Твою ж, — сдавленно прохрипел Тед и резко бросил машину вниз, не заботясь о мягкости посадки. Едва флаер коснулся земли, Тед рывком распахнул дверь, бросил Лансу короткое резкое "держи штурвал!!!" и, выскочив наружу, принялся голыми руками разгребать копошащихся насекомых. Остолбеневшего на секунду Ланса, заметавшегося между приказом и программой телохранителя, привел в чувство крик капитана: — Тащи его обратно, быстро!!! Повторять не потребовалось, киборг стремительно выпрыгнул в освещенную полосу, где ошалевшие от снопа яркого света креветки бестолково метались в воздухе. Оторвать Тела от поедаемой жертвы оказалось непросто. С яростным упрямством он пытался давить и отбрасывать членистоногих тварей, но на место убитых лезли десятки новых, кусая его за руки и пытаясь урвать кусок плоти для себя. Наконец Ланс просто поднял его, скрутил и, стараясь прикрыть собой от нападения кусачих тварей, втащил обратно в машину. Вместе с ними внутрь влетело и заметалось по кабине десятка два креветок. Станислав, успевший перебраться на место пилота, схватил чью-то куртку и принялся наотмашь лупить по ним, пока не перебил всех. Лицо Теда было искажено, руки, искусанные в кровь, чернели и опухали на глазах. Лансу тоже досталось, многочисленные ранки на руках, лице, шее хоть и не кровоточили, но тоже на глазах вздувались волдырями. Почему им не пришло в голову захватить пару легких скафандров??? Рванули второпях и вот… — Это не человек. — В ярком свете фар Станислав видел, как прожорливые воздушные пираньи, обглодав жертву, разлетаются в стороны, оставляя после себя обглоданный костяк. — Это не человеческий скелет! Останки, лежавшие перед ними, не могли принадлежать ни человеку, ни киборгу. Капитан на миг почувствовал облегчение: кто бы то ни был, но это точно не их пропавшие мозгоеды. Но облегчение пришло действительно лишь на миг и тут же уступило место тревоге. Раны от укусов сами по себе, может, и не опасны, но судя по состоянию пилотов, твари при атаке еще и впрыскивают какой-то токсин. — Держитесь, парни, — бросил Станислав как можно более оптимистичным тоном. — Ланс, за Тедом присмотри. Неуклюже поднял машину в воздух, развернулся и направил ее обратно к кораблю.***
— Дэн, у тебя температура? Ты весь горишь! После того, как главная опасность (быть съеденными заживо) миновала, на передний план настойчиво полезли другие проблемы. Связаться с капитаном так и не удалось, и Стэйси мучало, что остальные мозгоеды не знают, где они и в порядке ли. Что сейчас чувствует Станислав Федотович, доктор, Тед? И почему Тед с Лансом не вернулись вовремя??? Может, и с ними тоже что-нибудь случилось? От переживаний девушку начало трясти. Впрочем, трясло не только от переживаний. На прогулку они выбрались в легкой одежде: на Стэйси были лишь шорты и обычная майка с коротким рукавом. Днем этого было вполне достаточно. Хоть с гор и тянуло холодом, но местное солнце пригревало, и они, разгоряченные быстрой ходьбой, чувствовали себя отлично. Но после захода солнца температура начинала быстро падать. Здесь, под землей, она, конечно, не опустится до плюс десяти-двенадцати, как на поверхности, но тем не менее была далека от комфортной. Ещё же есть охапка сена, на котором лежится мягче и теплее. И еще можно прижаться друг к другу. — Дэн, у тебя температура? Ты весь горишь! — Для регенерации наиболее благоприятна температура сорок целых и две десятых. А потом, тебе же холодно? Ну да, не тепло. Но всё равно к щекам прилил жар. Какая же она дура! А еще на медсестру учится! Любая царапина или ранка воспаляется с местным повышением температуры. А у Дэна наверняка множественные травмы, пусть внешне и незаметные. Она опять забыла, что организм у него не совсем человеческий. Вернее, совсем не человеческий. Захотел и произвольно поднял себе температуру тела до точно установленной границы. Захотел — и включил себе инфракрасное зрение или там сканер. Вон и та ссадина на руке стянулась за каких-то пять минут. Не то, чтобы она ранее об этом не размышляла. Размышляла. Но как-то отстраненно, думая о киборгах вообще, а не об этом конкретно. Наверное, потому, что ведет он себя обычно как человек. Да, слышала (и читала) о боевом режиме и прочем… Но видела лишь однажды, мельком, на краткий миг, когда сама была на грани обморока, на той фреанской ферме. Но потом все закончилось, и Дэн по жизни был… как обычный парень. Ну не совсем обычный, конечно, не по виду сильный, очень подвижный и гибкий. Но ведь и люди бывают с отличной координацией движений, те же спортсмены-гимнасты. И бегуны, и те, кто прыжками занимается. Или например скалолазы, способные без снаряжения взбираться на отвесные стены с ловкостью таракана. Но Дэн-то не просто человек с отличными физическими данными. Ни один человек не натренирует у себя такую быструю реакцию, а уж тем более способность видеть в полной темноте и даже через слой земли. Прыгать с огромной высоты, не переломав ноги. Повышать или понижать у себя температуру, скорость выделения гормонов или их выведения из тела. Определять точный химический состав пробой на язык. Определять физическое состояние своего тела и чужого. И… психическое состояние тоже, не расстроен ли человек, не врет ли. Да много еще чего может, вот просто так, походя, легко, как супергерои из фильмов, которые Тед с Лансом иногда смотрят. Только Дэн не выдуманный супергерой, а настоящий. Он… Он такой, а она… Из-за нее они и вляпались, и капитан сейчас нервничает из-за неё. Будь Дэн один, он давно бы перебрался через каньон и вернулся бы на корабль. Из-за неё он рисковал собой… Да кто она вообще? Неудачница, ничейный бродячий щенок, подобранный из жалости на помойке. Тощая, некрасивая и бестолковая дворняжка…***
Стремительное повышение стрессовых гормонов, прерывистое дыхание, спазм. Отходняк после того, как главная опасность миновала? — Рыжая, ты в меня пореветь не хочешь? Сначала торопливое «нет», неубедительное, процент истинности менее восемнадцати; потом через несколько секунд виноватое «да» — колеблющееся, но гораздо более правдивое, с процентами выше девяноста. А потом лицо, уткнувшееся в плечо, и беззвучное истекание слезами — как это у неё водится. Плакать вслух, видимо, отучили в детстве. Сначала «нет», не потому, что хотела обмануть, а потому что очень не хочет казаться слабой. Стыдится (или боится?) показать свою слабость? Но как ни крути, она — самая слабая в команде, уж хотя бы потому, что она ХХ. Полли ведь тоже была самой слабой, но нисколько не комплексовала по этому поводу. Скорее, наоборот. Они — такие разные. Полли — энергичная, эмоциональная, непосредственная. Её, как и Теда, сразу много и порой было даже слишком много. Иногда даже хотелось отвесить подзатыльник. Дружеский... Рыжая — незаметная и ненавязчивая. У Полины если веселье — то бурное, если страдашки — то по полной программе. Рыжая сдержанна, даже ему бывает трудно определить ее эмоциональное состояние, не то что ещё его причину. Все держит в себе, а потом вот — ревет тебе в плечо, выпуская накопившиеся эмоции. Главная черта — мягкость и покладистость, он ни разу не видел ее недовольной или, тем более, рассерженной. Но разве это обязательно признак слабости? Была бы слабой — давно бы сломалась. Характер мнется, даже если на него давят излишней любовью. Или мнется, или человек уходит. А под ударами он или ломается, или становится тверже. Хотя на первый взгляд и не видно, но Рыжая, несмотря на внешнюю нерешительность, внутри имеет крепкий стержень. По сравнению с Полиной она гораздо самостоятельнее и практичнее, знает чего хочет и умеет этого добиваться. Боится, но ведь шагнула же за привычный порог в неизвестность, имея очень низкий процент вероятности успеха. Но сейчас эмоциональный фон у неё что-то совсем дрянной. У него, конечно, тоже, как говорится, на душе скребут кошки из-за того, что невозможно сообщить своим людям: с нами всё о-кей. Но ее это, видимо, всерьёз забрало. Дэн взял ее за руку. Совсем ледяная. Положил ее себе на грудь и прикрыл своей ладонью. — Слушай ритм сердца. Считай удары. Замедлить ритм сердечной деятельности? Да/Нет. Да.
