Обнаженная кукла. Ария первая

      — Микаге, с Днём Рождения! — к молодому богу Земли подошла милая девушка с кудрявыми огненными волосами.        Светловолосый улыбнулся и аккуратно взял вещицу, завернутую в красивую праздничную обертку с бантом. Парень развернул подарок, в коробке лежала одна пара очков с прелестной оправой, по бокам которой были красные камни.       — Я заметила, что ты уже давно мучаешься при чтении рукописей и часто пропускаешь множество слов при переписывании неё. Подумала, что тебе они понравятся… — девушка держала руки в замке за спиной. Она вечно носила всякие украшения, любила, когда они так красиво блестели на солнце. Только вот большинству богов это не нравилось, звон всегда их отвлекал, но только не Микаге.       — Спасибо, Атлантика! — светловолосый накинулся на богиню с обнимашками и чуть ли не повалил её на пол в храме, на что она рассмеялась.       — Микаге, осторожней, а то точно в лепешку меня превратишь! — со смешинкой ответила та.

***

       Я открыла глаза. Этот сон… Это не мои воспоминания, а… чужие.        Атлантика дала мне несколько рукописей и задала задание: прочитать их все до следующего урока. Тогда она не обучала меня магии, она была слишком напряженной, видимо, эта богиня ведёт себя так всегда.        Богиня Счастья поражала своим добрым взглядом, глаза были словно два Солнца, такие чистые и непоколебимые.        Она объяснила, что Астрал — другое измерение, в котором время течёт совершенно иначе. Здесь пройдёт один час, там же все шесть. Поэтому я отсутствовала всего полчаса, никто меня даже не искал, ведь Томоэ готовил ужин, а Мизуки убирал храм. Правда, голова немного кружится из-за такого набора информации.        Но я не могу понять: почему мне нельзя ничего говорить Томоэ? Я ведь не занимаюсь ничем плохим. И к тому же, это настоящая богиня Счастья.       — Нанами, вставай уже! — последнее время я стала запирать дверь в свою комнату, так как этот чертов лис каждый божий день стягивал с меня одеяло и орал так сильно, что закладывало даже уши.        Он не ходил сегодня к Тануки. Он был в своей комнате, но я уверена, он не спал. Его дыхание, за соседней стенкой, я слышала так отчётливо, как и то, что он часто переворачивался. Он такое сказал про Ичиро. Нет, вроде он говорит так про всех, но я просто устала, не выдержала. Знаете, если наполнять каждый день по капле кружку, когда-нибудь жидкость польется через край.       — Иду-иду! — отвечаю я, потягиваясь на футоне. Вновь надеваю школьную форму и натягиваю на плечо сумку.       Одиноко стоящий темноволосый парень неустанно теребил в руках два билета в кино, а я беззаботно шла вприпрыжку со своим хранителем, который выглядел так, что можно было подумать, будто он вообще ничего и никогда не чувствует. Я, честно признаться, не знаю, правда это или нет. Только залезть ему в голову — единственный способ выяснить, чувствует ли он ко мне хоть что-нибудь…       — Привет, Нанами! Привет, Микаге, — Ичиро мягко улыбнулся и быстро подбежал ко мне. — Мы вчера не договорили, но вот билеты в кино на этот вечер в шесть часов.Ты сможешь? — он покосился на Томоэ, но ничего не сказал.        Мне было жутко неудобно ему отказать. Но вид у Томоэ был худшим из худших, каждая его венка выступала на шее, нервно пульсируя. Челюсти сжаты, как и кулаки. Он держался из последних сил, но ничего не говорил. Я уверена, что если даже я соглашусь, он ничего не скажет, но всеми фибрами души будет против. А знаешь что? Мне плевать! Хоть раз я могу поступить так, как хочу я, а не ты?!       — Хорошо, Ичиро, встретимся около школы в пять, — ответила я, улыбаясь.        Томоэ дернулся, ещё сильнее напрягаясь всем телом. Как я и предполагала, он ничего не сказал, только так злобно посмотрел на бедного парня, что мне самой стало не по себе.       — Нанами, это круто! Ты идёшь на свидание! — заверещала Ами, прикладывая к груди руку.       — Я поздравляю тебя. Один шаг сделан, — рыжеволосая подмигнула мне, кивая головой в сторону поникшего хранителя.       — Спасибо, — я вздыхаю и смотрю, как новая толпа девочек с нехилыми формами окружили скучавшего Томоэ. Я поморщилась. Они так похожи на Тануки, такие же глупые и такие же шлюхи.        Уроки были как обычно невыносимо скучными, но тем не менее я выдержала весь день. Томоэ не проронил ни слова, даже когда мы пришли в храм. Он хлопнул дверью в свою комнату и всё. Может, я поступила неправильно? Он так себя ведёт, что сердце невольно обливается кровью. Стыдно… Но и перед Ичиро тоже неудобно.       Я закусила губу и вздохнула. Если он захочет со мной поговорить, то поговорит. Мизуки сегодня в храме не было, как и Оникири с Котецу, они пошли за покупками в новый торговый центр. Ладно, нужно идти одеваться, у меня остался лишь один час…

***

      — Эта богиня Земли,— я ходила из стороны в сторону и массировала указательными пальцами виски. — Как мне выбраться из этого чёрного зеркала? — спросила я у стен, которые эхом отражали мой вопрос.       Здесь моё настоящее тело, а эфирное сейчас в храме. Благо, что Нанами ничего не подозревает. Чертов Оокунинуши! Как он мог запереть меня здесь, в это ужасное место?! Ну нечего, как только выберусь отсюда, то он горько пожалеет о содеянном.        Ненавижу зеркала. И он это прекрасно знает. Все боги видят там самих себя, я же вижу её…        Эта заколка Нанами так напоминает мой подарок, тот же узор и форма, разве что цвет бутона отличается. Этот ее взгляд, точно такой же, как и у Нанами. Такой же добрый и такой… верный.        И каждый раз переводя взгляд на стекло, я со всем осточертением бью кулаком по стеклу, раскалывая на части. Но оно вновь собиралось в единое, возвращая прежний облик. Только раны на руках заживали так же быстро из-за совершенной регенерации. Но вот сердце постоянно кровоточило, а регенерация не помогала.        Нанами пригласили на свидание? Теперь ясно, почему Томоэ так расстроен. Глупый лис, признайся ей уже, не то потеряешь её. Твои чувства такие сильные?        Я водила рукой по водной глади и смотрела на картину происходящего со стороны. Так странно, но это зеркало даёт мне чувствовать или даже слышать всё, что думает и ощущает кто-то из этих двоих.        Нанами вернулась в храм и быстро переоделась в нужную одежду для свидания.О нет-нет-нет, тебе не идёт синий, детка. Она улыбнулась и одела зеленое тёплое платьице. Неужели ты слышишь меня? Хотя нет, такое невозможно. Ты так красиво подвела глаза.        Я уже привыкла к одиночеству. Правда, первые столетия было почти невыносимо. Я сходила с ума, проклинала беспрерывно несколько лет Оокунинуши, но потом молчала, просто думала, осмысливала всю свою жизнь. Я пыталась умереть, но не вышло. Бессмертные боги не могут умереть, это как об стенку горох.        Я часто закрывала глаза, концентрировалась, и тогда у меня получилось создать эфирное тело за пределами этого чёрного зеркала. Таким образом я выбиралась из этого места, перемещалась по стенкам разума в другое тело. Так я жила в тайне от других богов, часто пряталась, а потом приняла облик птицы Феникс.        Это помогало хоть как-то унять внутреннего дьявола, который бушевал уже многое время. У меня было много времени, чтобы все обдумать.        Я нервно усмехнулась, а затем и вовсе потеряла контроль над собой. Мой безумный смех скорее напоминал хохот ведьмы, которую хотят сжечь на костре, эхом отдавался от стеклянных панелей. Как же я опустилась до такого?        Их и богами нельзя назвать. Никогда не разделяла с ними ничего, кроме приветствия. Уж слишком они надоедливые существа. Эти пафосные речи и притворные улыбки, от которых хочется просто заткнуть уши. Они ведь даже не умеют любить… Они любят в равной степени всех, но испытывают своего рода эгоизм. Терпеть их не могла никогда, конечно, не всех.        Были и те, к которым я испытывала что-то необычное, несвойственное моей натуре, но это было лишь на подсознательном уровне, но иногда позволяла себе вольности. Как же я любила… Микаге. Нет, не в плане романтики, это было намного глубже. Он был мне настоящим другом, ну и есть. Правда вот, он не знает, что я не исчезла.        О, как же я опустилась до такого?..       — Ты можешь объясниться? — задаёт вопрос Оокунинуши, поднимая вверх брови, а я лишь надменно усмехаюсь.       — Тебе? Я? Похоже, трон тебе не пошёл на пользу! — усмешка красовалась на моих губах, а руки, как всегда, были у подбородка, хоть я и стояла на ногах, которые не были ватными. Абсолютно, не впервой слышать такое от других богов.        Слышится шепот со всех сторон. Богиня плодородия ставит руки в бока и ехидно поднимает уголки губ, Отохико же пьёт саке и лишь изредка удивленно распахивает глаза. Краем глаза вижу Микаге, он растерян, его глаза мечутся в испуге. Он не должен видеть меня такой. Но я не могу ничего изменить.       — Как ты могла удочерить Инари?! Она же демон!...