Обнаженная кукла. Ария первая

       Момодзоно вздохнула. Она надела зеленое платье с красивым воротником и белым поясом со стразами. Выглядело просто, но со вкусом. Нанами подвела стрелки белым карандашом и накрасила ресницы тушью, делая их ещё длиннее. С помощью каблуков богиня «выросла» и выглядела сногсшибательно.        Девушка ещё немного покрасовалась у зеркала, а затем начала натягивать куртку, но услышала странный шорох. В храме были только Томоэ и она. Юную особу передернуло. Чутье подсказывало, что не нужно идти в комнату своего хранителя, но Нанами, как всегда, его не послушала. Сколько раз сваливалось на её пятую точку всяких приключений, но и в этот раз она не сможет выйти сухой из воды.        Нанами вздрогнула и начала медленно двигаться вперёд по коридору. Ноги подкашивались, а сердце бешено стучало, тело практически отказывало повиноваться Момодзоно, но она не останавливалась.       — Томоэ, все хорошо? — ещё один шорох, но теперь более громкий. Богиня шумно сглотнула. — Томоэ? — спросила она у пустоты.        Внутренний голос подсказывал богине об опасности, но она не слушала его. Она была в состоянии шока. Не понимала, что сейчас лучше послушать своё чутье и бежать на все четыре стороны, но…        Вмиг когтистые руки прибили хрупкие запястья над каштановолосой головой своей хозяйки. Нанами была в шоке, её карие глаза заметно побагровели от страха. Перед ней был её же хранитель, который грубо прижимал её к стенке храма всем телом. Его взгляд был настолько колючим, что Момодзоно хотела отвести взгляд, но…       — Посмотри на меня! — требовательно прорычал демон, наклоняясь к шее своей хозяйки и опаляя и так гусиную кожу. Его язык коснулся чуть шероховатой поверхности, и Нанами раскрыла рот от таких действий её любимого.        Лиса же мучительной судорогой сводило желание. Вот она, его богиня, так близко, а он сидит там один, в своей комнате, а ведь мог бы наслаждаться её прикосновениями, которых она лишила его в последнее время. Если лишить безумца успокоительного, долго он продержится? Правильно, чуть-чуть. А это «чуть-чуть» у лиса продлилось на полгода. Да, он ходил к Тануки, но Нанами не знает всей правды: он с ними не спал ровно с того момента, как они заключили ещё первый контракт. Он просто приходил выпить и расслабиться. Ему нравилось, что Момодзоно ревнует его, нравилось её злить и видеть её пухлые надутые щечки. Каждый раз, смотря на неё, лис практически стонет внутри себя, сдерживаясь, чтобы не накинуться на неё, словно зверь. А сейчас он под влиянием чувства ревности потерял контроль.        Лис губами провёл влажную дорожку от шеи к мочке уха и стал легонько её покусывать.        Он не железный, ему мало этих прикосновений и обычных слов. Он хочет её. До иссушения. Он бы не смог этого долго скрывать, все равно бы это открылось. Он любил её, он признавал эти чувства, но просто не мог ей сказать. Ему было невыносимо слышать её тихие всхлипы по ночам, он не мог её утешить, так как сам страдал. Может быть это и есть выход?        Он прятал свои чувства за маской холодности, но не смог слишком долго это делать. Она такая маленькая, милая, соблазнительная и такая сексуальная сейчас. Демон желает вкусить её плоть сполна и насладиться девичьими стонами любимой.        Девушка пытается оттолкнуть лиса, но не может. Она — жалкая, никчемная слабачка. Она ничего не может. Даже если применить силу слова, она не подействует. Должна быть уверенность и стальной голос для того, чтобы заставить лиса повиноваться, а так как ни того, ни другого в данный момент не было у юной богини, то и пытаться не стоило. Она заливалась слезами, не могла и слова выдавить из себя. Она понимала, что если он не остановится, то она лишится своей чести от «рук» собственного хранителя, которого любила и доверяла больше жизни.        «Какая же я жалкая…»        Томоэ снесло крышу. Его опьянял этот маленький кусочек власти, преимущества над бедной девушкой. Она зажимала колени, он же насильно их раздвинул коленом и упер его в стенку, таким образом не давая Момодзоно сдвинуть ноги. В нем проснулись все дьявольские начала, которые он так старался сдержать, но сейчас его клыки выросли раза в два, а глаза приобрели цвет жидкого янтаря. Нанами в ужасе наблюдала за его действиями.       — Не надо, прошу, Томоэ, что я тебе сделала? — слезно молилась маленькая богиня, а на Томоэ это не действовало.        Дикий зверь нашёл свою жертву. Разве лев даёт волю газели в своих лапах? Правильно, нет…        Томоэ не соображал. Пелена вожделения перекрыла все возможные раздумья.       — Ты же говорила, что я нравлюсь тебе, помнишь? — хриплый голос холодил Момодзоно, и она сотрясалась от каждого действия или же просто прикосновения своего хранителя. — Д-да, — её голос дрожал, а сама Момодзоно сотрясалась внутри от ужаса.        В это время Атлантика лежала на стеклянной поверхности и закрыла глаза, положив одну руку на лоб. Её многочисленные золотые браслеты с неисчисляемым количеством различных драгоценных камней звенели от каждого шороха своей хозяйки. Богиня сделала вздох вселенской усталости и перевернулась на другой бок, украшения опять зазвенели. Она вопросительно подняла бровь и зашевелила алыми тонкими, скорее даже идеальными, губами:       — Покажи мне тело Акуры-оу,— зеркало моментально предстало пред богиней, а та дотронулась до сверкающей глади.        Огненная гора Еми-Но-Куми поглощала тело великого Короля, но оно возрождалось вновь и вновь. Богиня всё ещё лежала на поверхности, она подняла голову вверх, её корона ничуть не сместилась с места, а лишь висюльки опять выдали свой, уже привычный для богини, звон.       — Это ненадолго… — вслух озвучила свои мысли богиня Счастья. Её золотистые глаза приятно сверкали, но сейчас они не выражали былого тепла, там не было даже холода — ровным счётом ничего.        Она резко встала, и новая волна звона раздалась в зеркальной комнате. Её осанка была бесконечно прямой, идеальной. Походка, присущая лишь царице, подбородок поднят вверх, а руки находятся на уровне груди в сломанном положении. Её босые ноги приближались к одной из стенок Зеркального Заточения, именно так и называлась тюрьма для этой богини.        Её взгляд был устремлён на своё отражение, но вместо себя она видела молодую девушку с длинными серебристыми волосами, на голове которой были два пушистые белых треугольника. Они часто подрагивали. Красивое кимоно с лилией не было слишком длинным, а рукава только три четверти. Она улыбалась, да так чисто.       «Как же ты похожа на неё, Нанами…»        Нанами же сейчас было совершенно не до улыбок. Она сотрясалась в гулких рыданиях, но её рот прикрывала почти белая когтистая ладонь лиса.       — Тише, тише. Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал? — бархатный голос посылал странные импульсы во всем теле Момодзоно. Разум неустанно боролся с демоном, тело же охотно отдавало себя. Нанами раздирало на две половины: на страсть и боль.       — Томоэ, не надо, прошу, — просила Нанами, вновь всхлипывая. Хранитель хмыкнул и быстро содрал с девушки платье, кусок ткани повалился к ногам юной богини, а та судорожно вздохнула, видя происходящее. — Томоэ, очнись! Не надо! — закричала девушка, когда когтистые руки коснулись застежки нижнего белья.        Это моментально подействовало на лиса, который, словно ошпаренный, убрал руки от своей жертвы. Неужели он смог побороть дьявольские начала? Момодзоно освободилась от своих пут и осела на пол. Слёзы текли по её милому личику, а Томоэ сглотнул. Он осознал, что перешёл за ту черту. Что он наделал?!       «Что я наделал? Я же мог… И подумать страшно…»        Нанами была унижена донельзя. Она раздавлена. Ей ужасно плохо. Рука дотронулась до плеча Момодзоно, но девушка отвернулась от лиса в испуге. Её ручки потянулись к платью и куртке. Быстро напялив одежду, Нанами заглянула в глаза демона, который сейчас готов был на все, лишь бы маленькая богиня его простила.       — Прости меня, прости, милая-милая Нанами. Я — дурак, прости… — но Момодзоно не дала ему договорить.       — Никогда больше ко мне не прикасайся, слышишь?! Это приказ! — громкий шлепок раздался в округе.Теперь на щеке лиса было красное пятно.        Она помотала головой несколько раз, а затем выбежала из храма, не обращая внимания на крики старшего хранителя.        Нанами всхлипывала, она рыдала. Её ноги несли куда угодно, только подальше от этого поганого лиса.       «Как он мог? Что я ему сделала? Что случилось?! Он что, решил так отомстить?! Мерзавец… Ненавижу…»        Всё бы ничего, но вот только из-за пелены слёз Момодзоно не увидела чёрное пятно на дороге. Слышен скрежет шин, а также громкий сигнал машины. Фары слепили глаза прохожим, и они прикрыли их рукавом. Тело маленькой богини безжизненно валялось на дороге. Окровавленная одежда добавляла к картине пущий ужас.        Атлантика как раз была рядом в своём эфирном теле. Она подбежала к богине и прикрыла рот, чтобы только не закричать.       — Вызовите скорую, кто-нибудь! — проорала она на всю улицу, припадая к телу очаровательной девчушки. Из глаз непоколебимой Атлантики, что вся увеяна золотом, лились хрустальные слёзы. Она плакала в жизни всего лишь один раз, когда потеряла самое дорогое ей существо.Это же был второй…

***

      — Инари, будь осторожнее! — крикнула богиня Счастья, неимоверно улыбаясь, видя, как лисица довольно вертит пушистым хвостом. Видимо, подарок пришелся по вкусу.       — Ой, да ну брось, мам. Куда я денусь?..