Обнаженная кукла. Ария первая

      

И добро — это зло для любви. Если отстрадал, уйди. Пытка для нас — наслажденье, экстаз. Сдайся им сам — слёз не жаль…

       Статуя из чистого хрусталя бесподобно блестела на свету прекрасных люстр в этом зале, который был полностью мраморным с оттенком лазури. Это творение точь в точь выточено по богине, только полностью обнаженная. Те же изгибы тела, те же вьющиеся волосы, те же чистые глаза.        Наверно, это можно назвать паранойей, но вот только этот «хрусталь» двигался, танцевал под знакомую, но такую забытую мелодию. Она делала пируэты во тьме, быстро двигаясь под нужный ритм, переставляя ноги, словно это заложено внутри неё. Будто какой-то механизм заставляет её двигаться так красиво.        На месте сердца внутри статуи было что-то алое, напоминающее кровь. Эта жидкость растекалась внутри фигуры, словно по венам. Но она не переставала двигаться.        Нанами открыла веки и сконфузилась. Она в повозке? Как? Богиня оглядела себя — уже другое кремовое платье с изящными узорами. Занавески прикрывали вид за пределами транспорта, а сидения были довольно мягкими.       — Какие люди всё же слабые… — скучающим тоном произнёс сидящий рядом силуэт.        Томоэ подпер голову рукой.       — Упасть в обморок на самом интересном! Молодец, — с сарказмом ответил демон, невольно цокая.        Момодзоно вздрогнула, понимая всю суть данной ситуации. Румянец стал приливать к скулам из-за воспоминаний.       — Сейчас мы едем в замок Акуры-оу, хочу показать ему свою новую игрушку, — недохранитель пахабно облизнул губы, смотря на скукожившуюся богиню от таких слов.        Повозка остановилась, и лис рывком вышел из неё, потянув за собой и Нанами, которая даже и не сопротивлялась. Она знала, смысла противиться не было. С Томоэ она чувствовала себя всегда защищённее, даже сейчас, когда он меньше, чем когда-либо, напоминал её Томоэ.        Пара шла по различным коридорам, а лис всё не разжимал хватку на руке девушки. Останется синяк, но она не скажет ему об этом. Зачем? Сейчас ему плевать, ну или почти. Открыв дверь в тронный зал, они встретились с надменным взглядом Короля, сидящего на троне и перебирающего в руках браслет своей невесты. Он так и не потрудился отдать его богине.       — О, Томоэ, я рад, что ты пожаловал! — Кровавый оскалился, как бы приветствуя своего брата и чуть привставая с насиженного места.       — Я тоже, Акура, — Томоэ же реагировал на встречу не так бурно, лишь фыркнул и подошёл ближе. Он хотел было начать свою новость и показать «куколку», но Король не дал вставить ему и слово.       — Я хочу тебя познакомить кое с кем! — аловласый улыбнулся, а потом повернулся к хрустальной лестнице, поднимая голову вверх. — Милая!        Сверху послышался шорох, а затем и вовсе мелодичный женский голос.       — Иду-иду! Что, подождать не можешь. И вообще, не зови меня «милой». — Был слышен стук каблуков, а вскоре появилась, словно мраморная кожа, рука с длинными изящными чёрными когтями.        Чуть после — длинное, казалось, бесконечное тёмно-синее платье, красиво облегающее стройную фигуру данной особы. Ткань как-то неестественно искрилась, будто исчерченная миллионами снежинок, отдавших своё сияние и блеск. Платье было с длинными рукавами, точно доходившие до запястий, а вырез таил в себе глубины. И наконец, показались золотистые кудри, которые немного посвечивались, непонятно от чего. Профиль девушки излагал её прямой аккуратный нос и идеальную линию губ. На макушке красовалась не особо мелкая корона в чертоге золотом.        На секунду мраморные очертания лица дрогнула непонятная гримаса. То ли сожеления, то ли ужаса, то ли разочарования. Взгляд золотистых глаз был полностью прикован к лису, который прищурил свои аметисты. Хвост дергался из стороны в сторону, высказывая его недовольство. Она все ещё держала хрустальные перила одной рукой, а рот чуть приоткрыт от изумления. Но через пару секунд, она вернула своё былое величие, гордо подняв голову и пройдя мимо него, краем глаза замечая донельзя удивленную Нанами.        Момодзоно стояла с распахнутыми глазами, в радужках которого читалось что-то невообразимое. Она удивлена, душа в смятении, тело дрожит. Как Атлантика оказалась здесь? Почему Акура её так зовёт? И почему она лишь посмотрела на неё, но ничего не сказала. Настолько царской походки она ещё не видела. Руки согнуты в локтях, а запястья трут друг друга на уровне паха, пока лопатки до такой степени выпрямленны ровно, что можно отчертить прямую в геометрической прогрессии. Каждый шаг, эхом отдавался от стен, она нарочно шла медленно, а быть может и по другой причине. Но она казалась непоколебимой…        Но на самом деле её всю трясло, а океан внутри бушевал. Гремел шторм. Все корабли канули в ветвь забвения. А лёд сковывал гримасу лица в надменности. Колко, больно и невообразимо жестоко. Она ненавидит его. А делать вид, что не знает — глупо. Поэтому она встанет рядом с другим демоном, ужасно похожим на него, и будет в упор смотреть в его аметисты, словно готовая его растерзать, будто они притворились детьми и теперь играют в гляделки. Да, ей ничего не остаётся, как сделать это. А Нанами? Ей будет хуже, если узнают об их связи. Пусть это причинит боль им обоим, но тогда будет шанс выжить у человеческой богини. Она её не бросила, нет. Просто сейчас у неё нет сил даже для перевоплощения, не говоря о перемещении в будущее.       — Томоэ, это моя будущая жена! — с гордостью заявил демон, при этом неимоверно притворно улыбаясь.        Лис ошеломлен. Только что на него вылили ледяную воду. Все бурлило внутри, но он лишь глухо засмеялся, да так противно и тошнотворно, что у Момодзоно появился рвотный позыв, который она сдержала, приложив руку ко рту.       — Ты что это, решил остепениться? — глядя прямо ему в глаза, проревел Томоэ на весь зал, увенчанный множеством различных диковинок и дорогих вещей.       — Ну да, почему бы и нет, — заявил аловласый, приподнимая брови вверх.        В зал проскользнул Меховой Шар и что-то невнятно пролепетал, заставив Короля ненадолго повернуть голову. Атлантика же стояла неподвижно, лишь длинные серьги немного покачивались от былых движений из-за инерции.       — Извини, братец, нужно поговорить насчёт войска. Я вернусь через некоторое время, — он отошёл от трона, но затем лениво повернул голову назад, устремляя свой взгляд на Атлантику. — Подружитесь… — сказал он тихим баритоном, выходя их тронного зала, оставляя Атлантику и Томоэ почти тет-а-тет за многие годы, лишь присутствие человека сдерживало их.       — Ну надо же, богиня Счастья! — притворно улыбнувшись воскликнул белый демон, в упор смотря на женский силуэт. — Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?.. Натянула свою эту идиотскую улыбку, а всё не оставляешь надежд. Твоя избалованная сущность напрочь лишена материнства, мудрости и ума. Лишь одна красота, которая способна лишь на унижения! — его голос был сладко-ядовитым, а глаза полыхали от такой дозы адреналина, он перешёл черту… — Как же ты любишь весь этот пафос! Ты так грациозна! Прямо как моя псина. А ты еще не видела её, верно, так я покажу, если захочешь, — с сарказмом проговорил демон, ощущая весь «сладостный» привкус мести от её выражения лица.        Богиня Счастья прикрыла веки и зажмурилась, будто это может стереть память, а зубы немного заскрипели. Она молчала. Ни единого слова, ни одного…       — Что, молчишь?! — Томоэ даже успел погладить пряди своих волос, ехидно улыбаясь и прожигая дыру в богине. — Слегла в постель к Королю и теперь думаешь, что подружишься со мной? Нетушки, шлюха, — он выплюнул последнее слово, которое заставило бедную девушку потерять опору под ногами и припасть к стене, высказывая своё истинное положение в данный момент. Так её ещё никто не унижал. Привкус боли этих слов совсем не пьянил её, а наоборот — резал на куски без наркоза.        Момодзоно была в шоке. Её Томоэ бы точно так не поступил ни с кем. Да, бывало, он грубил, был жестоким, но не настолько. Это вбивало её в стенку и загоняло в лабиринты сомнений. А если бы на месте Атлантики была бы она? Верно ли она выбрала его?        Ей хотелось успокоить богиню Счастья, но она не могла, будто что-то отчаянно вжимало ее в пол, не давая пошевелиться.        Томоэ чертыхнулся, а затем, взяв за руку Нанами, выволок из зала, бесцеремонно пихая её к выходу. Она обернулась и увидела, как богиня осела на пол. Дверь закрылась, и они оказались в полумраке, правда вот последнюю фразу услышала даже Атлантика:       — Чтоб она сдохла.        Богиня жалобно простонала и положила голову на колени. Её всю трясло. Океан высох и теперь её мучала жажда. Только вот чего? Больно и мерзко от таких неприятных ощущений. Она содрогалась в безвучных рыданиях потаенной себя — обнаженной куклы. Нет, слез не было, а лишь тихие стоны горя.        Неожиданно сильные тёплые руки подхватили её и понесли наверх. Она молчала, не видя ничего. Но она благодарна за то, что её вытащили на поверхность.       — Всё хорошо.