Обнаженная кукла. Ария первая

      — Юкиджи… — словно пробуя на вкус, прошептал демон, вновь вдыхая такой приятный аромат.        Нанами сидела, не шелохнувшись, всё наблюдала за этим лисом, который был сейчас не в состоянии здраво мыслить, но отчаянно пытался доказать обратное. Его скулы чуть порозовели то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, а может и от чего-то ещё, пока неведомового самой богине. Некоторые жилки проступили на почти белой шее, а тёплые глаза цвета фиалок налились теплом.       — Хочу спросить, Юкиджи, почему ты защитила Атлантику?.. То есть, ту девушку, с которой меня познакомил вчера Акура-оу? — Демон осекся, ведь, по его мнению, Нанами не знает, кто такая Атлантика.        Момодзоно чуть наклонила голову, в карих очах вспыхнула искра, а затем её сладкие уста издали данную фразу:       — Она не заслуживает такого обращения, — Её тон был ровным и спокойным, но лишь так казалось кицунэ. На самом же деле в ней боролись два чувства: любовь и гнев. А такая смесь чревата нехилыми последствиями.       — И почему же ты так решила? — с каплей надменности спросил один из высших демонов, чуть отдаляясь от своей собеседницы. — Ты её знаешь?       — Да, — твёрдо изрекла Момодзоно, чем повергла Томоэ в полный шок. Его зрачки неестественно сузились. — Немного… — дополнила богиня своё неробкое изречение, подумывая о побеге из покоев лиса, ведь если он так унизил богиню, то что же он сделает тогда с ней?       — Откуда? — он с интересом пододвинулся к Нанами и в полной мере теперь рассматривал юную особу.        Богиня Земли ойкнула. Рассказать нельзя — не поймёт. Не сказать — будет докапываться. Ну что ж, придётся применить свою старинную тактику женской логики. Ни пуха ни пера!       — Тебе это знать не обязательно! — раздраженно цыкнула Нанами и быстро встала с кровати, отряхивая невидимую пыль.       — Ну уж нет, ты мне расскажешь! — голос с хрипотцой вновь донесся до уха девушки, а тёплые руки легли на плечи. Чуть нажав на них, девушка вновь оказалась на том же месте, что и была.       «Вот же влипла…»

***

       Атлантика подняла голову на зрителей её вознесения. Вальс с Кровавым Королём — это что-то с чем-то. Ёкаи довольно хлопали в ладоши и переговаривались друг с другом, создавая много шума, от которого богине становилось не по себе.        Она потускневшим взглядом оглядела зал, украшенный золотом и красивой люстрой на потолке с различной живописью. Мраморный пол с изображением младенцем сверкали на свету, вызывая немое восхищение. Колонны прямиком из древнегреческой эпохи. Двери в красивых рамках позолоченны, а витражные стёкла бесподобно сияют. Длинные столы расположены по бокам полностью из красного дерева с заметными орнаментами. Каждый стул выполнен, по своему обыкновению, довольно изящно.        Здесь было дьявольски красиво. Словно её заманивают в сети, в клетку полностью из золота. Наряды, украшения, комната и сам замок — мечта. Но что же скрывается за этой коварной мечтой?        Акура-оу наклонился к шее юной девы и еле слышно прошептал обжигающим шепотом, мягко целуя одну из выпирающих ключиц:       — Иди за мной, — Он направился к своему трону, а девушка чуть оробела от такого отношения, но чуть позже пришла в себя и последовала за аловласым.        Король сел на свой трон, а Атлантика покорно встала рядом, смотря на демонов, что поглощали все угощения в неимоверных количествах, не заботясь ни о соседях, ни о своём виде.       — Садись мне на колени, — мягко попросил демон, богиня же уставилась на него, как на сумасшедшего.

***

POV Атлантика.        Словно загнанная птица на рынке. Я не могу даже шелохнуться, а от этого мне мерзко. Он сумашедший…       — Садись! — рявкнул он, быстро взяв меня за руку, заставив тело по энерции опуститься на предложеное место.        Ткань пропускает сквозь себя его тепло, и оно дурманом обволакивает все естество. Я забываю как дышать.        Что это за чувство? Почему мне так мерзко, но, в то же время, приятно? Почему я заливаюсь румянцем? Почему? Хотя ответа не требуется. Я знаю, что это…        Я держу спину идеально ровной. Спинки у моего «стула», нет, а значит облокотиться — упереться ему в грудь. А этой «радости» мне только не хватало…        Дрожь пробивает все моё тело.       — Ты должна поесть, — выдаёт он и протягивает тарелку с курицей. Я охотно беру из его рук угощение и поглощаю аккуратным действиями, чтобы не привлекать особого внимания.        Ещё немного и моя спина точно разобьется, как хрупкий фарфор. А он будто чувствует это и, кладя свои руки мне на плечи, привлекает к себе. От этой близости не по себе. Я поднимаю голову вверх и встречаюсь с его взглядом. Это продолжается несколько секунд, как после его губы накрывают мои.        Это восхитительно. Моё тело и душа ликуют, бьются в агонии. Страстно, глубоко и дерзко, но настолько нежно, что я ощущаю, как его язык ласкает мое нёбо. На глазах у всех. Хотя, не думаю, что кто-нибудь смотрит сейчас на нас. Может быть это неправильно, но ведь я люблю нарушать запреты.        Он отстраняется, а его руки касаются моей талии, чтобы удерживать меня в такой позе. На губах, которые по своей природе тёмные и бархатные, заметная ухмылка.       — Ты ответила мне, — ядовито протянул он, все еще держа меня в руках, как какую-нибудь вазу.        Мой мир рушится на множество осколков, я горю в собственных запретах и неистовом желании. Глаза застелает невольная дымка, а сознание абстрагируется от всего. Сейчас существуем только он и я, ничего более.        Мои глаза неимоверно расширяются от шока, а руки, которые я успела каким-то образом положить ему на шею, быстро возвращаются ко мне. Губы алеют пуще прежнего, а мраморная кожа белеет от стыда. Рот открылся в надежде хоть что-то сказать, но связки отказываются перечить, ведь он сказал правду.        Ему же нравится наблюдать за моей реакцией, вижу по глазам. В них плескается раскалённый янтарь, сам дьявол и наглое удовольствие.        В порыве гнева я выпаляю фразу, которая разрушит всё и вся.       — Я ответила лишь от безысходности. Ты ходишь в нарядах Короля, но для меня ты всегда будешь зверем, и я не полюблю такого, как ты! — Слова мои были сказаны столь ядовито, что мне самой стало ужасно.        Каждая его скула напряглась, а в глазах появилась бешеная ярость. Я не успела ничего сообразить, все происходило столь быстро, что можно было упасть в ледяную воду от его действий.        Звонкий хлопок, и я машинально прикладываю руку к месту удара, которое постепенно начинает сильно алеть. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы почувствовать себя ничтожеством. Достаточно, чтобы я могла вновь померкнуть от такого обращения.        Словно по волшебству все огни погасли, а быть может это было сделано специально. Все устремили взгляд на меня, лишь на меня.       — Никогда. Не. Смей. Так. Со. Мной. Разговаривать, — процедил сквозь зубы он и отвернулся, будто ничего и не было.        Я же, словно ошпаренная, кинулась прочь от него. Тело онемело, а сердце налилось свинцом.       — Ненавижу! — проорала я в беспросветную тьму, прекрасно зная, что он отчётливо слышит…