Обнаженная кукла. Ария первая

       Нанами сидела на футоне, теребя в руках алый платок. Она не видела Томоэ с того раза. Странно, но она чувствовала что-то неопределимое, будто он вспомнил, но не говорит. За Атлантику она сильно переживала. Ведь ей досталось больше: она с Кровавым Королём, который хочет сделать её своей Королевой.        Но ещё она не понимала их обоих. Что произошло с ними? Откуда такое ужасное отношение? Так холодно и склизко от ощущения незнания. Ужасно. Но она старалась не думать об этом, отчаянно пыталась. Но не получалось. Никак. Совершенно. В голове так и крутились слова Томоэ, которые он выплюнул с ядом. Стыдно. Ужасно стыдно…        Нанами встала с футона и огляделась. Её комната не была в особом убранстве. Лишь светлые тона, одна кровать, шкаф, два кресла и кофейный столик. Электричества разумеется не было, только окошко, из которого веяло холодом из-за ненастья.        Тёмные тучи сгущались, а листья всё кружились из-за сильного порыва ветра. Во дворе бегали служанки и что-то непрерывно щебетали. Ужасно скучно. Выйти из комнаты, значит попасться хозяину, а Момодзоно сейчас этого хотелось меньше всего.        Томоэ сидел на одном из дорогих кожаных кресел и обдумывал события, произошедшие несколько дней назад. Как человеческая девчонка посмела ему нагрубить? Это же немыслимо! Ладони сами сжались в кулаки, но демон быстро успокоил своего внутреннего зверя, посчитав это ненужной тратой времени. И всё же, то воспоминание… Странно, но он никогда не был в том храме, да и уж точно не в одежде жреца с короткими волосами. Может он свихнулся? Нет, просто паранойя. Хотя, наврят ли.        Демон вздохнул. Вдруг он вспомнил, что не знает даже имени той девушки. Что ж, это дело он точно исправит. На губах лиса был дьявольский оскал.       — Приведите новую наложницу.

***

      — Но Вы должны присутствовать на пиршестве! — Меховой Шар держал в своих маленьких ручках наряд для Атлантики, что сидела на кушетке и читала очередной роман, чтобы скоротать часок другой.       — А мне нет дела до чего я там «должна», — передразнив Комка, она встала, закрыла книгу и подошла к окну. — Но если Король так желает… — Лишь на долю секунды ёкай увидел злобную, нахальную, улыбку на мраморном лице юной девы. — То он получит это… — протянула она так ядовито, что низший вздрогнул.       — Можешь идти, — изрекла богиня, беря в руки очередной наряд.        Ёкай уважительно поклонился и вышел из покоев новой Королевы. Атлантика же подняла волосы вверх в гульку, оставив по бокам тонкие вьющиеся локоны золотых прядей. Нарядом же она была довольна — алое, с пышной юбкой, из толстого атласа, без рукавов, а только корсет со шнуровкой и подставка для груди. На талии — множество камней, в том числе и рубины, и бриллианты. Прилагалась накидка на плечи, достигающая пола и даже чуть ниже, лишь темно-алого цвета с брошью-застежкой на груди. Каблуки на шнуровке, чуть ниже колена. А также красивое колье с каким-то тёмным камнем.        Надев корону, она вздохнула пару раз. Успокоившись слегка, она открыла дверь и снова начала блуждать по тёмным коридорам. Снизу был слышен шум и гам, а также пьяный хохот. Но она выше этого. И пусть он играет с ней, словно с куклой, она не сдастся, она не покорится. Пусть он только требует, пусть нагло улыбается и дарит подарки, но она не отдаст ему самое дорогое — своё сердце…

***

      — Ну, моя милая, садись, — Лис бережно положил свои руки на хрупкие плечи Момодзоно, а та чуть вздрогнула, но послушно села на мягкую кровать.        Сейчас богиня боялась этого демона. Он был слишком чуждым ей. Они не знакомы. Она его не знает, а он ее. Хотя, она знает его намного больше, чем даже он сам себя. Но сейчас это не важно. В карих глазах таилась тревога и немой испуг. Зачем её позвал он? В прошлый раз же… Щечки девушки залились лёгким румянцем, но она повернула голову, чтобы скрыть эту маленькую провинность.        Томоэ хотел задать пару вопросов девушки. Тот вечер он помнил отлично. Она не засыпала. Он просто остановился сам, без каких-либо причин, и посмотрел на это трезво. Подчинив её разум, она впала в транс и сладко засопела на его груди. Но его мучал вопрос: почему он так поступил? И вправду странно.        Незаметно даже для себя Томоэ коснулся волос богини и прижался к ней всем телом, вдыхая такой чистый аромат. Ничего чужого, никаких мерзких следов или прикосновений. Чистая. Будто соткана из миллиона частиц для него одного. Именно для него, чтобы он только так её касался! Именно для него, чтобы он припадал губами к её! Только для него…       — Хотел попросить прощения, ведь я даже не узнал твоего имени… — начал кицунэ, наслаждаясь этим запахом лаванды, его глаза застелила тонкая, еле уловимая во взгляде, пелена вожделения.        Момодзоно судорожно вздохнула от таких откровенных прикосновений. Именно от него ей становится дурно хорошо. Жар распространяется по всему телу и опаляет своим теплом всё нутро. Хочется раствориться в его руках и потерять контроль, блуждать по идеальному телу, ощущать его поцелуи и самой кусать кожу его шеи. Хоть ей и неловко от таких мыслей, но она уже взрослая девушка и в праве пофантазировать о своём мужчине. Своём…        Чуть опомнившись, Нанами пришли в голову слова Атлантики: «Не называйся своим именем. В той эпохе детей так не называли, поэтому могут заподозрить что-то неладное». Богиня вновь вздохнула, понимая, что иначе не может поступить.       — Моё имя — Юкиджи…

***

       Мраморная рука дёрнула ручку огромной двери, а сердце неустанно трепыхалось в объятиях страха, так отчётливо стучало по груди, что, казалось, ещё чуть-чуть и оно точно замрет на веки в оковах.

«Past the point of no return» — Призрак Оперы Джерард Батлер, чтобы вы смогли прочувствовать все эмоции, включите данную композицию при чтении этой части главы, советую поставить на повтор.

       Свет потаенным жезлом метнулся в глаза юной богини, и она нервно зажмурилась, прикрывая рукой свои очи. Ёкаи замолкли и обратили свой взор на новоприбывшую. Шепот. Чуть далее и довольная улыбка самого Короля.        Она лишь игрушка, которую он охотно показывает другим, чтобы ещё раз просвятить всех, насколько же он велик. Это мерзко для неё. Но она молчит, словно его кукла. Его безмолвная, но столь прекрасная кукла, что всё живое лишь трепещет.        Девушка царской походкой направилась к тому, кто устроил всё это веселье. Руки сложены в локтях, а подбородок донельзя поднят. Глаза, в которых плескается целая буря, казалось, нескончаемых эмоций, направлены лишь на Акуру-оу.        Мгновение, и он оказывается рядом, словно какой-то лев. Мгновение, и музыка уже во всю играет в тронном зале, а все выжидающе смотрят на пару. Приятная рука протягивается к ней, а её обладатель выжидающе смотрит на неё.        Ничего не изменить. Всё предрешено. И она отвечает: кладет свою руку в его. Шаг в шаг. Звон в звон. Взгляд в взгляд. Порой, глаза могут сказать даже лучше чем уста. Его тёплая рука на её талии легко придерживает обладательницу прелестных золотых глаз, а другая бережно держит мраморную «часть» девушки. Её же столь холодная на его плече, а другая в его горячей ладони. Они двигаются синхронно, будто танцевали от рождения вместе. Только вот её холод даже в медовых глазах так и блестит, привлекая его взор, затягивая в свой омут навеки.        Она внимательно смотрит на него. Его длинные шелковистые волосы водопадом струятся всё ниже и ниже. А такие сильные руки так нежно прижимают её к себе. Казалось бы, мелочь, но не для этой девушки. Каждая деталь важна, его тёплый взгляд, в котором она видит вожделение, был так приятен и столь же отвергаем, что ей захотелось тонуть в нём целые века.        Их движения были настолько цельными. И именно сейчас, в этот момент, появилась страсть. Он наклонил ее к полу, а богиня идеально верно выгнула спину и шедеврально развела руки в стороны. Ещё несколько поворотов и пируэт, наполненный чувствами и несказанными дерзкими и порой обидными словами. Они шли шаг в шаг. Взгляд в взгляд. Ещё один поворот, и её нога поднялась чуть вверх, а спина вновь прогнулась, заставляя окружающих завороженно открыть рты.        Прошлое в прошлом…        Музыка почти заглохла, а девушка положила голову демону на грудь, блаженно прикрывая веки. Он победил. Она проиграла. Скрипка остановилась, и богиня отпрянула от Короля.        Куклы могут говорить и могут любить…