Обнаженная кукла. Ария первая

      — Как ты могла удочерить демона?! — Оокунинуши сильно повысил голос, чем вызвал у всех присутствующих недоумение.       — Замолчи! — рявкнула я, в руках материлизовалась огромная катана, а сама я встала в боевую позицию.        Боги с придыханием следили за мной и Оокунинуши. Я была в ярости. Желание свернуть этому непокорному божку разливалось по всему телу истомой, заставляя волосы засветиться алым. Это выглядело, будто меня обволакивает алое пламя. Глаза покрылись багрянцем, а длинные рукава дорогого кимоно скрывали и выступившие перья на руках. Зубы скрипели, а внутри естество покрывалось желанием почувствовать вкус крови. Вновь ощутить этот запах, слышать беспомощные крики жертв и наслаждаться авациями.       — Не смей повышать на меня голос! — выкрикнула я, уже готовая вспороть ему живот своими же руками.        Тишина. Ни единого звука или шороха. Они знают, что я могу сделать в таком состоянии. Мало не покажется…       — Тон не имеет значения. Важна суть, — уже спокойно ответил бог, смотря мне прямо в глаза, прикрывая часть своего лица исскустным веером.        Я рассмеялась на весь зал. А затем прищурила глаза.       — Правда? — Походкой уверенной кошки я направилась прямо к нему, а он инстинктивно стал вжиматься в спинку трона. Рукой я прижала его к этому самому атрибуту, впившись когтями в шею. Струйки крови потекли по его шее. Он не ожидал. От шока глаза верховного бога Идзумо сильно расширились.       — Ты богиня, как и все присутствующие здесь. Пожалуйста, сядь, — Я повернула голову и увидела бога Войны в своих довольно обыденных доспехах. Чуть помешкав, я отпустила Оокунинуши и села в эпицентр зала, как и полагается «заключенной».       — По решению совета мы пойдём на крайние меры… — начала богиня плодородия, а затем перевела взгляд на Оокунинуши, который в очередной раз залечивал раны.        Дрожь стала сковывать тело. Я… Боюсь? Колени трясутся, а веки тяжелеют. Словно какой-то камень так и давит на меня и не даёт даже нормально вздохнуть. Сама вселенная легла на плечи…       — Мы решили избавится от удочеренной, чтобы не было различных слухов. — мурашки побежали по коже, а ком в горле ни с того ни с сего дал о себе знать. Меня протыкают насквозь тысячи игл, боль разливается в венах. Сердце заглушает все звуки. Оно везде…       — Вы не можете этого сделать! — прокричала я, останавливая поток горьких слёз. — Я не позволю…

***

       Я не мог забыть ту её фразу. Как? У неё была дочь? Я, конечно, всё понимаю, но… Впрочем, я и сам не девственник, так что требовать от неё? Но здесь другое дело, у неё была дочь. Вопрос: от кого? По любви или же… Да я ему ноги все попереломаю, если заставил! Она моя!       «Что за дурак»        Я так мало знаю о ней. Лишь то, что снаружи, и ничего более. Но как открыть завесу её души?       — Атлантика, может прогуляемся? — спрашиваю я, чуть приоткрыв дверь в её покои. Я застыл на месте.        Идеальное тело. Мраморная кожа, гибкая спина, размотанные волосы, по своей природе чуть накрученные, аппетитные бедра и довольно упругая… Гхм, пятая точка…       — Акура! — заверещала она, накрываясь полотенцем. — Выйди! Сейчас же! — я помотал головой и оцепенение прошло. Все бы ничего, но вот только «гулять» мне уже и вовсе не хочется…        У меня под боком множество женщин, которые с готовностью отдадут себя при любой возможности, но мне они ни к чёрту. Только она. Только её губы. Только её тело.       — Теперь можешь войти, Акура, — слышу за дверью я её тонкий голосок и повинуюсь.        На ней было лёгкое воздушное фиалковое платье до колен, красивый поясок цвета золота, туфли на маленьких каблучках, скромный вырез и рукава в три четверти. И, разумеется, множество украшений. Поверх что-то вроде пиджака того же цвета, что и платье. Волосы распущены.       — Ты что-то хотел… — приподнимая брови, легко кивает она в знак своей правоты. Румянец не сходит с её щёк. Я ухмыляюсь и продолжаю сверлить её взглядом. Локоны поаалели. Что это может значить?       — Да так… Может прогуляемся? — её глаза засветились в тусклой комнате, и моя богиня встала с кровати и направилась ко мне. Чисто улыбнувшись, она проговорила таким приятным голосом, что мне захотелось утонуть в нем:       — Я не против, Аку.       — Аку? — я скептически поднял левую бровь и в недоумении посмотрел на неё. Может мне послышалось.       — Тебе не нравится? — улыбка слезла с алых губ, а моя Королева грустно обвела взглядом узор на ковре.       — Нет, мне… очень нравится, — мой голос перешёл на интимный, и я чуть отвел голову от её уха, притянул к себе за подбородок, заставив посмотреть в глаза. Её милые щечки порозовели.       — Моя Королева, — она дернулась, а затем застыла на месте.       — Пошли… — Атлантика отодвинулась от меня и подошла к проему, но затем резко развернулась и заглянула мне в глаза.       — Не все боги могут жить вечно, Акура. Я доверяю тебе то, что недоверяла другим, — её глаза ярко светились, а губы дрожали. — Мне нельзя прикасаться к железу, иначе я умру, — богиня нервно закусила губу и вновь продолжила. — Просто, чтобы ты знал…

***

       На удивление всех ёкаев и гейш, на рынке демонов появилась новая тема для разговора: «У Кровавого Короля появилась Королева». Слушок этот гулял где только ему заблагорассудится: то залетал к торговцам, то в письмах отправлялся до богов, то заходил к гейшам на одну ночку. Но ведь слухи — это слухи, поэтому не каждый уверен в их правдивости. Только вот сегодня ночью он оправдал себя.        Акура шёл рядом с Атлантикой, прижимая одной рукой её к себе, чем вызывал у неё дикое смущение. Давно она такого не испытывала. Но ей приятно вновь возродиться из горьких ночей и одиночества. Гейши смотрели на пару с огромной завистью, которая разливалась во всём теле и бурлила словно лава в кипящем вулкане.        Это отчётливо видел сам Король и ехидно улыбался. Интересно, а она его ревнует? Но проверять это он пока не собирается.       — Акура, я отойду, — оповестила Атлантика, направляясь к лавке с различными нарядами. Ей приглянулось чёрное платье. На удивление оно было точь в точь как из сна. Длинные воздушные рукава, огромный на вид шлейф, вырез ввиде треугольника, простирающийся до плеч, чёрный шелк, который приятно блестел. Богиня вздохнула, дотронулась до своих губ кончиками пальцев. Почему его прикосновения так обжигают? Быть не может. Она… Влюбилась? Выкинуть из головы его не получалось никак. Да, она беспокоилась за Нанами. Задание может подождать, да и… Что за бред! Она ищет предлог, чтобы остаться с ним. Глупо. Очень глупо.        Богиня со вздохом отошла от лавки к своему Королю. Он, заметив, что ей приглянулось, кивнул торговцу, а тот стал судорожно быстро упаковывать наряд, да плюс ко всему положил и туфли, так сказать, в подарок.       — Атлантика, какой цвет твой любимый? — вдруг неожиданно выдал аловласый, смотря на свою спутницу.       — Дай подумать… — она приложила большой палец к губам, а затем и к зубам, сложив остальные пальцы в кулак. Большой стал поддевать передние клыки. Дурная привычка. — Пожалуй, фиолетовый. А вот жёлтый терпеть не могу! — недовольно воскликнула она, хмурясь.        Король чуть хохотнул, а чуть позже глянул на демонов, в окружении которых они находились. Все пристально следили за ними, и вдруг демону пришла идеальная идея.       — Может потанцуем? — Богиня недоуменно кивнула в сторону демонов и глазами показала, что, мол, не при всех же. Но ему и хотелось этого. Он чуть оскалился и щелкнул пальцами. Заиграла томная музыка, заставляя богиню расслабиться. И в этот же миг Король протянул её к себе, и она совершенно случайно упала ему на грудь.        Атлантику нак­ло­нили к по­лу и она изящ­но вы­тяну­ла шею и ру­ки. Богиня рез­ко под­ня­лась и Акура зак­ру­жил ее в новом повороте, стараясь делать всё столь необычно. Он притянул её к себе и прошёлся когтистыми руками по изгибам тела, целуя в это время её ключицы. Она вздрагивала от любовного его касания, словно птица. Ещё чуть-чуть, и она точно сойдет с ума. Она выгнула шею и притянула его ближе к себе руками, томно закрывая глаза. Эта близость немыслема, столь страстная и запретная, что хочется испить чашу до дна. Ей невообразимо, как он мог пробудить в ней чувства всего за недели две. Но она была не против. Каждый вечер сидеть рядом и говорить о мироздании, о людях, о самой жизни под луной — это иллюзорно, эфемерно, призрачно…        Они зак­ру­жились, и его ког­тистые ру­ки по­тяну­лись к женскому бед­ру, при­под­ни­мая его чуть на се­бя. Его го­рячее ды­хание опа­ляло каж­дый сан­ти­метр шеи, от­че­го ей ста­нови­лось не­выно­симо.        Они вновь зак­ру­жились, и те­перь он под­нял её в воз­дух, а она про­вела ру­ками по его пле­чам. Екаи удив­лённо смот­ре­ли на них, а они го­рели. Ко­жа сго­рала в чувс­твах, ко­торые раз­ви­вались всё силь­нее с каж­дым при­кос­но­вени­ем. Страсть…        Она утопает в нем, тонет, не всплывая на поверхность. Здравый смысл идёт ко дну. Остались лишь страсть и чувства. Это переполняло их тела, вызывая подобие чего-то странного. Им хорошо. Её мир рушится на миллионы осколков, рассыпается в частотах разума, исчезает в его взгляде, полном тепла и нежности, в его руках, скользящих по её телу. Она пропадает в нем. Тает, словно снежинка. Она полностью, вся, без остатка стала принадлежать ему. К чёрту правила, к чёрту запреты, к чёрту всё! POV Акура        Приближаюсь к её желанным полураскрытым губам. Приникаю к ним резко, даже слишком настойчиво. Покусывая и посасывая каждую губу. У неё даже губы вкуса персика. Не могу насладиться этими устами. Рай для меня. Хотя больше похоже и на ад. Я бьюсь в агониях желания и страсти, распаляющей всё внутри. Концентрируюсь на своих ощущениях. Сердце и душа просто в восторге. В бешеном восторге. Да и разум затуманивается. Провожу языком около зубок, как бы прошу, чтобы меня впустили. И— о чудо! — Атлантика послушно приоткрывает ротик. Проникаю языком внутрь со звериным рыком, исследуя каждый уголок. Мои когти впиваются ей в спину от нахлынувших чувств, и всё сильнее мои руки прижимают её к себе. И вот настал час, наши языки сплетаются в танце. Страстном, полным желания и огня. Я был самым кровожадным монстром на планете и никогда не испытывал такого дикого желания обладать кем-либо. Гейши лишь развлекали меня. А для этой богини я готов сделать всё, чтобы она стала моей, по-настоящему моей. Я не мог раньше сосредоточиться на её ощущениях из-за колоссального желания, но теперь слышу, что это так. Ответом мне служат томные стоны.        Она мой ответ, она мой путь. И я буду следовать по нему...