Обнаженная кукла. Ария первая

      Грядет война, Ты будь со мной честна! Душа темна, Но ты всегда вольна…

       Я потерялась в бесконечных лабиринтах. Я готова на всё. Больше я не имею смысла дышать, когда его нет рядом. Я схожу с ума от этой многогранной близости. Я улетаю в то пространство, в то измерение, его дурманящего шёпота, жарких прикосновений и вечно сладких губ…        Я ищу повод, чтобы остаться здесь, с ним, на веки. Я должна уйти. Должна! В конце концов это немыслимо, этот союз противоречит законам мироздания. Богиня Счастья и Кровавый Король. Немыслимо. Чуждо. Грязно…        За Нанами я не беспокоюсь. Если произойдёт что-то против её воли, то кулон сразу оповестит меня об этом, будучи даже не на своей хозяйке. Да и мне удавалось ускользнуть от охраны в поместье Томоэ. Она так счастливо улыбалась, когда он её крепко обнимал. Сомнений нет. Хоть мне это и горько признавать, но они отличная пара.        Я словно за стеной, под куполом, от всего мира. Я в его власти. Но я никогда этого ему не скажу, слишком гордая. Глупо, но, возможно, верно. И вот, сейчас, когда я одна в этих огромных покоях, мне невыносимо без него. Как мне твой на свой воздух поменять, Акура-оу?        Я знаю, что это не конец. Я знаю, что ждёт впереди. И от этого кровь стынет в венах. Ятори прав, он не успокоится на простых разговорах. Вскоре он захочет большего…        Возможно это глупо, но во мне два желания: прижать его к себе и оттолкнуть. Я хочу почувствовать его жар на себе. Но и боюсь этого…        Мысль о том, что он может сделать, будоражит сознание. Это немыслимо приятно и чертовски подло. Почему? Не знаю…       — Атлантика, может посидим у камина у меня? — И вот предмет моих раздумий сам нарушил гробовую тишину, окутавшую моё сознание.       — Да, безусловно, — я улыбнулась и направилась к нему.        Мой взор пал на окна, завешенные алыми шторами, отвлекающие от всего остального. Тёмные, скорее даже чёрные, обои украшены красивыми замысловатыми узорами, которые почему-то напомнили мне отцовские рога. Паркет из тёмного дуба, отдающий вишневым оттенком. Огромная кровать, по две тумбочки по бокам от постели, конечно же всё алого оттенка. Люстра не особо увенчивала данное царское помещение из-за мазков позолоты на обоях или же мебели. Двери в гардеробную, ванную комнату также присутствовали.        Я села у камина и устремила свой взгляд на него. Было видно, он… переживал? Так-так, открытый рот, одна рука всё время в кармане чёрных брюк, другая на затылке, глупо улыбается… О нет…       — Атлантика, хочу поговорить с тобой. Очень серьёзно… — его лицо переменилось, вправду стало даже немного угрожающим. Я поежилась, будто понимая, к чему он ведёт. — В тот вечер, когда я рассказал о Равенне, я не сомкнул глаз в ту ночь из-за твоей фразы…        Я уронила чашку с алкоголем, и жидкость разлилась по полу. Как и мои чувства… Тело дрожало, думаю, он заметил, как я напугана, поэтому умолк, но, как оказалось, лишь на несколько секунд.       — Ты потеряла дочь? — всем естеством я содрогалась в шторме своего сознания.       — Это не твоего ума дела! — рявкнула я и отвернулась, следом слизывая алую струйку своей крови на пальце, меня поранил один из осколков.       — Почему же? Как раз таки моего! — воскликнул демон, нахально улыбаясь, оголяя клыки.       — Иди к чёрту! — проревела я, вставая с пола, и направляясь к выходу из обители Кровавого Короля. Но мою руку крепко, до боли, сжали.       — Ты мне всё расскажешь! — он практически шипел, не давая мне и возможности хоть как-нибудь вывернуться из мёртвой хватки.        В его глазах я видела львиную долю гнева. Это было ужасно, впервые я почувствовала его злобу на себе во всех смыслах. Это омерзительно…       — А если нет? — смело шагнула я чуть вперёд, почти вплотную к его широкой груди, позабыв всё: стеснение, приличия, да даже гордость, будь она неладна… — Что тогда? М? — с вызовом ядовито протянул мой голос, отчего он искривился в дикой усмешке.       — Узнаешь… — ответил он, оголяя свои белоснежные клыки в дьявольском оскале.        Я не выдержала и выдернула руку, подняв голову на него и выплюнула столь же ядовито, столь и он:       — Это моя жизнь, Кровавый Король. И ты не смеешь мне указывать, как поступать. Я не желаю делить с тобой ничего. Ни ночные разговоры, ни душу, ни трапезу, ни постель! — он был удивлён, я же самодовольно улыбнулась и, резко развернувшись, подойдя к двери, сильно хлопнула ею.        Это был второй раз, когда поняла, что принадлежу демону. Этот вечер я не забуду. Никогда…        Я уже была в своих покоях и вновь читала, недовольно вздыхая от порыва ветра, то и дело морозившего мне кожу. Да, я хотела ему всё рассказать, но не сейчас. Чуть позже, я обязательно отвечу на его вопросы. Просто не хочу портить наши отношения. Хотя кого я обманываю? Я и так все испортила сегодня. Наговорила такую чушь. Всё же в точности наоборот!        Надменная идиотка…        Чувство вины так и гложет, мерзко забираясь под кожу, вкалывая острые алые иглы. Стыд разливается по венам, ударяется в сердце и мозг. Я не права… Он должен знать. Я ему все расскажу, да, прямо сейчас!        Я встала с кровати и робко подошла к выходу из комнаты. Долой сомненья! Дернув ручку, я быстрее направилась к покоям Акуры. Щелка открывала некий вид, и я полностью отворила дверь, которая даже не заскрипела.        Мои глаза расширились в немом шоке и быстро потускнели во тьме. Сердце дрогнуло и пропустило сильный электрический удар. Улыбка слезла с уже синих, а не алых губ. Кожа побледнела, словно у мертвеца. Вены стали значимо выступать, от чего и лицо тоже немного посинело. Скулы напряглись, как и всё тело, которое словно превратилось в статую. Я не могла пошевелиться.        Сердце замедлило удары, я могла слышать его везде. Гул в ушах усилился, а колени дрожали, давая знать о недолговечности удержания меня на земле. Яд боли спускался по всем конечностям. Кажется, я даже не дышала…        Акура был наполовину обнаженным, он жадно касался губами нежной плоти одной из двух девиц, которые обе были под ним, совершенно голые. Они пошло стонали и шептали беспрерывно в экстазе его имя. Довольно хороши собой, видимо, ему такие очень даже нравятся. Пошлые крики отражались эхом в моём сознании, и я скривила лицо в гримасе чего-то даже мне не понятного, но я полагаю, отвращения.        Я не могла произнести и слова. Я не могла даже пошевелиться, будто кто-то придавил непосильной ношей. Глотаю судорожно воздух и отхожу от двери как можно дальше, не веря в то, что это действительно происходит со мной. Это всё кошмары, да, именно так. Сейчас я проснусь и меня крепко обнимет Акура, прижмет к себе, и я прошепчу его имя тысячу раз, ощущая его всем телом. Ноги сами несут меня в свои же покои, а руки хватаются за каждый предмет, ведь меня больше ничто не удерживает. Воздуха нет, мне нечем дышать, абсолютно…        Боль сжигает всё изнутри, она разрастается по телу, словно чума. Она везде, в груди, в ногах, в руках, она давит на всё тело. Меня преследует это чувство, словно лев свою добычу. Я чувствую, как мне вонзают в сердце кинжалы с ядом. Я задыхаюсь, я не могу дышать…        Руки сами обхватывают голову, а голос эхом в эфемерности кричит. Я хочу, чтобы меня слышали, но вместо этого получается лишь беззвучный крик. Я не удерживаю равновесие и падаю на колени. Стучу кулаками по полу, шепчу его имя, словно заклинание. Жемчуг крупного помола скатывается по щекам. Это невыносимо…        Дверь в рай захлопнулась перед мной, и теперь я вновь одна. Одна в этом водовороте чего-то страшного. Какой смысл теперь жить дальше? Едкий привкус слёз на губах — наркотик. Они ручейком текут к подбородку, будто знают своё предназначение. А что я? А я умираю от любви…        Свеча жизни моей вот-вот погаснет и никто более не сможет зажечь её так ярко, как она и горела. Я закрываю глаза и поднимаю голову вверх. Ты видел мою душу, как открытую дверь. Ты видел меня настоящую.        Но теперь я не могу дышать, отныне я закрою завесу души, и ты никогда не найдешь ключ, который на моих губах в сладостном дурмане.        Истошная боль съедает рассудок, оставляя тет-а-тет с мыслями. Я умираю, ещё не поздно, позови, прошу…