Don't let it slip away

      Машина ехала не быстро, поэтому уже довольно долго. Я сидел на заднем сидении и без интереса разглядывал пейзажи за окном. Отец снова трепался по телефону, периодически зачем-то обращаясь ко мне, а затем снова увлекаясь разговором с Донной. Неужели она такая болтушка? И о чем они вообще находят темы поговорить? Как по мне, мой отец довольно скучный человек, без интересов и собственного мнения. Да, я могу говорить так о нем и у меня есть на то причины. Он всегда был тем, кто просиживал штаны у телевизора дни напролет, нигде не работал, а лишь заполнял какие-то бланки в интернете, надеясь так найти работу своей мечты. Мама всегда относилась к нему, как к еще одному своему ребенку, не в силах больше терпеть его бездействие. Он был словно маленький мальчик, который жил у нас в доме на всем готовом и при этом еще умудрялся упрекать маму в том, что иногда она не успевала приготовить ужин. Черт, да она пахала на двух работах все то время, пока он сидел на диване и листал программу телепередач! Я так ненавидел его в те годы. Я знал, что мама любит его и лишь поэтому вел себя, как послушный мальчик, не смея делать ее жизнь еще более хреновой, ведь отец итак умудрялся действовать ей на нервы. И вот, мамы не стало. Отец, наконец, взялся за ум. Вернее, ему пришлось это сделать. По закону, меня оставили бы с ним только в том случае, если бы он нашел работу. Спустя неделю он устроился в какую-то мелкую компанию, где платили меньше, чем некоторым моим одноклассникам во время летней подработки. Но судью это утроило, и вот так мы стали жить вдвоем, пытаясь оплачивать счета вовремя и при этом не голодать. Жизнь потихоньку стала налаживаться, но я до сих пор зол на отца, ведь если бы он взял себя в руки раньше, когда мама была еще жива… какой счастливой бы она была. За коном уже давно не было видно домов, лишь поле, на котором ничего не росло, и редкие деревья, отбрасывающие тени на дорогу. Видимо наш новый дом находился где-то за городом, и довольно далеко, потому, что я уже не узнавал местность вокруг. — Долго нам еще ехать? — спросил я, чувствуя, как меня начинает тошнить. Я всегда плохо переносил длительные поездки, поэтому сильно волновался, что могу испортить сидения в этой дорогущей машине. — Еще совсем чуть-чуть, потерпи, Фрэнк, — ответил он, при этом, не отрываясь от телефона. Черт, еще немного и я выхвачу телефон из его рук и выкину в окно. Неужели так сложно не трепаться по нему весь день? Минут через пятнадцать машина, наконец, свернула на какую-то улицу, где стояли большие и видимо, дорогие дома. Один из них, похоже, принадлежал Донне. Это был какой-то дорогой район, где наверняка жили лишь бизнесмены и какие-нибудь важные чиновники, — думал я. Но кто такая эта Донна, раз она живет здесь? Может, этот дом достался ей от ее бывшего мужа? Я мог бы еще долго размышлять и строить догадки, но вот мы уже подъехали к высокому забору, через который виднелся двухэтажный кирпичный дом. Водитель притормозил и нажал на какую-то кнопку на пульте, чтобы ворота открылись. Мы проехали на участок по каменной дорожке, прямо к крыльцу дома, на котором нас уже ожидали двое. Я внимательно смотрел на Донну и ее сына, который стоял совсем рядом с матерью и так же внимательно поглядывал а нас с отцом. — Ну, вот и приехали! — отец поспешил выйти из машины и бросился на крыльцо к своей подружке. Светловолосый, как и его мать, парнишка, слегка отошел назад, давая возможность мужчине обнять и расцеловать Донну. Фу, ну и мерзость. Они словно готовы были зачать третьего ребенка прямо на пороге дома. — Можешь уже выйти, — басом сказал водитель, обратившись ко мне, — ваши вещи доставят через минут тридцать. Я послушно вышел из машины, не смея раздражать водителя своим присутствием. На улице светило яркое солнце, хотя уже был близок вечер, так что мне пришлось прикрывать глаза руками, чтобы не ослепнуть. Отец, наконец, вспомнил о моем существовании, и, взяв меня за ручку, как маленького, подвел к хозяевам дома. — Знакомьтесь, это мой сын — Фрэнк! — Донна засияла от счастья, улыбаясь всеми своими белоснежными губами, и потянула ко мне свои наманекюренные руки, пытаясь обнять. — О, Фрэнки! — ненавижу, когда кто-то меня так называет. Так называла меня лишь мама, а теперь ее нет и никому это больше не разрешено. — Мы так тебя ждали! Правда, Майки? — она обратилась к рядом стоящему парнише, который до этого холодно и даже настороженно смотрел на нас с отцом. — Да, приятно познакомиться, Фрэнк. — Он протянул руку, и я пожал ее, желая показаться воспитанным человеком. — Ну! Пойдемте в дом! — Донна казалась такой приветливой, каждый раз чуть ли не подпрыгивая от радости встречи с нами, но я не верил ее наигранной доброте. Что-то в этой женщине заставляло меня чувствовать себя напряженно, и я никак не мог расслабиться и не искать подвох в ее поведении. Мы прошли в дом. Он казался просто огромным уже с самого первого взгляда. Внутри все было светлым и сверкающим, дорогие деревянные полы были начищены до блеска, так что страшно было даже ступить на них, чтобы не поцарапать. Большая витиеватая лестница прямо перед нами вела на второй этаж, а две двери в разные стороны вели видимо в столовую и гостиную. — Майки, покажи Фрэнку тут все, а я пока займусь его папой, — она сказала это тоном, который явно предполагал секс в одной из комнат этого дома. Схватив отца под руку, она потащила его по лестнице вверх и вскоре они оба скрылись из виду. Мда, хорошенькое начало. — Расслабься, она всегда такая, — подал голос светловолосый, и направился в сторону одной из дверей. Я пошел за ним. — Я думал, ты будешь постарше, — сказал он, не оборачиваясь. Мы вошли в столовую, где стоял длинный стеклянный стол и шесть светлых стульев, выполненных как по какому-то искусному эскизу. — Что ж, мне всего 17. — Мне тоже. Майки подошел к стойке, где стоял графин с водой и стал пить воду прямо из него. Я слегка удивился, но не сказал ничего, лишь покосившись на парня вопросительным взглядом. — Что? — спросил он, заметив это, — Думал, я буду вести себя как какой-нибудь граф и пить из кружки, оттопыривая мизинец? Может, моя мать и делает вид, будто она особа королевских кровей, но это далеко не так, и уж я тем более не собираюсь так себя вести. Я на это ничего не ответил. После того как блондин выпил половину графина, он предложил пока прогуляться по первому этажу, чтобы не дай бог не натолкнуться на совокупление родителей наверху, и я с удовольствием поддержал эту идею. Похоже, Майки сам был вовсе не в восторге от того, что к ним в дом заселились какие-то левые люди. Я понял это по тому, как небрежно и без энтузиазма он показывал мне свой дом. Казалось, даже ему самому не особенно нравится жить здесь, но я пока не стал вдаваться в подробности и пытаться разузнать о парне и о его жизни тут больше. На первом этаже, как я и предполагал, находились лишь гостиная и столовая, правда была еще кухня, но ее можно было также посчитать за столовую, так как она была объединена с ней. В гостиной было гораздо уютней, чем где-либо еще на первом этаже. Здесь словно начиналась какая-то жилая зона дома. На полу лежал мягкий бежевый ковер, на котором я не прочь был поваляться, большой светлый диван с подушками расположился прямо посредине комнаты, а перед ним — камин. В нашем с отцом доме не было камина, и даже ковра не было. Мы вообще многое продали после смерти мамы, так что наш дом мог показаться малообжитым или, словно мы там только проводили выходные, но не жили все время. Здесь же было много всяких вещей, которые указывали именно на то, что хозяева много проводят времени в гостиной. На полках шкафа с резными деревянными дверцами, в которые были вставлены стекла, стояли книги и разные фигурки. На журнальном столике так же лежали какие-то журналы и, если я не ошибся, я даже разглядел среди них журнал с комиксами. — Это твое? — спросил я у Майки, подходя к дивану и беря со стола комикс о человеке пауке. Это было старое издание, одно из первых, и достать его было довольно сложно. — Ну…да, можно и так сказать. — Серьезно? Чувак, да это же круто! — я искренне обрадовался находке, ведь это могло означать, что с Майки у нас могут найтись общие интересы. А мне совсем не хотелось тухнуть в этом дорогущем особняке в одиночку, не имея возможности даже перекинуться парой слов с кем-то, кто мог бы меня понимать. — Этот выпуск подарил отец, еще, когда я был еще ребенком, — парень сказал это и опустил голову вниз, прикрывая глаза челкой. Видимо, с его отцом тоже случилось несчастье, раз он так говорит о нем. — Это здорово. Он жутко редкий, как он достал его? Парень ухмыльнулся. — Он был влиятельным человеком и знал много путей, как достать мне то, что я хочу. Я даже немного позавидовал ему. Мой отец никогда бы не стал париться, чтобы достать мне то, что мне действительно нужно. Он считал, что все мои увлечения, такие как: игра на гитаре, комиксы или коллекционирование фигурок супергероев — все это пустая трата времени и денег. Что ж, с другой стороны, он никогда не был богатым, чтобы позволить мне такое удовольствие, как редкий коллекционный выпуск журнала. — Пойдем наверх, думаю, они уже достаточно времени провели вместе, — сказал Майки, и тут дверь в гостиную открылась, и в комнату вошли отец и Донна. — Ой, вы уже все тут осмотрели? — запыхавшись, спросила женщина. Ее лицо было покрасневшим, а пуговица на розовой кофточке расстегнута прямо на груди. Мы с Майки переглянулись и коротко кивнули, желая уже поскорее покинуть это место. — Идите наверх. Майки, покажи Фрэнку его комнату и помоги разобрать вещи! Парень молча вышел из гостиной, но я видел, как скулы на его лице резко выступили, и он закатил глаза, явно недовольный тем, что им помыкают.

***

— Теперь это твоя комната, располагайся. — Майки отвел меня на второй этаж. Там было много дверей, одна из которых наверняка вела в спальню родителей, некоторые из комнат были гостевыми, а одна дверь вела в библиотеку. Две другие комнаты были нашими — одна моя, а другая — Майки. Комната, которая теперь по праву принадлежала мне, была гораздо больше той, в которой я жил всю свою жизнь, но это не значило, что она была лучше. Большая кровать уже стояла посреди комнаты, письменный стол и шкаф так же расположились вдоль противоположных стен. Огромное окно, завешанное массивными шторами, не пропускало в комнату свет, поэтому мне пришлось распахнуть шторы, чтобы разглядеть обстановку получше. — Ванная комната тут, — сказал Майки, указывая на дверь прямо в комнате, которая видимо, вела к моему личному туалету. Как мило. Он аккуратно сел на кровать и мягко провел по постели рукой. — Надеюсь, тебе здесь понравится, правда. Я, знаешь, так устал быть один в этом огромном доме. Я посмотрел на парня и впервые, мне показалось, ну, или я хотел в это верить, мой взгляд не был наполнен безразличием или холодностью. Кажется, этот парень оказался довольно неплохим и вовсе не был придурком, который бы доставал меня или вел себя, как высокомерный мудак. В его взгляде читалась доброта и усталость. Наверное, он ждал от этого переезда нового друга в моем лице, не знаю… И я точно могу сказать, что глядя на него, я видел человека, который мог бы стать мне если не братом, то другом точно.

***

Утро в новом доме, в новой кровати совсем не пришлось мне по душе. Проснувшись, я даже не сразу понял, где я, лишь через несколько минут осознав, что я не в своей родной постели, не там, куда мама в детстве укладывала меня спать. Сейчас было лето, так что у меня были каникулы и в школу мне ходить не надо. Ну, хоть в этом радость. Не особо мне хотелось бы сейчас ехать в школу, которая находилась почти на другом конце города, ведь мой новый дом теперь так далеко от места, где я жил еще вчера. Умывшись и напялив на себя первую попавшуюся одежду, которую я еще даже не разложил в шкаф, а вытянул из коробки, я отправился вниз по лестнице на кухню. Есть хотелось жутко, ведь со вчерашнего вечера я не взял в рот ни крошки. После того, как Майки помог мне разобрать часть вещей из коробок и разложить их по полкам, мы оба устали и парень пошел к себе, а я отрубился на своей кровати. Тело дико болело из-за неудобной позе во сне, совсем не хотелось шевелиться и уж тем более спускаться и подниматься по лестнице туда-сюда. На самом деле, я чувствовал себя сейчас каким-то стариком при смерти. Мало того, что ноги изнывали от боли, а спина вообще отказывалась разгибаться, так еще и желудок сводило от голода, словно я не ел неделю! — О, Фрэнки! Смотрите, кто проснулся! — радости на лице Донны было неимоверно много. Так много, что мне даже пришлось улыбнуться ей в ответ, чтобы не показаться грубым или типа того. Она была в легком халате, который практически не прикрывал ее грудь и длинные ноги. Что ж, она, конечно, была красива, но не думаю, что уместно так расхаживать по дому, в котором проживают трое мужчин, даже если один из них ее родной сын. — Как спалось? — спросила она, разливая кофе по чашкам. Мне стоит сказать ей, что я не пью кофе или не стоит? — Эм, нормально, — я решил, что не буду жаловаться на неудобный матрас или что-то такое, я все-таки чувствовал себя здесь как в гостях. — О, ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит! — Хорошо, Донна, непременно. Я решился заглянуть в холодильник, пока женщина куда-то скрылась из виду. Ого, они что, похитили продуктовый магазин? Холодильник был доверху забит продуктами, здесь были и овощи и мясо и молочные продукты и разные быстро разогревающиеся блюда. В общем — все, что понадобилось бы мне для завтрака. Я достал молоко и подумал, что возможно, хлопьев в этом доме не водится. Что ж, это нужно будет проверить. Шкафчиков на кухне было много и в каждом были приправы и разные полезные штучки для готовки. Но сколько бы я не искал, я никак не мог найти хлопья. Неужели впервые мой завтрак продет без этих чудесных кукурузных малюток? — Ты это ищешь? — Майки появился рядом откуда ни возьмись. В его руке была коробка хлопьев, а на лице красовалась самодовольная улыбка. — Спасибо, — сказал я, забирая коробку себе. — Я не очень их люблю. От них болят зубы и портится кожа, — заумно протянул парень. Я перевел на него взгляд полный непонимания. Он сейчас серьезно? Да кто вообще задумывается о состоянии зубов в 17 гребаных лет? — Ты серьезно? Как можно не любить это чудо? — я искренне не понимал этого. Хлопья любят все! Даже мой отец не прочь иногда позавтракать ими. — Не уверен, что это чудо. Ты знал, что в их составе сахара больше, чем в банке колы? Я усмехнулся его словам. Может, он и был прав, но в любом случае, мне плевать. Насыпав в тарелку добрую порцию хлопьев и залив все это молоком, я уселся за длинный стол в столовой. Майки сел рядом и лишь потягивал кофе через трубочку. Видимо, хоть он и не был королевских кровей, но за здоровьем своим следил. — Ой, мальчики! Майки, — шикнула Донна, — почему ты не предложил Фрэнку кофе?! — Ой… — было видно, что парень слегка смутился. Боже мой, какая странная эта Глория, так давит на своего сына. — Да ничего, я все равно не пью кофе, — успокаивающе ответил я за парня. Женщина перевела свой взгляд на меня и тут же ее лицо сменилось с раздраженного на дружелюбное. — Тогда ладно. Мы с отцом Фрэнка поедем в город сегодня, так что не теряйте. Донна взяла кружку с кофе и отпила немного. — Ах, да! Фрэнк! Ты же знаешь, что можешь делать в этом доме, все, что захочешь? На заднем дворе есть бассейн! Вы с Майки можете поплавать, если конечно хотите. — Конечно, спасибо, — я старался быть вежливым. Донна, видимо, была удовлетворена моим ответом, поэтому, улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, скрылась из виду. — Ну что, ты хочешь купаться? — спросил Майки, убирая кружку за собой в посудомоечную машину. На самом деле я не особо любил воду, потому что плохо плавал. Помню, как в детстве родители учили меня, но я всегда был не слишком способным к тому, чтобы схватывать все на лету, так что… А потом мамы не стало и до меня никому не осталось дела. — Нет, не особо. — Отлично. Я терпеть не могу этот бассейн. День обещал быть скучным. Как только родители уехали, Майки поднялся к себе в комнату и занялся там чем-то важным. Я пытался зайти к нему, но у него было закрыто, а напрашиваться на его компанию мне не особенно хотелось. Я решил еще раз изучить дом, но уже более тщательно. Начав с гостиной, я стал рассматривать книжные полки одну за другой. В этом доме было очень много книг, и это я еще побывал только в гостиной, а ведь здесь есть еще и библиотека! Я любил читать, так как по сути привык к этому. Я всегда занимал себя чтением, когда не знал, чем заняться или когда у родителей не было на меня времени. Еще я, конечно, любил смотреть фильмы, особенно ужасы, но книги все равно оставались для меня на первом месте. Я открыл стеклянную дверцу шкафа, доверху набитого книгами. На полках стояли авторы в алфавитном порядке, и здесь можно было найти буквально любого великого писателя любого времени! Меня это восхищало. Меня вообще трудно было привести в восторг, как я уже говорил, большую часть жизни я смотрел на все с безразличием, но только не на такое сокровище. Жаль, у меня никогда не было собственной библиотеки, я бы пропадал там дням, забывая про сон и про еду. Я взял первый попавшийся томик. Им оказалась книга Габриэля Гарсиа Маркеса — «Сто лет одиночества». Я слышал о ней что-то либо в школе, либо по телевизору, но еще не читал. Что ж, Глория сказала, что я могу делать, что захочу, а я хочу прочитать эту книгу. Пожалуй, я могу взять ее к себе в комнату и прочитать в удобной обстановке. Но я еще не собирался покидать гостиную. Я провел рукой по корешкам стоявших на полке книг. Я буквально получал оргазм от этого действия, желая взять с собой еще пару книжек. Но на полке стояли не только книги. Мое внимание привлек тоненький корешок, гораздо тоньше, чем у любой стоящей здесь книги. Я потянулся к нему и вытащил на свет альбом для акварели. Да, определенно листы этого альбома были плотными и пористыми, как раз сгодятся для рисунка красками. Я знал это, потому что одна моя знакомая как раз рисует в подобных. Интересно, кому он принадлежит? Альбом был довольно пыльным, хотя и стоял в ряду книг, пыль проникала между корешками. Я развернул первую страницу. Прямо на меня чудесными голубыми глазами смотрел мальчик. Это был портрет, написанный акварелью, а казалось, будто фотография, распечатанная на принтере. Настолько ярких глаз я еще не видел, они словно были живые и смотрели прямо мне в душу. Я перевернул страницу. На ней был изображен пейзаж, очень напоминающий тот, по которому мы проезжали на пути сюда. Бескрайнее поле зеленой травы и редкие деревья, отбрасывающие тень на дорогу… Голубое, как глаза на первом портрете, бесконечное небо с пушистыми, как вата, облаками. Я перевернул страницу. И снова портрет. На этот раз изображена была девушка. У нее были длинные волнистые волосы и глубокие карие глаза. Удивительно, как художник, нарисовавший все это, так искусно смог передать все эти мелкие детали? А глубина цвета? Я уже даже забыл о том, что хотел почитать книгу. Теперь все, что меня интересовало, это этот альбом с рисунками, каких я не видел даже на самых известных выставках. Недолго думая, я сунул альбом подмышку, закрыл дверцы шкафа и пошел к себе в комнату. Я собирался провести день за любованием найденным мною сокровищем. Я сидел на кровати, прохладный ветер дул мне в спину, но было слишком лень закрыть окно. Альбом, лежавший на столике у кровати начал сам по себе перелистывать страницы, и я не мог понять, был ли это ветер или что-то еще. Я просто заворожено смотрел на происходящее, взглядом цепляясь за каждый рисунок на страницах, которые все переворачивались и переворачивались. Да что же это такое? Резко свет погас. Стало темно, словно была глубокая ночь, но ведь только что был день, разве не так? Ветер усилился, альбом начал медленно подниматься в воздухе, заставляя мою челюсть опускаться все ниже и ниже. В голове только одна мысль: «какого черта?!», и вот руки уже тянутся к краям одеяла, чтобы с головой скрыться под ним. Я слышу какие-то звуки, словно по полу кто-то ходит, но мне слишком сложно просто взять и посмотреть назад. Я до смерти напуган, и все, на что меня хватает — это выглядывать из-под одеяла на висящий в воздухе альбом. Я словно слышу голос. Тихий и мягкий голос, будто ниоткуда и одновременно отовсюду. Он зовет меня. — Фрэнки-и-и… Глаза неотрывно следят за альбомом, сзади раздаются все более четкие шаги, я спрашиваю: — Кто здесь?! — и мысленно молю, чтобы никто мне не ответил. — Фрэнки-и-и-и, — еще более протяжно, голос, словно уже в моей голове. Альбом начинает крутиться вокруг себя, окно уже готово сорваться с петель от жуткого ветра. Все вместе это создает атмосферу хаоса и наполняет пространство страхом. — Почему ты не хочешь побыть со мной, Фрэнки? — спрашивает голос шепотом. Или голоса нет? Я не понимаю что реально, а что мне мерещится от страха. Листы из альбома начинают вырываться и ветром разноситься по комнате. Я полностью накрываюсь одеялом и готовлюсь к худшему. Мозг уже отказывается адекватно воспринимать происходящее, и я вот-вот на грани нервного срыва. Слышу, как открывается дверь в комнату, и раздаются шаги. Раз. Два. Тр… — Фрэнк, да что с тобой?! — резко поднимаюсь на кровати. Надо мной стоит Майки, он выглядит напугано и обеспокоенно. Чувствую, как капельки пота скатываются по моему лицу. Черт, это что мне все приснилось?! — Какого хрена, чувак?! Тебе приснился кошмар? — Похоже на то. — Я выдохнул. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь я хотя бы понимал, что это был всего лишь сон и бояться нечего. — Черт, ты напугал меня до смерти, — сказал Майки, хватаясь за голову, — я стоял над тобой десять минут и пытался разбудить, но ты только мычал во сне и жмурил глаза. — Прости, что напугал. Со мной обычно такое не случается. Нет, мне, конечно, часто снятся кошмары, но такое… — Да уж. Ты стонал во сне, как девчонка! — Майки рассмеялся, а я легонько стукнул его по плечу. — Да иди ты! Мы просидели какое-то время на моей кровати, пока я пытался прийти в себя, а блондин рассказывал мне о том, как однажды ему приснился такой же страшный кошмар. — Эй, а что это у тебя? — он вдруг замолчал, а потом перевел свой взгляд на столик у моей кровати, на котором лежал альбом для акварели. — Эм, нашел сегодня на книжной полке. Ничего, что я взял? Тут такие классные рисунки…твоих рук дело? — я протянул Майки альбом, и, улыбаясь, ждал его ответа. — Черт возьми, парень! На какой полке ты это нашел?! Он выглядел максимально ошарашенным. Да что это на него нашло? Он взял альбом и начал вертеть его в руках, как ненормальный, просматривая каждую страницу и словно не веря своим глазам. — Да что такое? Я все никак не понимал, что парень нашел в этом альбоме такого… из-за чего его глаза буквально вылезли на лоб. И если это не его рисунки, то чьи? — Не знаю, где ты взял его, Фрэнк, но все это очень странно. Черт, я…не знаю, стоит ли рассказывать тебе, — Майки опустил голову, вновь прикрывая глаза челкой, явно не имея особого желания рассказывать мне что-то, видимо, важное. Но я хотел узнать, в чем тут дело. — Можешь рассказать мне. — Да, но… Он еще раз пролистал весь альбом и наконец, отложил его на кровать так, словно от него исходила какая-то зловещая энергия. — Черт, ты заинтриговал меня, так что у тебя нет шансов отвертеться. — Ладно. Но для начала пообещай. — Что угодно. — Никогда не рассказывай об этом своему отцу. Вдруг его оттолкнет это и они с мамой… расстанутся. Нельзя допустить этого, ладно? Это была слегка странная просьба. Да что вообще такого Майки мог мне поведать, о чем нельзя было бы рассказывать? Что еще за тайны? Но делать было нечего. Для того, чтобы узнать, наконец, в чем тут дело, мне нужно было пообещать не трепаться. — Обещаю, что не расскажу никому. — Что ж, — Майки замялся, явно оттягивая время. Меня начинало все это слегка выводить из себя. Либо этот парень сейчас же мне все расскажет, либо я начну пытаться его особо изощренными методами. — Это альбом моего брата. Что? — Брата? — я не мог поверить своим ушам, — то есть, у тебя есть брат? В принципе, все возможно. Может, он уже просто взрослый и сейчас живет отдельно, что в этом такого? Но мое внутреннее чувство подсказывало мне, что не в этом все дело. — Был. У меня был брат, Фрэнк. Жил как раз в этой комнате. Он умер в прошлом году и… этот альбом. Черт, он не мог оказаться на книжной полке, чувак! Понимаешь? После его смерти он просто пропал, как… не знаю, испарился просто! — Но почему ты не говорил раньше? И ни одной его фотки в этом доме я не видел. Там, внизу у вас стоит рамка с фотографией, где ты, твой отец и мать, но никого другого там нет. Я явно застал этим вопросом Майки в тупик. Но, думаю, мой интерес был оправдан. В любой семье, где лишились одного из ее членов, всегда есть фотографии погибшего. Я мельком глянул на фотографию мамы в рамочке, которая сейчас стояла на прикроватном столике. — Все не так просто, как можно подумать. Джерард пропал при загадочных обстоятельствах, просто… мы точно и не знаем, мертв ли он. С каждым его словом мне становилось все хуже и хуже, а по телу начинали бегать мурашки. — Но как это случилось? Как он просто взял и пропал? — Никто не знает. В тот день мы с семьей были в городе, а Джерард не любил уезжать отсюда. Ему нравилась природа вокруг, он часто рисовал ее, ты мог увидеть кое-что в альбоме. Мы вернулись поздно, но все, что мы нашли, это оставленное у бассейна влажное полотенце и тапочки. Больше его никто не видел. — А альбом? — Он пропал вместе с ним, и я не видел его год! А тут приезжаешь ты, открываешь первый попавшийся шкаф и находишь его как нехер делать! Рассказ Майки определенно впечатлял и пугал одновременно. Мне было интересно, куда же все-таки делся этот таинственный брат Майки. А если он жив? Что, если его похитили? А может, он ушел сам… В любом случае, вся эта история очень походила на сюжет какого-то детектива с элементами мистики, а мне не хотелось бы жить там, где происходит нечто такое. — А почему нет ни одной фотографии в его доме? Донна никогда не упоминала твоего брата… черт, отец даже не знал, что у нее было два сына. — Вот и пусть все остается так! Может, ты и не поймешь, но маме легче жить, будто бы ничего и не было. Будто у нее всегда был лишь я — ее единственный сын. Она уже почти выкинула из головы события того времени, и я лишь подыгрываю ей, понимаешь? Отец бросил нас после того, как Джерард пропал. Поступил как мудак, но хотя бы оставил нам этот дом в распоряжение. С минуту он молчал, смотря куда-то в окно. Там как раз находился тот бассейн, который Майки так ненавидел. — Если хочешь, я могу показать тебе. Я не совсем понимал, о чем идет речь. Но спрашивать времени уже не было, Майки встал с кровати и пошел вон из комнаты. — Ты куда? Он ничего не ответил. Завернув по коридору, парень пошел к своей комнате и достал ключ. Он всегда запирал ее, и до сих пор я не понимал, зачем это было нужно. Поворот. Щелчок. И вот дверь открыта. — Пойдем, не бойся, я не прячу там ничего страшного. Я послушно ступил за ним на порог его комнаты. Тут было темно, шторы плотно закрывали окно, не давая солнцу проникать вовнутрь. Майки прошел к столу и открыл ноутбук. Уже на столе я заметил пару фотографий, где Майки стоял рядом с каким-то парнем, наверное, это и был его брат. Он был примерно того же возраста, что и Майки, может, чуть старше, но выглядел при этом большим ребенком, чем блондин. Его темные волосы доставали почти до плеч, зеленые глаза с пятнами золота, смотрели из фотографии, словно живые. Не удивительно, что он мог так легко и точно изображать людей на портретах, словно живых, ведь он сам даже на фотографии будто излучал тепло и свет. — Это он? — спросил я, указывая на фотографии в рамках. — Да. Единственное, что осталось от него у меня это эти фото. Парень был расстроен и я понимал его. Ему буквально одному приходится день изо дня жить с воспоминаниями о брате, в то время, как даже родная мать предпочла просто выкинуть сына из головы. — Он был красивым, — почему-то вдруг сказал я, сам не понимая зачем. — Может, он еще жив, Фрэнк. — Извини. Надеюсь на это. Тем временем Майки уже открывал какую-то папку на своем ноутбуке. — Здесь еще некоторые фото. И видео. Я…часто просто сижу и смотрю на все это. Все еще не верится что… его просто нет, — глаза парня наливались слезами, я чувствовал это, хотя их как всегда прикрывала челка. Я положил руки на плечи парня, стараясь хоть как-то приободрить и поддержать его, но и сам, честно говоря, уже находился на грани какой-то непонятной тоски. Я был уверен, что этот Джерард был отличным парнем, а может, он до сих пор таким и остался. Если его тело так и не нашли, может, есть надежда, что он все еще жив? Мало ли, что могло случиться. Никто ведь не может знать наверняка. — У меня есть его дневник, Фрэнк. Если хочешь, ну, — он посмотрел на меня своими заплаканными глазами, как маленький ребенок, который собирался поделиться чем-то сокровенным, — если тебе интересно… можешь почитать. Просто ты теперь единственный, с кем я могу поделиться. Мне так тяжело было хранить это в себе. — Конечно. Можешь делиться со мной всем. Я уж точно не буду делать вид, что ничего не было. Мне показалось, или на мгновение Майки действительно улыбнулся. Но всего на секунду или даже меньше. Он встал и взял с полки кожаный блокнот. — Здесь все, Фрэнк. Если ответы и есть где-то, то они точно здесь. Парень встал и вышел из комнаты, оставив меня один на один с фотографиями Джерарда и его мыслями, запечатленными в его дневнике.