Нарисованное счастье

Для сильных чувств нет преград. Даже через годы они находят путь к любимым. Эрза Скарлет

Ярко-изумрудный свет заставил меня зажмуриться, и я чуть не всхлипнула от досады. Желание запомнить каждый миг из последних рядом с любимым было почти осязаемым. Я вцепилась в руку Грея, судорожно надеясь, что заклинание сработает и без водяной волшебницы и моё самопожертвование не понадобится. Умирать не хотелось. Очевидно, герой из меня тот еще. А как может быть иначе, если мы с Греем лишь вчера признались друг другу в чувствах? Мы столько всего преодолели, чтобы вместе начать новую счастливую жизнь. Это просто нечестно… Мое тело охватил жар. Зереф, кажется, моя жертва все-таки неизбежна. Не успела я мысленно проститься с жизнью, как почувствовала мощнейший удар под дых. Попытка судорожно вздохнуть не возымела успеха, и я резко открыла глаза. Так темно, что хоть глаз выколи. Странно. Когда я в первый раз была за гранью, все было совсем по-другому. Может быть, я уже в Аду? Хотя вряд ли мне был бы нужен воздух в таком случае. Да и, вроде бы, я вполне отчетливо чувствую свое тело. Сейчас вот лежу на чем-то мягком. Неужели меня удалось спасти и сейчас я в лазарете? А темно так, потому что я ослепла? О боги, только не это! Я в панике попыталась сесть, но, ударившись обо что-то лбом, упала обратно. Почувствовав, что начинаю задыхаться то ли от страха, то ли от нехватки кислорода, рефлекторно попыталась вырастить золотую клубнику. Только она одна из известных мне растений могла вырабатывать столь необходимый газ без солнечного света. Результат шокировал еще больше. Сначала я обрадовалась, увидев маленький кустик прямо над собой, ведь со зрением все оказалось в порядке. Однако всего через пару секунд пришло осознание того, что для выращивания крошечного куста пришлось потратить весь резерв. Но это было не самым ужасным — несмотря на то, что клубника не давала много света, я смогла увидеть достаточно, чтобы понять, где нахожусь. Когда я решила спасти всех ценой своей жизни, я, разумеется, понимала, что окажусь в гробу, но чтоб так буквально? Красные атласные подушки, деревянная крышка над головой и я сама — в голубом платье, которое мы с мамой выбирали мне на выпускной. Очень мило. Да я самая везучая во всех мирах! Сначала была уверена в том, что возвращение в родной мир невозможно и страдала из-за разлуки с близкими. Мои родители в прямом смысле похоронили меня за время моего отсутствия. По итогу, погибнув там, вернулась обратно. Да только какой в этом смысл? И снова позади остались любимые люди… Невероятным усилием воли я заставила себя перестать думать о Грее и других согильдийцах. Не время сейчас плакать. Да и воздуха явно недостаточно, чтобы паниковать. Я и дышать-то свободно не могу, так что истерики явно лишние. Сырость развести можно будет и потом, когда выберусь отсюда. Попеременно напрягая хилые мышцы, дабы размяться, я попыталась взвесить плюсы и минусы своего положения. Минусы были очевидны — я в гробу, то есть официально мертва в своём мире. К родителям вернуться невозможно, а про друзей из Хвоста феи и думать нечего. Я так и не поняла механизм моих перемещений из мира в мир. Неизвестно, что было в том кабинете биологии. Так что и гарантий того, что если я умру здесь, то обязательно вернусь к любимому, нет. Однако хватает и плюсов. И самый главный из них — волшебство. Магия осталась при мне, хоть и колдовать не в пример тяжелее, чем в том мире. Некромантия тоже никуда не делась, более того — если раньше её было раза в три меньше, чем магии растений, то сейчас она ощущается в десятки раз ярче. Возможно, потому что я на кладбище, а может, из-за того, что она имеет другую природу, её качество никак не изменилось. А если у меня есть магия, то в перспективе я смогу найти возможность вернуться домой. И домом я считаю отнюдь не квартиру в новостройке, где провела всё детство. Но возвращение потребует времени. Скорее всего, годы… Мне определенно потребуются кров, еда, документы. С последним, пожалуй, сложнее всего. В воскрешение в этом мире точно никто не поверит. Ладно, о легализации собственной тушки подумаю после того, как выберусь. А то уж слишком атмосфера напрягающая. Как бы клаустрофобия не развилась. Собственно, у меня есть два варианта. Первый — когда восстановится резерв, вырастить дерево над своей неудавшейся могилой и в несколько подходов откопать себя корнями. Минусы очевидны. Учитывая, насколько слабой я стала, копать придется не одни сутки, а это недопустимо чисто по физическим причинам. Второй же заключается в поднятии пары-тройки мертвецов. Это будет проще и быстрее, так что вероятность того, что меня засекут, стремительно уменьшается. Тем более, я с помощью магического зрения могу подгадать момент, когда рядом не будет никого из живых. А потом просто закопаю трупы обратно с помощью магии растений. Много сил на это не потребуется… Надеюсь. В любом случае сейчас следует отдохнуть. Ещё хорошо, что голод и жажда пока терпимы — не хочется расходовать драгоценные капли магии на естественные потребности. Активировав некромантское зрение (тёмное волшебство восстанавливалось так быстро, что потери магии были несущественны), я смогла оценить обстановку. Там, наверху, явно был день. Людей было достаточно много по меркам кладбища. Интересно, сегодня придёт кто-то из моих родных? Навряд ли, я ведь из невезучих. Приглядев пару давно лежащих здесь скелетов, я закрыла глаза. Выбор был очевиден — я не хотела, чтобы моё мародерство кто-то заметил, а давно умерших редко навещают. Но это правильно, живым нужно идти вперед. Дальше. И мне тоже. Первым делом следует восстановиться и сделать это нужно до наступления темноты. Не лежать же мне в самом деле в гробу несколько суток? Заснуть сразу не удалось. Мыслями я была далеко отсюда. Воображение рисовало, как злится и переживает Грей, беспокоятся согильдийцы. Венди, скорее всего, плачет, а Чарли ее успокаивает. Как бы я хотела дать им знать, что все в порядке и я обязательно найду способ вернуться! А может, они и не заметили моё отсутствие? Чего это я? Это невозможно. Хвост феи все равно что семья. За последние дни у меня накопилась куча причин не сомневаться в этом. Ребята наверняка уже ищут способы вернуть меня домой, а я просто как всегда накручиваю. Внезапно вспомнив о магической татуировке, я прикоснулась к ключице. В тот же миг кожу обуял мягкий зеленый свет, и знак вновь появился на положенном месте. Я улыбнулась. Эта гильдия теперь со мной навсегда. «Лия! Лия! Ты слышишь меня?» — прозвучал в голове незнакомый мужской голос. Шизофрения или магия? Надеюсь на последнее. «Да,» — неуверенно откликнулась я. «Слова богам, ты ответила. Я — Уоррен, менталист Хвоста феи. Мы знакомы заочно.» Мне действительно однажды упомянул о нем Грей, когда после очередной тренировки рассказывал о событиях во время фестиваля урожая, так что я была намерена не пропустить ни слова. Любая информация, полученная из другого мира, была бы сейчас глотком свежего воздуха. А в гробу, скажу я вам, его немного. А Уоррен всё продолжал: «Где вы? Почему никто кроме тебя не выходит на связь?» Внутри будто все оборвалось. Нет… Этого просто не может быть! Я же сделала все, чтобы они выжили. Неужели из-за моего перемещения в другой мир ничего не получилось? Так, спокойнее. Еще ничего толком не известно, паниковать бессмысленно. «Ребята должны быть на острове, а я… Я выложилась в ноль и попала в другой мир — и как ты только смог связаться со мной? На нас напала Акнология и это был единственный способ спасти всех.» «Острова больше нет,» — слова телепата прозвучали как приговор. — «Мне тяжело поддерживать контакт с тобой, но я передам твои слова нашим. Ты сможешь самостоятельно вернуться обратно?» «Первая создала очень мощный щит для нас,» — прозвучало не так уверенно, как хотелось бы. — «Не сомневайтесь и не теряйте надежду. Они живы. Я постараюсь вернуться как можно раньше. Уоррен, если сможете, найдите информацию по перемещению между мирами — буду благодарна. Здесь очень мало магии». «Хорош…» — было мне ответом, и мои мысли снова стали лишь моими. Не знаю, в чем было дело — в окончательно показавшем после разговора с Уорреном дно резерве или же в стрессе из-за всего пережитого, но отрубилась я моментально. Проснувшись, я с удивлением заметила две вещи. Во-первых, оказалось, что в гробу спится довольно комфортно, а во-вторых, снаружи наступила ночь, то есть пришло время для исполнения моего плана. Тёмного волшебства накопилось под завязку, а вот магия растений восстановилась где-то на четверть, что было совсем не густо. Однако, определив, что людей рядом нет (видимо, моя могила находится далеко от главного входа), я призвала выбранные тела. Их я «видела» весьма чётко. Старые кости собрались в скелеты и принялись выкапываться из земли. М-да, если бы это кто-то заметил, родимчиком дело бы не обошлось… Но мне страшно не было вовсе. Мёртвые — они мёртвые и есть, а управляю ими я — смысл бояться? Повинуясь мысленным приказам, трупы подняли кем-то оставленные мне на радость лопаты и начали мучительно медленно освобождать меня из земных оков. Ещё мягкая почва аккуратно укладывалась рядом. Когда гроб был раскопан, я съела всю наколдованную ранее клубнику для поддержания сил и голой энергией проломила доски. Вырастив лианы, я неловко поднялась наверх, в конец испачкав некогда чистенькое голубое платье. Свобода пьянила, несмотря на то, что магии растений не осталось вовсе. Небо заволокли тучи, но это не стало препятствием — мне вполне хватало далеких огней в домике сторожа. Повелев скелетам закопать гроб обратно и возвращаться в свои могилы, я потянулась и принялась за разминку. Несмотря на то, что магия как никак восстанавливала моё тело, мышцы все равно затекли. Теперь нужно было решать, что делать дальше. Очевидно, к своей семье я вернуться не смогу. Можно было бы остановиться в лесу, как тогда, во время тренировок с Греем, но моя магия слишком слаба и я вряд ли справлюсь даже со строительством дома. А костяной замок мастерить неохота. Да и как я продержусь без чистой воды, нормальной еды и одежды? К тому же, возвращаться домой как-то нужно, а для этого мне необходима информация — то есть, интернет или, как минимум, доступ в библиотеки. Следовательно, этот вариант мы отбрасываем. Что ещё можно придумать? Было бы неплохо разыграть амнезию, чтобы меня отправили в детдом, а после выдали квартиру. Тогда была бы возможность учиться и получить документы. Только вот старовата я для этого — мне почти восемнадцать и выгляжу я соответственно. Вдруг меня осенило. Я же могу управлять циклом роста растений, а что если попробовать по такому же принципу омолодить себя на несколько лет? Да, конечно, я биологически далека от овощей и деревьев, но, возможно, некромантия поможет мне воплотить задуманное. Может же она вылечивать людей? А это тоже изменение структуры тела. Решено, попробую! А если не получится, план тот же, только от детдома, наверное, придется отказаться. Когда трупы скрылись под землёй, я наконец направилась к выходу из этого мрачного места. Аки ниндзя пробравшись мимо сторожки, я перелезла через забор и огляделась. Место было ожидаемо незнакомым. Кладбище окружал густой лес, на импровизированной парковке стоял единственный москвич, а сама автомобильная дорога сворачивала направо. Ну да ладно, зато моё колдовство никто не заметит. Сил было предостаточно, поэтому, углубившись в лес, я направила магию в свое тело, намереваясь омолодить себя лет на пять-шесть. Насколько я знаю детей от четырнадцати лет неохотно принимают в детдом, а быть совсем уж ребёнком не хотелось. Поднялся ветер. Моя кожа будто засветилась изнутри. Спустя миг тело охватила адская боль, я рухнула на колени и заорала. Мне казалось, что я горю, не меньше. Когда место под ключицей ярко вспыхнуло зелёным и замерцало, я опомнилась и отозвала заклинание от татуировки. Я не могла позволить исчезнуть единственной ниточке, связывающей меня с тем миром. Жжение, казалось, продолжалось вечность, а когда оно, все же, прекратилось, я не сразу поверила своему счастью. Вот же дура безмозглая — как можно так рисковать ради сомнительного бонуса в виде места жительства? Давно не помирала? Что еще страшнее — знак Хвоста феи чуть не пропал, а тогда бы я осталась один на один с главной проблемой — перемещением обратно к друзьям. Повела себя как полная идиотка — было же несложно догадаться о существовании данной вероятности. Да и про отношения с Греем я не подумала — зачем ему будет нужна такая малявка, как я? Хотя, чисто теоретически, если смогла стать моложе, то смогу и стать старше. Ладно, все потом. А пока умоюсь в ближайшем ручье и спатеньки. Денек выдался тот еще.

***

План удался, хоть и не совсем так, как я ожидала. В детдом я-таки попала, да вот только забрали меня оттуда сразу же. И не сказать, что меня это обрадовало. Иван Сергеевич — обычный среднестатистический миллионер — страстно мечтал стать депутатом. Беспощадная статистика показывала, что народ чаще верит людям семейным. И все бы ничего, но у него с супругой детей не было и быть не могло. Все из-за нежелания благоверной портить фигуру беременностью и родами. Так в голове будущего депутата созрела идея взять ребенка из детдома — желательно взрослого и податливого, чтобы не доставлял проблем, всем рассказывал, как ему повезло с семьей (для повышения лояльности граждан), а через пару лет свалил бы в закат. Появление тринадцатилетней меня — да еще и с амнезией в придачу — стало для него манной небесной. Благодаря расцветающей коррупции он в короткие сроки оформил опеку и сразу же поведал обо мне СМИ. Назвали меня Викторией — как я понимаю в честь победы на выборах. Дни потекли один за другим. И несмотря на корыстные мотивы Ивана Сергеевича, мне на самом деле страшно повезло. Я училась в частной школе, хорошо питалась, ездила с приемной семьей отдыхать и даже получала деньги на карманные расходы. Я не была заменой прислуги, надо мной не издевались и не травили, как это часто бывало с детдомовскими детьми. А Мария (моя мачеха) еще и предприняла попытку подружиться со мной. В мой первый день в школе она достала свою люксовую косметику и, не слушая мои робкие возражения, накрасила меня, как профессиональный визажист. Я этот жест оценила, и впоследствии мы частенько болтали, как подруги, и даже смотрели сериалы по вечерам. «Отец» к нам никогда не присоединялся, но лично мне было все равно. Я всегда умела ценить нормальное отношение и, как от меня и ожидалось, не доставляла проблем. Училась на «отлично» (а разве можно иначе, учитывая мой реальный возраст), много читала и — что самое главное — когда приезжали бизнес-партнеры отца или те же самые СМИ, умела вести себя «правильно». А если точнее — с улыбкой до ушей рассказывала всем, как мне повезло с родителями и как я их люблю. Иван Сергеевич после моих «выступлений» всегда был особенно доволен и даже отстегивал мне пару-тройку лишних голубеньких купюр. — Только не трать все на книги, Викуся, — смеялся он, гладя меня по голове и точно зная, что уж в этом я его не послушаю. Книги и интернет стали моими единственными друзьями. Большую часть времени я искала информацию о том, как можно переместиться в другой мир, но все было тщетно. Эзотерические способы с зеркалами и лифтами, осознанные сновидения и даже теории ученых о мультивселенной, пожалуй, даже интересны, но абсолютно бесполезны. Постепенно я впадала в отчаяние. Каждый вечер я плакала в подушку и вспоминала каждый момент, связанный с Греем. Это стало своеобразным ритуалом, ведь позволить себе забыть хоть одну мельчайшую подробность я не могла. И не хотела. Все казалось важным — и слегка хрипловатый голос, и мягкость кажущихся жесткими вороных волос, и как слегка резковатые черты лица становятся практически идеальными, когда маг улыбается. Почти всегда полуулыбкой — приподнимая лишь самые краешки губ. И самые главные экземпляры в моей коллекции воспоминаний — пронзительный темный взгляд и согревающий жар от кожи ледяного волшебника. Думала я и о ставшей лучшей подругой Лисанне, и о Люси с Эрзой. Вспоминала о малышке Венди и большом, но все же ребенке Нацу. Всего за какой-то месяц, но они стали мне настоящими друзьями. Семьей. Поэтому все свободное время я тратила на поиск дороги назад. Отвлекалась же я, изучая биологию и химию во всех их проявлениях и тренируя магические способности в лесу. Для того, чтобы развиваться еще и физически, я напросилась ходить с Машей в фитнес-клуб. Меня мотивировала и держала на плаву надежда на то, что скоро со мной свяжется Уоррен с необходимой информацией. Но прошел не один год, а это все никак не происходило. Я терялась в догадках. Мои попытки связаться с ним заканчивались жуткой головной болью и полностью опустошенным резервом, который за это время стал в разы больше. Я догадывалась, что дело в том, что лишь на кладбище у меня было достаточно энергии для поддержания связи. Но прогулки в таких специфических местах для депутатской дочки — хоть и приемной — были невозможны. Хотя я все равно несколько раз умудрилась сбежать туда ночью. Безрезультатно, к слову. В целом, неудивительно — Уоррен наверняка не стал вновь пытаться связаться со мной после многих (я в этом уверена) неудачных попыток. А у меня ментальной магии нет и в помине. Но несмотря на все неудачи я продолжала бороться. И наконец, некромантия вышла на другой уровень. Если раньше я могла взаимодействовать лишь с телами, то на седьмой год моего пребывания в этом мире, я чисто случайно призвала духа. Это случилось накануне моего «двадцатилетия». Я впервые напилась самодельным вином, которое хоть и не получилось особенно вкусным, зато поражало своей убойностью. Я сидела на холодном полу и плакала навзрыд, в который раз прокручивая в голове каждый момент, проведенный с Греем. Вспомнила и про то, как получила темный дар. «Если бы только можно было связаться с Кайоши и узнать чуть больше о некромантии… Возможно, если бы я изучила все его книги, я бы вернулась домой еще в первые месяцы пребывания здесь.» — проклинала себя я. — Не хочется признавать, но ты молодец, — прошелестел давно позабытый голос. — Сама, без гримуаров и учителей нарастила такую мощь, что смогла призвать меня без заклинания и ритуала. Похвально. Я подняла голову. Полупрозрачный образ старого врага в темных одеяниях возвышался над полом. — Кайоши? — не могла поверить я своим глазам. Присмотревшись, я все-таки узнала в нем печального знакомого, хотя это было непросто — прошло семь лет, а его внешность я запоминать не стремилась. Голубые глаза хитро блеснули. — А ты кого ожидала увидеть? Зерефа? — хмыкнул некромант. — Говори уже, что тебе нужно и отпускай. Мне тяжело здесь находиться. Да и брат небось заждался. Я просияла. Надежда вновь вернулась в мое сердце. — Что ты знаешь о перемещении между мирами? После разговора с призраком многое стало ясным. Раскрылась и причина, по которой я переместилась в этот мир после смерти, хотя в Люпинусе в свое время чуть не отбросила коньки окончательно. Дело было в некромантии — этот дар не мог исчезнуть вместе с носителем, ему нужно было перейти либо к победителю, либо к кровному родственнику (причем достаточной силы). Так как на острове Тенрю я пожертвовала собой, победителя не оказалось и магии пришлось спасать меня, переместив в параллельный мир. Почему она не могла перенести меня куда-то в пределах того мира? А Зереф ее знает. Возможно, из-за того, что здесь есть якорь в виде моего тела и родителей. А может, дело в заклинании основательницы. Очень вероятно, что повлияло и то, и другое. Но это казалось абсолютно неважным по сравнению с тем, что я наконец нашла способ добраться домой. Я так долго этого ждала, что, не теряя ни минуты, распахнула окно, пошатываясь, залезла на подоконник и посмотрела вниз. Девятый этаж внезапно пригодившейся квартиры от государства радовал мое пьяное сознание. Тут никакое быстрое восстановление волшебников не спасет. Я встала на край и глубоко вздохнула. Еще чуть-чуть и я буду дома. Внезапная догадка поразила своей очевидностью. А где гарантия, что мой заклятый враг не соврал? Когда я умирала там, мое тело рассыпалось на магические искры, поэтому меня, скорее всего, и перенесло в этот мир, где тело уже было. Где я окажусь, если вернусь туда? Растворюсь в потоках волшебства? Наверное, стоит подумать об этом на трезвую голову. Я ждала семь лет, могу подождать и еще один день. Не переломлюсь. Однако внезапный порыв ветра решил иначе. Покачнувшись скорее от алкоголя и неожиданности, чем от его мощи, я неловко запнулась о раму. Падение было быстрым, а за ним пришла темнота.

***

В следующие секунды меня будто через мясорубку пропустили. Непередаваемые эмоции. Радовало лишь одно — когда все закончилось, я чувствовала, как в затылок впивается что-то острое. И эта боль даже радовала — во-первых, ее не сравнить с тем, что ей предшествовало, а во-вторых, если я ощущаю свое тело, значит — жива. Теперь осталось лишь с трудом разлепить глаза, чтобы понять самое главное — где я нахожусь. Мысленно молясь всем богам, я проговаривала «лишь бы дома» десятки раз, будто в ином случае это могло что-то изменить. Наконец я кряхтя открыла глаза. Яркий свет ослепил меня, но я была непреклонна в своем намерении поскорее увидеть обстановку. Сквозь слезы и боль, но я разглядела голубизну безоблачного неба. Я нервно вздохнула и медленно повернула голову. Меня не волновали потрескавшиеся каменные валуны, песчаная пустошь и желтизна поваленных Акнологией деревьев. В этот момент, честно говоря, плевала я и на согильдийцев, валяющихся где попало. Потому что смотрела я лишь на Грея. Спустя столько лет я видела его вживую — покалеченного (да что там, полуголого), но настоящего. Не нарисованного моим воображением. Из глаз потекли слезы. Наконец-то. Вдруг мне показалось это чересчур хорошим исходом для правды. Испугавшись, что любимый может быть мертв, я подскочила на ноги и приблизилась к нему. Рухнув на колени, я бесцеремонно начала тормошить мага льда. — Грей! Очнись! Ну же! — кричала я, захлебываясь слезами. Мысли — одна страшнее другой — одолевали меня. Вдруг чтобы восстановить тело здесь, некромантии пришлось лишить жизни самого важного для меня человека? Вдруг тогда у меня не получилось спасти всех, и спасла я лишь себя? Тогда все, к кому я стремилась попасть так долго, сейчас мертвы. Я закрыла лицо руками и заревела в голос. — Цветочек, ну ты чего? — Грей с заметным трудом сел и, притянув меня к себе, усадил на колени. А я уже не могла перестать плакать, но теперь от счастья. Спустя семь лет я вновь ощутила теплоту его губ, заботливо собирающих слезы с моего лица, услышала давно позабытый, но столь любимый тембр голоса, почувствовала запах его волос и силу объятий. Я была в этот момент настолько счастлива, что лишь через несколько часов, наконец оторвавшись от Грея и рассказав ему все, ощутила, что магии растений во мне больше нет. Наверное, некромантия использовала ее, чтобы восстановить мое тело в этом мире таким, каким оно было до моего самопожертвования. Жалела ли я о том, что стала целиком и полностью темной волшебницей? Нисколько.

Волшебство, оно доброе или злое? Всё равно, какое. Было бы такое, что может остановить слёзы. Люси Хартфилия