Письмо Владимира
18 января 2017 г., 13:20
Здравствуй, моё солнышко!
Это письмо к тебе – мое покаяние и прощание. Я во многом виновен. В конфликтах, драках, войнах. Даже смертях. Но сожалею только об одном: что меня не было рядом с тобой почти никогда. Пара лет не в счет. Это ничтожно мало, но они оставили одни из самых счастливых воспоминаний во всей моей темной жизни.
Я мог бы всё изменить, забрать тебя, даже украсть, но я не настолько эгоист, каким считала меня твоя мать. Я понимал, что тебе не место рядом со мной, вечно бегущим «преступником». Даже реши я исправиться – нормальной жизни нам было бы не видать. Орден никогда не прекратит мое преследование, а я не смогу жить в клетке. И я не мог обречь тебя, моё солнышко, на такую жизнь. Не мог разрушить твой мир, в котором твои заботливые родители – хиппи-карьеристы, которые любят тебя и которых любишь ты. Я смог провести с тобой достаточно времени, чтобы понять, что ты в меру самостоятельна и сообразительна и не пропадешь с ними. Я же просто хотел бы быть всегда рядом, в отдалении, но на расстоянии вытянутой руки. Увы, не сложилось, не вышло. Обстоятельства, будь они не ладны.
Помню, как впервые увидел тебя: совсем малышку, но всё-таки похожую на мать. И все прежние сожаления и сомнения в своих давних поступках пропали. Ты стоила всего того, что произошло пятью годами раньше нашей встречи.
Я совершенно не понимаю, как она смогла оставить тебя. Неужели ненависть ко мне была настолько велика, что она легко отказалась от своего ребенка. Но я всегда наивно убеждаю себя, что её заставили, вынудили. Что она поступала так, считая, что делает это во благо тебе. Наверно я всё ещё люблю её.
Так глупо: никогда не говорил ей этого, не хотел брать на себя обязательства. Я вечно в бегах, вечно озираюсь и допустить, чтобы они узнали мою болевую точку, было подобно добровольной капитуляции. Твоя мать, казалось, всегда смотрела на меня с ненавистью. Может из-за её разноцветных глаз, может, правда, презирала меня. Я многое натворил, за что она могла так относиться ко мне.
Я даже узнал о тебе случайно. Года три спустя того, как её поймали, проговорился один маг, охотившийся за мной: упрекал долго и нудно во всех моих грехах, в том числе в том, что я сломал твоей матери жизнь и что ничего удивительного, что от такого гнилого человека родился мертвый ребенок. Я в ступоре так долго глядел на него, что меня едва не окружили. Уже после я наконец сопоставил все факты и узнал подробности: она забеременела, но ничего мне не сказала, и сама сдалась Ордену, наверное думала, что не справится со всем этим. Не знаю, возможно, будь я на её месте, я поступил бы также. Но судя по всем записям в медицинских документах, которые я благополучно выкрал из архива больницы тогда, ребенок умер. Я боялся подумать, что она чувствовала: один на один с таким горем. Но сомнение иногда посещало меня: может это только я, только мои чувства и мысли, а для неё это было вздохом облегчения? Но где-то через пару месяцев я узнал больше.
Они наконец-то сообразили, что эффективнее ловить на живца – дуала – и вывезли твою мать из укрытия. А я, хоть и знал, что это ловушка, наплевал на всю предосторожность: мне нужно было увидеть её, заглянуть в её глаза, услышать её цвет. Тогда-то после стычки с охраной мне удалось переброситься с ней парой слов. На мой вопрос про то, как она пережила смерть ребенка, она лишь успела мне сказать, что ты жива.
Вытащить её из лап Ордена мне не удалось, да и она не старалась – сдалась. Но я тщательно раскопал тот случай. И вышел на одну пожилую акушерку, которая и созналась, что знала, что малышку, скорее всего, отдадут в детский дом. И, когда парой часов позже прошла неудачная операция у другой женщины и её младенец не выжил, предложила твоей матери поменять их пока никто ничего не знает. Ты бы росла в нормальной благополучной семье, а не в детдоме, и твоя мать была бы спокойна, что ты не попала в руки Ордена. Она согласилась.
Когда я нашел Романовых, смог втереться в доверие и как семейный врач без проблем смог взять образцы, чтобы сделать тест ДНК. Я в ступоре смотрел на результаты и никак не мог поверить, что это правда. Я подозревал, сомневался, надеялся, но когда узнал наверняка, это огорошило меня. Я не знал, как поступить, как относиться к этому, к тебе, но время всё расставило на свои места.
Я бы не был хорошим отцом, тем, который поощряет, поучает своим примером и может обеспечить спокойную жизнь обычного ребенка. Будь я таким, это был бы уже не я. Твоя мать тоже не могла этого предложить, но я стараюсь не осуждать её, хоть сердце и ноет каждый раз.
Недавно я видел тебя с магами: цвет пробудился, да? Ну что ж, надеюсь только, что он не монохромный или может Орден пересмотрел свою политику партии. Я рад, что ты выросла неплохим человеком. Твои приемные родители, в конце концов, справились, уж точно не мне их судить.
Я вынужден с тобой попрощаться. Не знаю, что произойдет вскоре, но они подобрались ко мне очень близко. Смерть или заключение (второе весьма сомнительно, думаю приказ - ликвидировать), но мы вряд ли увидимся теперь.
Будь настороже, солнышко. Мою жизнь определил цвет, надеюсь, свою ты выберешь сама. Помни: ты можешь быть хоть принцессой, хоть рыцарем, хоть драконом.
Дядя Володя
