Ясновидящая

Бельфегор был у Маммон вчера вечером. Маммон сказала ему, что есть какое-то проклятие, которое мешает ему жить, и как-то верить получалось само собой. Само верилось. Нужно было искать выход, да только выход этот был где-то там, хрен знает где. Были бы в этом же месте все бумажки из офиса - Бел бы даже не думал о том, чтобы пытаться искать выход, благополучно отправив все проблемы в одно и то же место. Одинаковые везде буквы, одинаковые формулировки, одинаковые имена, одинаковые подписи - вся жизнь Бельфегора абсолютно одинаковая, лишенная смысла и такая же серая, как цвет стен в кабинете. - А я вчера с таким мальчиком познакомилась! Ах да, они же все дружно отправились пропивать последние до зарплаты деньги. Флаг им в руки. - А я не только познакомилась, - эта курица в голос вкладывает всю сексуальность, которая у нее могла бы быть, но Белу это кажется только чрезмерно пошлым, если не хуже. - О! И как прошло? Обычно люди в офисе говорят о бытовых вещах: мужчины обсуждают последний футбольный матч, девушки - лаки для ногтей. Вот только Бельфегор не смотрит футбол и он, впрочем, единственный мужчина в этом женском притоне, за исключением единичных случаев, когда тут сидит кто-то еще - но они, кстати, футбол-то смотрят. А женщины здесь все как будто из борделя: прикрыли ему дверцы, вот они и повыползали. - Он такой... такой... - теперь она мечтательная: подпирает подбородок ладонью и смотрит куда-то наверх, всем своим видом демонстрируя, что все было великолепно. Бельфегор морщится, но не демонстративно - больно надо - снова утыкаясь в бумаги и подписывая их в нужных местах. Эта пачка далеко не последняя, так можно и руки подкачать. - А ты, Бел, как провел вечер? - Опять за баночкой пива, как обычно? - Я не пью, - резко отвечает Бел, качая головой и уже машинально подписывая бумажку за бумажкой. - В отличие от вас. Гордитесь тем, что напились до чертиков и перетрахались со всеми проститутками в клубе. - Он не проститутка, - деловито отозвалась та самая, которая весело провела ночку. - Это ты так думаешь. Он слямзил у тебя деньги из кошелька ровно тогда, когда ты отвлеклась. А утром свалил, пока не проснулась. Будто не знаешь, как это работает. Она сконфузилась, Бельфегор победно усмехнулся, переключаясь на бумаги окончательно. Переключаясь, на самом деле, только внешне, на деле думая только о том, что в его жизни, определенно, нужно что-то менять, потому что продолжать жить так дальше - нельзя, недопустимо, невозможно, вообще никак. Маммон права - не понять это невозможно. Хочется узнать больше о то возможностях, хочется вообще знать больше, потому что все, что он узнал вчера, разлетелось по голове в непонятных картинках, словах и фактах, которые нужно было соединить вместе и не дать распасться. Вряд ли кто-то, кроме нее, способен поставить над всеми i точки. - Девоньки, родные, - отвлекая куриц от их кудахтанья о мужчинах, Бельфегор улыбается как-то подловато-сладко и себе неприятно. - Я сегодня планирую уйти пораньше, поэтому возьмите часть бумаг на себя. Я же вчера за вас отпахивал. Курицы покудахтали, но согласились. Вот и сигнал к действию. Поднимаясь из-за стола, Бел снимает вещи с вешалки у двери, с усмешкой желая коллегам приятного дня и убегая из помещения до того, как кудахтанье начнет раздаваться на весь этаж. Он не имеет ни малейшего понятия, почему Маммон права, принимая это как что-то само собой разумеющееся, и не имеет ни малейшего понятия, какого черта он вообще несется куда-то. Все эти экстрасенсы - шарлотаны, Бельфегор помнит об этом, знает, что это так, но назвать Маммон экстрасенсом или ясновидящей не может. Он не знает, как называют таких людей. На секунду думает о том, что он может быть восприимчив к различного рода гипнозам, но версию эту откидывает моментально - это тоже тот еще бред. Потом приходит к выводу, что бред - это абсолютно все. Достав из кармана мобильник, набирает вчерашний номер. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Набирает снова. Неправильно набран номер. И еще раз. Данный номер не существует. Бельфегору хочется разбить мобильный прямо у тех самых дверей, через которые он входил. Здесь все на месте, вот только последней - финальной - двери нет. Тупик, об который хочется и телефон разбить, и голову, желательно. Нет ее здесь. Это даже смешно, господи. Двери позади. На улице холодно, а куда идти - черт бы знал. Внезапное озарение не оправдывает ожиданий громким провалом и несуществующая дверь делает как-то больновато. Он ведь помнит, что эта дверь там была. С этим идиотским ковриком с долларом. С девушкой, которая заявила ему о несуществующей и парадоксальной, но жутко затрагивающей проблеме, от которой нужно избавиться прямо сейчас, потому что хочется этого сию секунду, но решение недосягаемо. Какой идиот вообще верит в проклятия? Он верит. Глупости. Мосты в парке красивые: каменные, светло-коричневые, они пересекают пруд в нескольких местах. Тут обычно целуются всякие романтики, некоторые умудряются на нем сделать предложение любимой девушке, а Бельфегору кажется, что все это не светит ему, если Маммон - вчерашнее видение на фоне одиночества. Бел даже потихоньку начинает верить в это, потому что на правду похоже, но одновременно с этим он помнит, что он и на видения такие не способен, даже есть очень сильно захочет. Поднимается на мост, останавливаясь где-то рядом с центром. Опирается локтями о бортик, заглядывая в воду. Рассказывали, что тут когда-то сорвалась девушка. И умерла. Смешно. - Ну, как? Ищется половинка? Бельфегор растягивает губы в улыбке, слыша голос, который не услышал в телефонной трубке. Если это бред, то слишком правдоподобный. Если правда - то слишком красивая.