На пределе скорости

Трассы Азиатско-Тихоокеанского Кубка, за редким исключением, проектировал какой-то идиот. Ещё во времена, когда я гоняла, я не могла понять, как можно вообще спроектировать Сингапур — с его кучей геометрически правильных поворотов на улицах города и одной длинной петлёй, в которой болид почти не тормозит. По большому счёту, вход и выход Петли — единственные на этой трассе нормальные повороты. И в АТК тогда было штук восемь таких трасс — городских, вычурных, геометрически верных. Сергей, в отличие от Мерьи (и от меня, честно уж говоря), чувствовал себя на них как дома. Сингапур он выиграл — первую же нашу гонку в АТК. А в Дохе — в третьем этапе — взял третье место. Перспектива перевыполнить обещания вновь замаячила перед нами — и это было не слишком приятно. Дело в том, что Сергей выступал слишком неровно — то он взлетал на первое место, а то висел где-то в середине второго десятка. Мерья стабильно болталась между восьмым и четырнадцатым местами... И тут Сергей после достаточно тяжёлой гонки на «изрезанном Финиксе» (усложнённая конфигурация трассы Финикс шла тогда четвёртой в календаре АТК) начал поговаривать о том, что ему надоело гонять по кругу. Речь не шла о более выгодном предложении от другой команды — просто Сергей чувствовал, что уже не может быть стабильно в первых рядах. А для двукратного чемпиона ЕГС такие качели были слишком тяжёлым ударом. К тому же у нас возникли проблемы со спонсорами. Денег банально не хватало, бюджет команды кроился на живую нитку... Будь мы чуть более стабильны, дело шло бы легче. Но в половине гонок мы тошнили где-то в середине второго десятка, что никак не помогало ни нам, ни спонсорам. Основная проблема заключалась в «традиционной» системе зачёта очков в АТК. В ЕГС очки засчитывались всем — в обратном порядке от 20 за первое место до 1 за двадцатое. В АТК же за первое место давали 10 очков, за второе — 6, а с третьего по шестое — 4, 3, 2 и 1 соответственно. И несколько феерических результатов Антонова давали нам место на шестой-седьмой строчках таблицы, несмотря на откровенно слабые остальные гонки. Всё шло к тому, что мы в следующем сезоне будем вынуждены в каждой гонке получать не менее шестого-седьмого места по командному зачёту, что выглядело вряд ли реально, учитывая редкостные проблемы с деньгами. И ко всему этому прибавлялись проблемы у Сергея. Он был на пике формы, он был чертовски быстр на городских трассах, он был двукратным чемпионом ЕГС — но его начала доставать эта чёртова карусель. Кроме того, директорат Вексалы начал высказывать недовольство Мерьей — и тот простой факт, что она была ещё не на пике, что она явно могла со временем улучшить результаты, на их мнение мало влиял. Это было глупо. Фантастически глупо. Да, хорошо иметь в команде двух пилотов, достигших пика формы — но что же останется потом, когда они начнут сдавать или просто задолбаются и повесят шлемы на гвоздь? На «укороченном Ванкувере» – совершенно зверской трассе, состоящей из прямых и крутых поворотов почти на сто процентов — Мерья пришла впереди Сергея. Правда, в общем зачёте это ничего не меняло — восьмое и девятое места не давали очков. Но это немного расставило приоритеты — кое-кому из директоров стало наконец ясно, что два пилота одного типа в команде — не лучший вариант. Потихоньку решались проблемы со спонсорами — очень потихоньку, но нам хотя бы удалось затормозить метеоритное падение. Даже начали наклёвываться относительно выгодные контракты. Одним словом, к середине сезона мы начали выправляться. Более или менее — но начали. После Рио климат в команде изменился. Уверенная победа Сергея в этой гонке снова вернула ему вкус к игре, а вот Мерья вылетела, неудачно ушибла локоть... и резко потеряла мотивацию. Очень резко. Впрочем, это было понятно — ни одного очка в сезоне, жуткая авария и прочие странности не могли не вывести её из формы. Мне было неприятно об этом думать, но я видела — Мерью необходимо менять на кого-то, кто может побеждать. Я начала предварительные переговоры с Лаурой Ингледев — девушкой, пришедшей в Цирк на четыре года раньше меня и проявившей фантастические таланты, но в сезоне-2018 не попавшей ни в одну из команд. Выступая за Крюгер в сезоне-2017, она постоянно лидировала и постоянно сходила по техническим причинам — и её это бесило. Лаура заинтересовалась. Но она хотела сначала выпустить песенный альбом, для которого собирала материал больше двух лет. Я понимала это и не собиралась торопить события. Всё изменил «кольцевой» Финикс — очень жёсткая гонка в совершенно нашем, американском духе. Классический этап МотоЧамп — никаких шпилек, резких поворотов, шикан и соединяющих их прямых. Овальный трек, на котором пилоты подвергаются критической нагрузке. Я обожала Финикс, когда гонялась. Именно потому, что он такой — простой, быстрый, максимально жёсткий. Иногда я думаю, что зря не пошла в МотоЧамп — там я была бы ещё более на своём месте. Там всё зависит от пилота. МотоЧамп именно этим отличается от Мировой Лиги Моторспорта — в нём шасси закупается командой, а не конструируется. И в условиях почти полного конструктивного равенства всё зависит от того, сможет ли пилот договориться с механиком, настроить машину... и победить. Мерья квалифицировалась впереди Сергея — но пришла на два места ниже. Более того, её уровень явно упал — не только из-за травмы. Мерья уже не была той упрямой воительницей, которая могла выигрывать гонки в ЕГС. А Лаура как раз закончила все свои дела — и нам позарез требовался пилот, умеющий побеждать. Я поговорила с Мерьей. Мы заплатили огромную неустойку — но Мерья сама понимала, что шансов у неё уже почти нет. Что она больше не может гоняться по кругу, вырывая сотые доли секунды, как будто от них зависит её жизнь. Лаура впервые села в наш болид в Арденнах. Гран-При Бельгии в рамках АТК — очень странная идея, но я не особо жаловалась. Антонов прекрасно знал эту трассу, так что у нас были некоторые шансы. Приход Лауры в команду снова вызвал трудности с советом директоров — но тут меня даже не дёргали. Клаудия сама разобралась со всеми проблемами, сказав мне лишь, что многие были не в восторге от необходимости иметь в команде певицу, да ещё и пришедшую на место финской гонщицы. Однако Клаудия видела Лауру на тестах и понимала, что именно она — то, что нам нужно. Я начинала собирать свой звёздный состав — Сергей, при всех его достоинствах, вряд ли сохранит форму до нашего выхода в Чемпионат Мира, так что требовалось ставить на молодых. Лаура поразила наших механиков. Полли сама не знала, радоваться ей или злиться — Мерья никогда не осматривала болид так внимательно, никогда не обсуждала все нюансы конструкции с механиками, никогда не вникала в детали работы. Для Лауры это было таким же обычным делом, как и для меня в бытность мою пилотом — и я обрадовалась, увидев такой подход. Это означало, что мы сработаемся. Лаура вообще ко многому подходила так же, как и я во времена моей пилотской карьеры — так же вытягивала из настроек всё, что можно, так же атаковала повороты, так же жёстко шла на обгоны. На тестах она показала типичный для начинавших в Америке стиль - «моточамповское» презрение к ограничениям машины. Именно тогда я начала видеть в этой новенькой девушке с пушистыми светлыми волосами не только подчинённую... но об этом позже. В любом случае это произошло уже после подписания контракта и после всех решений, принятых нами в конце сезона-2018. Уже перед Арденнами мы с Клаудией договорились, что будем целиться на тот результат, которого добьёмся по итогам сезона.