На пределе скорости

Я очень мало пишу о личном. Но это совсем не значит, что я в те годы стала этаким «синим чулком» от гонок. Просто у всех, кто имеет прямое отношение к моторному спорту, очень мало времени на личную жизнь. Пилотам легче остальных — у них есть некоторое время между гонками (иногда больше, иногда меньше), причём это — необходимость. Слишком тяжёлые нагрузки выпадают на долю пилотов. Кроме того, в межсезонье у них работы меньше всего, пока не сделано новое шасси. Конструкторы имеют относительно свободное время во второй половине сезона — а механики в межсезонье, пока идёт проектирование нового болида. Менеджерам приходится работать почти всё время — потому что в межсезонье заключаются контракты, команда живёт, требуется контролировать все подразделения, а по ходу сезона — тем более. Одним словом, на личное остаётся довольно мало времени. Те, кто полагает, что члены гоночных команд ведут лёгкую и красивую жизнь — просто идиоты. В отличие от обычного рабочего (даже с нашего же завода в Йоройнене) я не могла рассчитывать на фиксированные выходные. Ненормированный рабочий день, ненормированная неделя, нечёткие задачи — это то, что отличает работу в гонках от обычной жизни. И мне, как ни странно, это нравилось. Разумеется, я поддерживала тогда контакт с семьёй. Мама после развода уже лет десять не желала связывать судьбу с каким-то постоянным человеком, а с отцом я никогда не была близка — так что оставались мама и Джессика, моя младшая сестра. Да, та самая Джесси Стар, сегодня — четырёхкратная чемпионка МотоЧампа и трёхкратная победительница «Двухсот Миль Финикса». Она пошла по моим стопам, но осталась в Америке — и мне, возможно, в семнадцать нужно было так поступить. С другой стороны, я не жалею. Мама и Джесси всегда меня поддерживали, но общались мы в основном по скайпу.На личные визиты особого времени не было — только во время канадских и американских этапов я успевала заехать к маме домой, да на «кольце» Финикса мы пересеклись с Джесси, которая стартовала тут же на следующий день. Кстати, это была её первая победа в Финиксе-200. А искать мужчину или женщину... где? Мы вращаемся в узком круге. Сплошные коллеги, механики, конструктора и пилоты. И любой роман будет истолкован превратно. В любом случае — первые три года у меня просто не оставалось сил на романы. Кстати о «служебных романах». Лав-стори про пилотов — обычно чистой воды вымысел, который красиво смотрится в сказочных фильмах Диснея, но вызывает у реальных гонщиков в лучшем случае иронию. Во-первых, это тяжелейшая работа. После десятка кругов (даже не полной гонки!) комбинезон можно смело выжимать. Во-вторых, гонки — одна из немногих профессий, где напарники вынуждены конкурировать. Даже если у тебя контракт, где чётко прописано разделение ролей — всё равно на трассе это далеко не всегда срабатывает. Умный менеджер прибегает к командной тактике только в исключительных случаях — потому что именно таким путём появляются избалованные дутые чемпионы, опьянённые самоуверенностью и при первом же серьёзном испытании ломающиеся. Нет, даже если твой напарник — первый номер, а ты — второй, на трассе ты зачастую бьёшься с ним до последнего. И никакой романтике это не способствует. В общем, вы наверняка поняли, почему личной жизни у сотрудников гоночных команд мало. И почему я не очень понимала, что делать с моей реакцией на Лауру. В любом случае это было делом будущего. Тогда я просто чувствовала, что мне с ней легче общаться, чем с Мерьей или Сергеем — который восстановил свой боевой дух, но всё же держался на самом краю спада. А Лаура была на взлёте. Кроме того, она замечательно играла на гитаре — медиатором, конечно, пальцы гонщиков не приспособлены к струнам — попробуйте покрутить даже усиленный гидравликой руль болида!) и пела. Но повторюсь — до того момента, когда всё это вышло за грань, тогда было ещё далеко. И в сезоне-2018 меня не особо беспокоили личные чувства — да и времени на них (сколько раз я это уже сказала?) не оставалось.