Hands all over me

      Утром мы не сказали друг другу ни единого слова — за исключением ничего не значащих реплик, которыми пришлось обменяться при маме для отвода глаз. Шайло выглядел отстранённым, словно обдумывал что-то; я же после долгого напряжённого дня и практически бессонной ночи чувствовал себя разбитым. Думать ни о чём не хотелось.       На вокзале Шайл всё же обнял меня, но коротко, по-дружески, и тут же отпустил. По-прежнему ничего не говоря, он скрылся в толпе, а я отправился домой.       — Что с тобой? — заметила выражение моего лица мама. Было бы здорово отшутиться, ляпнув что-нибудь про нелёгкий груз восемнадцати лет, но сил на это не хватило.       — Устал немного.       — Я думала, ты расстроился, что Шайло уехал.       — И это тоже. — Особенно если учесть, что мы так и не помирились… — Пойду к себе.       — Ты слишком часто стал запираться, — нахмурилась она, и у меня внутри что-то оборвалось. Что, если меня заставят сидеть здесь? Я же не выдержу… — Ладно-ладно, не делай такое лицо. Иди уже.       — Спасибо, — с облегчением отозвался я и поспешил убраться, пока она не передумала.       Рухнув на неубранный матрас, а не на свою постель, я почувствовал, как постепенно расслабляются мышцы. Пожалуй, мы с миром должны немного отдохнуть друг от друга. Путаные мысли о Шайло и о Йене отошли на второй план, и я заснул — так крепко, что через пару часов встал чисто машинально, будто и не просыпаясь. В таком состоянии я пребывал до тех пор, пока меня не встряхнуло длинное сообщение, пришедшее после обеда.       «По пути я всё обдумал и решил, что нам стоит расстаться, — писал Шайл. — Наверное, ты сам всё понимаешь и не станешь сильно расстраиваться. Я на тебя не обижаюсь. Можем продолжить общаться, если хочешь, но только как друзья».       Это было вполне предсказуемо — но почему-то удар оказался ощутимее, чем я ожидал. Одновременно накатили вина, досада, разочарование, огорчение… А вдруг я зря обижался на него? Вдруг это всё из-за меня, из-за того, что я недостаточно делал для наших отношений? Ведь Шайло мне правда нравился, хоть и не было ни одной секунды, когда бы я потерял голову и подумал, что люблю его…       Слов для ответа пока не находилось, и я отложил телефон, тупо уставившись в стену. В какой-то момент защипало в носу, но, к счастью, слёз не было. Напротив, через некоторое время к моим противоречивым эмоциям добавилось ещё и облегчение, которое становилось всё ощутимее. А ведь всё к лучшему. В последнее время у нас постоянно что-то не клеилось… да и только ли в последнее время? Так что всё случилось так, как должно было.       Ответить я решил через соцсеть. Обнаружилось одно непрочитанное сообщение — наверняка от Йена, но я усилием воли заставил себя сначала исполнить задуманное.       «Думаю, так действительно будет лучше для нас обоих. Прости меня, и спасибо тебе за всё. Надеюсь, ты найдёшь человека, который полюбит тебя больше, будет во всём поддерживать и сделает тебя счастливым».       Вроде так. Перечитав послание, я отправил его Шайлу и наконец открыл сообщение Йена. Это снова была песня, присланная вчера днём — кажется, после того, как он прислал мне поздравление. Я достал наушники, вслушался в музыку и обомлел: так точно она отражала всё, что я испытывал — и тоскливую грусть, и недоумение, и лёгкий страх, и целительное облегчение, и пробуждающуюся надежду… Удивительно. Отчего-то разволновавшись, я дослушал песню до конца и тут же позвонил.       — Да?       — Привет… Я не мешаю?       — Смотря кому, — спокойно ответил Йен. — Мне нет.       — Ладно. Я… Спасибо за песню. Знаешь, очень… в настроение.       — Не за что.       — Мы расстались с Шайлом, — неожиданно, даже для самого себя, признался я. Наступила тишина. Я ожидал услышать в ответ какую-нибудь язвительную реплику, даже хотел этого, но парень негромко произнёс:       — Сочувствую.       — Не стоит.       — Тогда нет.       Наконец я смог усмехнуться.       — Да, в общем, всё как-то… Ну неважно. А как твои отношения? Надеюсь, лучше моих? — Вру, ни черта я на это не надеюсь… но нужно же проявлять вежливость.       — Нормально. Морис приезжал пару дней назад, — невозмутимо откликнулся Йен. Я похолодел. Раз приезжал, значит, они…       — О… И как всё прошло? — с трудом выговорил я. Возникшая пауза оказалась неожиданной — сначала я даже решил, что это связь барахлит. — Йен?       — Он назвал меня фригидным куском замороженной рыбы. Было забавно.       На пару секунд я лишился дара речи.       — Фригидным?       — Ага.       — Тебя?       — Да.       — У него что, проблемы с осязанием? Или со зрением? Или просто с головой?!       — А ты чего завёлся?       — Ничего… Взыграла гордость первооткрывателя, — пробурчал я, всё ещё негодуя. — А сам он что?       — Неплох. Правда, грубоват, да ещё и бисексуал, и отношение к пассивам у него несколько своеобразное.       — В смысле? Он что-нибудь тебе сделал? — запаниковал я. Парень чуть слышно хмыкнул.       — Не поверишь, он мне вставил.       — Я не про это…       — Я понял. Нет, всё в порядке.       — Ну ладно.       Где-то внутри всё ещё гнездилось возмущение. Я не знаю, как выглядит этот самый Морис, но меня злила мысль, что он был рядом с Йеном — и не просто рядом… Чёрт, неужели он целовал его шею? Гладил спину, и рёбра, и выступающие тазовые кости… И просто целовал? Целовал ли Йен в ответ, так же, как меня? И если так, то как можно было назвать его…       — Ты там уснул?       — Нет, извини, — спохватился я, еле вспомнив о прижатом к уху телефоне.       — У тебя всё?       — Да… Слушай, Йен, подожди.       — Мм?       — Я… — Сердце заколотилось как бешеное, а в горле пересохло. Давно такого не было. Ностальгия… Я взволнованно запустил руку в волосы. — Ну… Может, мы как-нибудь встретимся? Не в том смысле, я имею в виду, просто встретимся… просто так. Сходим куда-нибудь, поговорим… Как думаешь?       Молчание затянулось. Я почти не дышал. В конце концов Йен сдержанно ответил:       — Может быть. Извини, мне пора.       — Да, спасибо, я… — Послышались гудки.       Резко выдохнув, я уронил руку с телефоном на колени. Пальцы дрожали.       Он сказал «может быть», а не «нет». И это… здорово, чёрт возьми.       Внезапно с новой силой нахлынуло чувство стыда. И чем я тут занимаюсь? Человеку, который час назад расстался с парнем, положено переживать, а не бросаться звонить «бывшему» и предлагать встречу… Хотя, с другой стороны, кому какое дело? Сейчас я уже действительно не чувствую особого огорчения по поводу разрыва с Шайлом. Есть вещи поважнее…       На следующий день в школе я первым делом стал присматриваться к Эдди, но никаких изменений в его поведении не заметил.       — Нормальный он был, — тихо поведал Тодд в столовой, когда я украдкой спросил его о том вечере. — Потом даже не вспомнил ни о чём. А у Шайла ты спрашивал, было такое или нет?       — Не было, — решительно соврал я. — Просто недоразумение.       — Хорошо, а то я уж решил… В смысле, ты не обижайся, но мне показалось, есть в нём что-то такое, — пробормотал друг. Я предпочёл это никак не комментировать.       — Чего вы шепчетесь? — весело выпалил Эд. — Организовали клуб восемнадцатилетних и теперь не будете общаться со всякими малявками?       — Малявка здесь только ты, Верну тоже скоро будет восемнадцать.       — Угораздило же меня затесаться в команду старпёров!       Смеясь, я по привычке покосился в сторону, столкнулся взглядом с Йеном и растерянно застыл. Он отвернулся, но мне показалось, что уголок его рта дёрнулся в усмешке.       Разговора о встрече пока больше не было — он не упоминал об этом, а я не решался спросить. Зато мы по-прежнему списывались ненадолго, чтобы поболтать, и это вселяло надежду. А вот с Шайло я не пытался связаться, впрочем, как и он со мной, хотя и его телефонный номер, и его аккаунт оставались мне доступны. Честно говоря, не тянуло. Мне нравилось, что теперь не нужно было никому отчитываться о том, как прошёл день, и посылать стандартные сообщения трижды в сутки. Впрочем, Йену хотелось писать постоянно — просто так…       Постепенно всё как-то пришло в норму. Начались волнения по поводу выпускных экзаменов и предстоящего поступления в колледж, хотя до конца года оставалось ещё несколько месяцев. К счастью, родители предпочли не нагнетать заранее, так что пока я был относительно спокоен. Правда, идей о том, чем мне хотелось бы заниматься в будущем, не было, но я ещё надеялся на озарение.       В один из выходных мы с семьёй мирно завтракали на кухне. По телевизору шёл выпуск новостей, на который я не обращал внимания, но порой в сознание прорывались отдельные фразы вроде: «Инцидент произошёл сегодня, десятого февраля, в шесть часов сорок минут по местному времени…»       Десятое февраля?       — Что у нас десятого февраля? — спросил я прежде, чем оформилась мысль.       — Что? — не поняла мама.       — Как видишь, крупная авария, — хмуро отозвался папа.       — Да нет… Какая-то дата? Не могу вспомнить.       — Вроде нет, а что?       — Да ничего.       Мозг напряжённо работал. Почему меня так напрягло это число? Взгляд упал на телефон, лежащий на краю стола, и меня осенило. Вот чёрт!       — Мм… Я позавтракал, спасибо, — торопливо поблагодарил я, выскочил из-за стола и метнулся в коридор прежде, чем меня успели остановить.       Закрывшись в комнате, я выбрал нужный номер и поднёс палец к зелёной кнопке, но тут же неуверенно замер. Наверное, сначала нужно придумать, что сказать. Хотя нет, лучше вообще написать, выйдет удачнее, да и не будет слышно моего взволнованного голоса. Или позвонить? Или назначить встречу? Но тогда нужно будет что-то подарить, а у меня ничего нет… Да и согласится ли он встретиться?       После пары минут лихорадочных раздумий, я быстро оделся и спустился вниз.       — Мам, пап, я прогуляюсь.       — Иди.       Деньги были в кармане куртки — правда, совсем немного, на что-то серьёзное не хватит. Да и что дарить? Никаких идей… Хорошо, если вообще что-нибудь получится.       Застыв посреди улицы и неловко переминаясь с ноги на ногу, я всё же позвонил, и едва Йен взял трубку, выпалил:       — Где ты?       — Зачем тебе? — с лёгким удивлением ответил тот.       — Это очень срочно! — затараторил я. — Ты дома?       — Нет.       — Где?       — Не дома.       — Йен, я не шучу!       — В парке. Что…       — Жди меня, я скоро буду!       Надеюсь, сработает и он меня дождётся. Хотя кого я думаю обмануть, Йен всегда видел меня насквозь… но, может, он дождётся хотя бы из любопытства.       Заскочив в ближайший магазин, я купил большую коробку конфет и рванул в парк. К моему облегчению, Йен действительно оказался там и сидел, сгорбившись, на скамье. Он был без шапки, сероватые волосы тускло блестели. Я осторожно приблизился. Как ни странно, волнение почти улеглось.       — Знаю, я вроде как обещал тебе наручники, но не смог их найти, так что в другой раз.       Парень медленно поднял голову и вперил бессмысленный взгляд в коробку с конфетами.       — Ты бы ещё цветы притащил.       — Я посчитал это лишним, но если хочешь, могу сбегать, тут недалеко.       Он устало усмехнулся. Я осторожно положил коробку на его колени.       — С днём рождения.       — Как мило, что ты вспомнил.       — Это было нелегко.       — Тем более.       Помедлив, я присел рядом с ним. Йен смотрел на подарок, и по его лицу, как обычно, невозможно было прочесть его истинные эмоции, но что-то подсказывало мне, что он и сам точно не знает, какие чувства испытывает. Моё состояние было схожим. Уверен я был только в одном: я очень рад его видеть.       — Если ты думаешь, что у меня нет друзей, с которыми я мог бы отметить свой день рождения, и делаешь это из жалости, то можешь уходить прямо сейчас, — безразлично произнёс парень.       — Нет, не из жалости. Просто мне тебя не хватает. Очень сильно. — Признаться в этом оказалось легче, чем я думал. — Просто потому что… ну… Хотя нет. Нет никакой объяснимой причины.       Он по-прежнему не поднимал головы, и это начинало напрягать. Не зная, что ещё сказать, я беспомощно всматривался в его профиль, едва сдерживаясь, чтобы не ляпнуть что-нибудь идиотское, вроде «посмотри на меня».       — Это глупо, — бросил Йен.       — Да… знаю. Просто осталось чувство, знаешь… чего-то незавершённого, — попытался объяснить я. — Словно мы не закончили какой-то важный разговор или дело…       — Слушай, а ведь ты прав, — слегка оживился он.       — Да?       — Мы ведь так и не одолели шестьдесят девятую позу.       Дёрнувшись от неожиданности, я зафыркал в кулак.       — Твои шутки…       — Всё такие же тупые, знаю, — ответил Йен, усмехаясь.       Отсмеявшись, я внезапно вспомнил об одном важном обстоятельстве, и сердце тоскливо сжалось, но говорить я старался непринуждённо.       — Ну, у тебя ещё есть шанс одолеть её с твоим… Морисом.       — Морис интересный собеседник и неплохой друг. Удивительно, но в таком качестве мы друг друга устраиваем гораздо больше, чем в каком-либо ещё.       Наконец парень повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза, а я недоумённо уставился в ответ, боясь поверить в услышанное. Раз так, получается, что…       Йен снова усмехнулся и деловито распаковал лежащую на коленях коробку — одну конфету протянул мне, а другую взял сам. Ещё не оправившись от шока, я попробовал. Пожалуй, вкусно, но тут важнее не моё мнение.       — Как тебе? — уточнил я у парня.       — Нормально.       Снова он смотрел не на меня, а куда-то вдаль. Его лицо было спокойным, даже безмятежным, и я не мог отвести от него глаз. Каждая черта, казалось бы, давно выучена наизусть. И всё же…       — Ты такой красивый сейчас.       Пальцы с зажатой в них конфетой заметно дёрнулись. Йен взглянул на меня, и в его глазах на долю мгновения сверкнуло удивление, почти радостное, что преобразило его ещё больше, но он тут же поспешил скрыть эмоции за привычной кривой ухмылкой.       — Может, ещё возьмёшь меня за руку и поцелуешь в щёчку, как в первом классе?       — Нет. — Решившись, я осторожно обнял его за плечи и уткнулся лбом в висок. Парень напрягся, но не отодвинулся. — Мы же не в первом классе.       — А что тебе кажется подходящим для нашего возраста?       — Даже не знаю… Пойдёшь со мной на выпускной? — хмыкнул я.       — Смотрю, тупых шуток ты у меня нахватался.       — Так и есть.       Пальцы начали неметь от холода, но я всё равно не хотел отпускать Йена. Спустя пару минут он вздохнул:       — А между прочим, ты желал мне больше не связываться с идиотами.       — А ты мне желал не быть идиотом. Взаимодополняющие желания.       — Возможно. — Он осторожно повёл плечом, высвобождаясь, закрыл коробку с конфетами и поднялся на ноги. — Насчёт выпускного я, может, подумаю, но пока хотелось бы сходить куда-нибудь поближе. Есть деньги на кофе? Я уже всю задницу отморозил.       — Спасти твою задницу — мой долг.       Мы направились прочь по аллее, еле переставляя окоченевшие ноги. Я чуть отстал, поправляя ослабнувший шнурок, затем выпрямился и окинул взглядом знакомую тонкую фигуру.       Раньше я думал, что совсем его не знаю. Конечно, я до сих пор имею весьма смутное представление о многих его увлечениях и привычках, о его семье, друзьях, прошлом… Но я ошибался, придавая этому слишком большое значение. Задать вопрос и получить ответ не так уж сложно. Зато я знаю другое. Я знаю Йена Стэффорда. Это чувство не поддаётся объяснению… Я просто понимаю его теперь так, как не понимал прежде, на таком уровне, которому, наверное, нет названия…       — Ты где примёрз? — Он обернулся, сверкнув пронзительными серыми глазами, и по моей спине, несмотря на холод, пробежали тёплые мурашки. Улыбнувшись, я догнал его и зашагал рядом.       Теперь всё будет иначе. Совершенно иначе. И в то же время совсем как раньше. Мне ужасно этого не хватало — и что-то подсказывает, что и Йену тоже.