Сломленные

ЛайтманГруп, Вашингтон, Округ Колумбия.

       — Прости, Кэл, но я сделала выбор.       Слова повисли в воздухе. Он знал, что именно это она и имела в виду. Понял, что просить, умолять и уговаривать будет бессмысленно.        — Понимаю.        — Я бы хотела передать мои обязанности Торрес. Думаю, она готова.       Кэл тупо кивнул.        — Конечно.       Она посмотрела куда-то мимо него, обвела взглядом кабинет.        — Ещё я думаю, она не откажется переместиться в этот офис. Тебе решать, но я думала, я предложу…        — Это твой офис, — пробормотал он.        — Кэл…        — Я не смогу выплатить тебе расчёт, — добавил он. И постепенно до него начали доходить другие вещи.        — Знаю.       Вообще-то глупо было обращать её внимание на это. Она куда лучше была осведомлена об их финансовом состоянии. Это тоже было принимаемой им данностью. И ему, едва способному оплачивать труд имеющихся сейчас в штате подчинённых, возможно, придётся нанять ещё и бухгалтера.        — И я не прошу, — добавила она.        — Это и твоя компания тоже, Джилл. Половина того, что здесь есть — твоё.        — Знаю, — кивнула она снова. — И ещё я знаю, что ты не сможешь выплатить.       Нет, это не было полностью правдой.        — У меня есть дом, который можно заложить, — он вполне мог даже продать его и переехать в жильё поменьше. Видит Бог, он держал дом только для Эмили с тех пор, как Зои ушла. А теперь, когда дочь собиралась уехать на запад, в колледж, действительно ли ему был нужен гигантский дом с пятью спальнями? Это было почти неприлично, учитывая плачевное положение его компании. Их компании.        — Я могу оставаться собственником половины ЛайтманГруп, даже не работая здесь, — уточнила она.        — Если я не могу рассчитать тебя сейчас, то есть и шанс, что…        — Этого не случится никогда, — закончила она за него. — Если они выиграют дело, с ЛайтманГруп будет покончено, и ты объявишь фирму банкротом.       Конечно, она знала.        — Твоя репутация…        — Да, пострадает. И твоя. Всех, кто работает под этой крышей, — напомнила она. — Моё присутствие здесь не изменит этого факта.       Твоё присутствие здесь уменьшит шансы на банкротство.        — Если Группа обанкротится, ты останешься ни с чем, — вместо этого произнёс он. — Дай мне хотя бы попробовать найти выход…        — Если ты не хочешь этого, — оборвала его она, — тогда… найди способ спасти фирму.       Кэл сглотнул. Бессмысленно. Он знал, но нужно было попробовать ещё раз.        — Не уходи, Джилл. Останься. Пожалуйста.       И по одному взгляду в её лицо понял, что она ненавидит такое его давление. Ненавидит, что он ничем не делает проще её уход для неё самой. Но, чёрт бы побрал, как она может полагать, что он даст ей уйти, не попытавшись побороться? Если бы ситуация была зеркальной, она бы поступила так же. Поступила же?        — Я не могу.        — Я приложу все усилия, — повторил он, нуждаясь в том, чтобы она поверила.        — Кэл, — она протянула руку и легонько сжала его предплечье; пустота и смирение в её глазах убивали его. Раздражение, ярость, разочарование… он мог справиться с чем угодно. Но не с этим. — Мне нужно уйти. И мне дела нет до денег, если ты это имел в виду, говоря, что я останусь ни с чем. Если ты… — она приостановилась; настала её очередь пытаться прочесть его. — Если ты на самом деле хочешь всё изменить… тогда сделай всё, что сможешь, чтобы выиграть этот суд и удержать фирму на плаву. Ради нас обоих.       Кэл вздохнул. Он же уже говорил, что сделает для этого всё.       Но всё равно не ожидал такого. Речь шла не о том, чтобы внимательно посмотреться в зеркало.       Речь шла о спасении того единственного, что ещё связывало их. О ЛайтманГруп.       И, если у меня получится, тогда, возможно…        — Ладно, — сдался он, давая понять, что говорит и о том, что отпускает её, и о том, что постарается сохранить компанию. Что вывернется наизнанку. И что понимает: он проиграл. Проиграл ещё пять дней назад, когда обрушил стеллаж.       Она молча, благодарно кивнула.       Вероятно, ему следовало тут же уйти. Дать ей место и время.       Но будь он проклят, если закончит всё сухим рукопожатием. Это не был какой-то стажёр, с которым он был едва знаком. Это была Джиллиан.       Он обнял её, притягивая ближе.       Если ему не удалось убедить её с помощью слов, тогда он хотя бы мог показать ей, как много она для него значит. И как он будет скучать.       Зная, как зла она была, он ждал, что она оттолкнёт его.       Но она не оттолкнула. Напротив, спрятала лицо на его плече и сама прижалась к нему так же крепко. От ощущения мягкости и тепла её волос у лица накатило сожаление.       Месяц за месяцем я пренебрегал этой компанией. Пренебрегал дружбой. Перестал заботиться о нас. Мы испытывали стресс, перерабатывая до неприличия, и я всё время бесился. И тупо был убеждён, что ты всегда будешь рядом, и у меня есть время.       Время, чтобы найти способ сказать тебе, что ты для меня — весь мир.        — Мне жаль, дорогая, — прошептал он ей в ухо, всё ещё обнимая, желая, чтобы она находилась в его руках всегда. В тепле, близости и безопасности.       Она ничего не сказала в ответ, и Кэл был без понятия, как долго ещё может так простоять.       Но знал, что этого всё равно будет недостаточно.