Сломленные

ЛайтманГруп.

      Он ожидал чего угодно.       Но не этого. Не смирения и покорности в её лице.       Он ожидал злости. Горечи. Разочарования. Боли.       Ожидал, что она скажет, каким подонком он был, и что она больше не будет мириться с этим. И собирался кивнуть, соглашаясь. И просить, умолять, делать невозможное. И благодарить в конце за то, что вопреки произошедшему, она была сегодня здесь. Что она идёт на поправку и находится рядом с ним, как в последние почти десять лет.       Потому что не мог представить себе жизни без этих двух констант: Джиллиан здорова и Джиллиан с ним.       Вместо этого она стояла перед ним, напротив, и едва не кусала губы. Как делала всегда, когда нервничала. Словно извиняясь.        — Ты хочешь уйти, — повторил он. — Отдохнуть некоторое время, — может, он не так всё понял. Может именно это она имела в виду. — Да, конечно. Возьми столько времени, сколько...        — Кэл, — оборвала его она, — речь не об этом. — И мягче добавила: — Ты же понял.       Накричи на меня. Ударь. Швырни что-нибудь. Ну же, Джилл. Я заслужил это. Вымести злость и разочарование, и покончим с этим.        — Ты хочешь отпуск. Хорошо.        — Кэл, — она опустила ладонь на его плечо. — Мне нужно уйти из ЛайтманГруп. Так лучше. Для меня… для тебя, компании и нашей психики.        — Нет, нет, — он покачал головой. — Я понимаю, ты злишься, тебе больно… но я не верю, что ты хочешь бросить всё, что мы создали вместе.        — Так что же, внезапно компания снова стала нашей?       Их взгляды встретились, и Лайтман увидел кое-что ещё кроме смирения. Она не лгала насчёт того, что была в ярости.        — Она всегда была нашей, — мягко произнёс он. — Только то, что я — баран, который никогда этого не признавал, не означает, что не была.       Она поникла плечами, принимая хотя бы это извинение.        — В течение нескольких месяцев мы ссорились. Каждый день… я приходила в офис, и мы ругались. Я не говорю, что дело в одном тебе, виноваты мы оба, но я не могу больше так. И да… этот порез, из-за того, что ты не в состоянии контролировать своё бешенство, стал последней каплей.        — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джилл? Чтобы я пошёл к психиатру, как сказал юрист? Хорошо. Будет сделано. Хочешь ещё чего-то? Идёт… сделаю. Наверное, ты права, может, настало время мне посмотреть в зеркало и принять некоторые вещи, которых я в упор не хотел видеть. Ты не единственная, кто много чего передумал за последние пять дней. Я всё понимаю, Джилл… нужно всё изменить, ну, так дай мне шанс! Не приходи вот так и не говори, что сдаёшься!       Джиллиан отошла от окна и опять опустилась на стул.        — Я думаю… единственный шанс на то, что что-то изменится, появится, если я уйду.        — Секунду…        — Если я останусь, — перебила она, — возможно, всё изменится на несколько дней… или недель, но потом опять вернётся на круги своя. И ты, и я это знаем.       Он исступленно покачал головой.        — Нет… это неправда.       Но правдой была картина того вечера, её кровь, впитывающаяся его рубашку, — это изменило его. Ничто никогда так на него не влияло. И эта картина будет преследовать его до конца жизни.        — Видишь, — ответила она полуулыбкой, — мы опять спорим. — Джиллиан повертела в пальцах одну из своих ручек. Ещё одна нервная привычка. — Кэл… я слишком зла, чтобы остаться здесь. Мне нужно вывести эту злость из себя, точно так же, как тебе нужно разобраться с… тем, чем нужно, — она уронила ручку и вздрогнула. Сердце Кэла пропустило удар, когда он увидел эту реакцию. — Я не хочу оставаться, чтобы в итоге прийти к тому, что мы станем ненавидеть друг друга.       В уголках её голубых глаз теперь стояли слёзы. Она делала это не для того, чтобы ранить его. Какая ирония. Он, заслуживающий любых кинжалов, которые она решит в него метнуть, был ограждён ею от её же гнева.       Когда дело касалось его, она терпела поражение за поражением в искусстве быть эгоистичной. Она всегда гордилась его навыками и достижениями. Была счастлива позволять ему одному греться в лучах славы. Всё время.       И он осознал это только сейчас.       Факт: оба они знали, что без неё компания завязнет в проблемах ещё сильнее, чем сейчас.       Все эти годы у меня был лучший партнёр, о каком я мог мечтать, и я всё испоганил.       Мысль о том, что он не просто потерял её, а, скорее всего, без неё потеряет и Группу, была болезненно тошнотворна. Её уход станет последним гвоздём в крышке гроба компании.       Он, остервенясь, вмазал по стеллажу, а в результате обрушился весь его мир.        — Возьми столько времени, сколько тебе нужно, — повторил он, умоляя. — Но не уходи. Я знаю, что не в том положении, чтобы просить одолжения, Джилл. Но ради лет, что мы потратили на создание всего этого. Ради лет… — он хотел сказать больше. На секунду задумался, сказать ли чёртову правду. Что он любил её. Хотел, чтобы она была в его жизни во всех смыслах. Но знал, что сейчас это прозвучит пусто. Как отчаянная последняя попытка, а не правда, которой его чувства были на самом деле. — Ради лет нашей… дружбы. Прошу тебя, дай мне немного времени.       Кэл мог видеть, как она спорит с собой.       Джиллиан знала, что он видит, а ему впервые захотелось не иметь своих навыков.       Потому что на этот раз она прозвучала уже более категорично:        — Прости, Кэл, но я сделала выбор.