Сломленные

Вашингтон, Округ Колубия, США. Офис ЛайтманГруп. Пять лет спустя.

      Кэл Лайтман шагал по коридорам своей компании. Время близилось к вечеру, и в отдалении, когда в конце коридора открылась дверь, он расслышал звуки присутствия детей. Как только дверь закрылась, снова стало тихо.       Из комнаты вышла молодая женщина, держащая на руках маленького мальчика, одетого в джинсовый комбинезон. Увидев Кэла, она приветственно взмахнула рукой:        — Добрый вечер, доктор Лайтман.        — Привет, Маргарита.       Кэл дошёл до двери и бросил взгляд в имеющееся в ней стекло. По находившимся в центре дневного ухода ЛайтманГруп детям он без труда мог сказать, кто из его подчинённых всё ещё был на работе.       Центр этот был идеей Джиллиан, конечно. Они открыли его три года назад, после того, как в семьях сразу двух их сотрудников появились дети, и одна из них нацелилась уйти и стать домохозяйкой.       Об эту тему они сломали не одно копьё. Как и о многие другие, если те касались ЛайтманГруп.        — Мы серьёзно собираемся открыть детсад ради двух детей?        — Элла тоже сможет туда ходить. И ребёнку Прадипа три года. То есть, детей уже четверо. В перспективе, может, больше.        — Нам понадобится нанять персонал. Соблюсти все правила и всё такое… ты имеешь представление, во сколько нам это обойдётся, милая?        — Будет взиматься оплата. Разумная. А ещё это значит, что Маргарита останется, а у нас появится привилегия для соискателей. Всё окупится, и не раз.       Тогда Кэл был не до конца убеждён. Но протестовать не стал, и теперь, когда Центру сравнялось три года, признавал, что, пожалуй, Джиллиан была права. Одна из ведущих исследователей в городе, оставляя карьеру в правительстве, предпочла их компанию фирме Райдера, потому что имела двух малолетних детей, а ЛайтманГруп смогла предложить ей дневной присмотр за ними.       И хотя он ненавидел признаваться в этом, после всего сказанного и сделанного, но Кэлу это нравилось. Нравилось, что их компания выделилась среди остальных похожих, и что с лица Джиллиан не сходила улыбка, когда кто-нибудь из маленьких спиногрызов сбегал в коридоры, преследуемый одним из их воспитателей.       В данный момент в комнате находились только двое детей. Годовалая светловолосая и зеленоглазая Шарлотта и маленький Марио Торрес, похожий на мать, как две капли воды, в то время, как его сестра Элла больше и больше становилась похожей на отца.       Торрес не забрала его сегодня, потому что уехала в Хьюстон с Фостер. Что значило, что вскоре заскочит Локер, и Лайтман собирался подождать его немного, чтобы перекинуться парой слов.       Илай Локер больше не работал в ЛайтманГруп.       Он ушёл около двух лет назад, и его увольнение ошарашило Кэла. Он, способный распознать ложь или изменение в чьём-то настроении с дистанции в сто метров, не заметил грядущего решения Локера. Если бы его спросили, кто из его сотрудников, по его мнению, остался бы в фирме до самого конца, он бы поставил на Локера. Даже не на Джиллиан. В конце концов, Джиллиан только его любила, а не боготворила, как Локер.        — Я хочу уйти не потому, что несчастен здесь. Это просто… мне пришло время выйти из вашей тени…        — Это Торрес тебе так сказала? Да ведь?       Когда Локер пришёл к нему с этим, Кэл повёл себя, как кретин. Теперь он мог это признать. Терпеть не мог, когда действовали исподтишка.        — Нет… я так решил, — Локер так нервничал, что Кэлу показалось, тот вот-вот описается. — Но… но… она согласилась. Мне подвернулась действительно хорошая возможность, и я её не упущу.        — Что же, дерзай. Не упусти.       На этом разговор был окончен. Джиллиан такого завершения не одобрила, но Кэл солгал бы, сказав, будто ему не наплевать. Лояльность много значила для него, а Локер, кидающий компанию ни с того, ни с сего, не подходил под определение “лояльный”. Может, это было и не совсем рационально.       Кэл не разговаривал с ним в течение нескольких месяцев.       Пока Джиллиан не положила этому конец. В одну из ночей, лёжа с ним рядом после занятия любовью, она завела об этом разговор, зная, что сейчас он расслаблен и доволен. Идеальное время для атаки.        — Мне смешно, что ты до сих пор дуешься на него. Риа пригласила нас на крестины их ребёнка, и я хочу пойти. С тобой.        — Ненавижу эти штуки… не проси.        — Мы — крёстные Эллы. Мы оба, а не одна я.        — Это не крестины Эллы, не так ли? Это совершенно другой ребёнок.       Джиллиан подняла голову с его плеча, приподнялась на локти и сощурилась.        — Не смешно.        — Чего ты от меня хочешь?        — Чтобы ты пошёл на крестины. И пообщался с Илаем. Перестал думать об этом, как о том, что он бросил ЛайтманГруп. Ему нужно встать на ноги, а, оставаясь с нами, он не смог бы этого сделать. И ничего личного.        — Психологическое бла-бла.        — Ничего подобного, — она всё ещё смотрела в его глаза. — Он сделал это отчасти для того, чтобы заслужить твоё уважение. Потому что он достаточно умён, чтобы знать, что никогда не получит его, находясь под твоим крылом.        — Это он тебе так сказал?        — Нет. Незачем это говорить.        — Ты просто знала это, да?        — Я знаю, что ты — его идол. Помню, что он остался с нами в самые тяжёлые для компании времена, когда мы были близки к банкротству. Знаю, что если он хотел доказать тебе что-то, то сделать это возможно, только если он уйдёт. И ещё я знаю, что обожаю его и Рию, и ты тоже… несмотря на свою непонятную злость.       В этом и состояла проблема аргументов Джиллиан. Они всегда были очень… аргументированными.       Настолько, что ему нечем было отбиться. Она была права. Он бы никогда не зауважал Илая Локера, если бы тот остался в ЛайтманГруп.       Взгляд Джиллиан смягчился. Да и не то, чтобы он изначально рассердил её. Сделать это, лёжа рядом с ней, тёплой и обнажённой, было нереально.        — Честно говоря, я даже не думаю, что ты злишься на него. Скорее всего, ты бесишься, потому что не предвидел этого. Великого доктора Лайтмана обвёл вокруг пальца его протеже. Не так ли?       Было очень легко порой забыть, что не он один был действительно хорош в том, чем они занимались.        — Пойдём со мной в эти выходные. Пожалуйста, — только и попросила она. — Не хочу идти одна.       Вот и всё.       Именно поэтому они редко ссорились — Джиллиан была отвратительна в этом. Иногда она его спрашивала, где же он растерял все свои горячечные аргументы, за которыми никогда не лез в карман в спорах с Зои. Кэл отвечал, что спорил, только чтобы вывести её из себя.       Лгал конечно. И в мыслях подобного не имел.       И пошёл на крестины в выходные, даже выпил пива с Локером, оставшись немного довольным собой.       С тех пор немало воды утекло, и сейчас, стоя под дверью детской комнаты, он спорил с собой, подождать ли его или нет; имелось дело, с которым они сейчас работали — группа подростков демонстрировала явное стадное поведение, и Лайтману хотелось привлечь Локера.       Подумав об этом, Кэл продолжил движение. Времени ждать, пока Локер придёт за своим полуторагодовалым сыном, не было.       Кэлу нужно было успеть на рейс, а дома его ещё ждал его собственный подросток.

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия. Позже.

      Кэл застегнул молнию на своём небольшом чемодане и выкатил его в коридор, где Моритц встретил его грустным взглядом.        — Верно, — пробормотал Кэл. — Каникулы с пуделями Алмейды. — И усмехнулся: — Я привезу тебе антидепрессанты.       Бросив взгляд на Ролекс на запястье, крикнул:        — Ты готов?        — Ещё нет, — был ответ.       Кэл застонал. Проклятье.       Сунул голову в спальню, вот уже два года как оккупированную четырнадцатилетним Тайроном.        — Почему нет?        — Почти, — последовал второй односложный ответ, и Кэл немало впечатлился тем, что услышал от парнишки аж целых два слога. Заметил, что подросток складывает в чемодан — чуть больший по размерам, чем у Кэла, — две свои любимые футболки. Стоп. Четырнадцатилетний подросток складывает? Вот уж точно, он ни разу не видел, чтобы Эмили делала то же в таком возрасте. Заставить её хотя бы убрать вещи в комод уже было достижением.       Парень до переезда к нам никогда не имел ничего стоящего, что можно было бы куда-то сложить, ответил Кэл на свой вопрос.       Кэл присел на кровать Тайрона.        — Ты помнишь, что едешь всего на две ночи?        — Да, — Тайрон продолжал своё дело, не глядя на Кэла, положил в чемодан ещё одну футболку. Словно нацелился переодеваться по три раза в день, чтобы извести все запасы взятой одежды.       Кэл мысленно повеселился и ничего не сказал, сидя рядом в молчании и ожидая, пока тот закончит паковаться. Тайрону тишина не мешала. По факту, он даже предпочитал её. То время его детства, когда его не запирали в шкафу или не били, его просто игнорировали, и к тишине он привык.       И отличался от первого ребёнка, которого они опекали, как небо от земли.       Первого под опеку они взяли почти четыре года назад, взрывную, не по годам развитую восьмилетнюю девочку по имени Серена. Она прожила с ними полгода, пока её мать отбывала срок, а потом восстанавливалась в родительских правах.       В течение всех шести месяцев с ними она едва ли прекращала болтать. О чём угодно и о ком угодно. В доме ещё было несколько её снимков. Джиллиан и Серена под бдительным оком Линкольна в торговом центре. Серена и Эмили играют с Моритцем на заднем дворе. Все они вчетвером на её дне рождения в “Чизкейк Фэктори”.       Было неимоверно трудно отпустить её, даже хотя Джиллиан пыталась сохранить бравый вид.       Он знал, что она пролила немало слёз, когда пришла пора возвращать девочку. Даже хотя они подозревали, что день этот придёт, рано или поздно.       Было так больно, что Кэл ни за что не хотел снова это повторять.        — Каждый раз, когда нам придётся возвращать их, твоё сердце будет разбито, — сказал он. — И я ненавижу это.       Джиллиан лишь пожала плечами:        — Что с того, Кэл? Или я действительно настолько хрупкая, что не выдержу?       Нет, речь не об этом. Это он не был уверен, что сам выдержит. Вид её боли резал его ножом.        — Или мы никогда больше не заведём питомца после смерти Моритца?       Он еле удержался, чтобы не закатить глаза.        — Это не то же самое, милая.       Хотя вопрос был хороший. Она представить не мог другое животное на месте бернского трусишки.        — У нас огромный дом, Кэл… с собакой, двором, камином и двумя спальнями, которые мы не используем. У нас так много всего. Если мы можем выдернуть хоть одного ребёнка из трудной ситуации и дать ему или ей дом, образование и стабильность хотя бы ненадолго… кто знает, как это потом скажется на них? Не говори мне, что это не стоит нескольких слёз.       Полугодом позже они взяли под опеку второго ребёнка. Двенадцатилетнего Тайрона копы обнаружили скрывающимся в шкафу в грязной однокомнатной квартире во время облавы на наркоторговцев, и закончил мальчишка в федеральном детприёмнике после ареста его матери и тётки.       В первые несколько недель он едва ли произнёс больше нескольких слов. Прятал глаза и избегал прикосновений к себе, как только мог. Узнавание его походило на вытягивание зубов, и лишь благодаря смеси удачи и настойчивости им удавалось время от времени добывать какие-то крупицы информации.       Они выяснили, что он предпочитал бейсбол футболу и болел за Иволг (из всех команд). Что читал он, как десятилетний, но имел недюжинные способности к математике. Что его любимая видеоигра — Call of Duty. Он боялся темноты, потому что в малолетстве мать запирала его в шкафу всякий раз, когда посредничала в сделках по продаже наркотиков. Или когда приходящий не должен был его увидеть.       Тайрон оставлял гореть хотя бы один ночник. Всё время. У него был брат, который погиб, когда ему было девять. Но, вопреки жестокому обращению и пренебрежению он вырос совершенно не жестоким. Злился иногда, но жесток не был. Вспышки его злости возникали внезапно — в виде битья кулаком в бетонную стену или дорожные знаки, что оставляло его с разбитыми кулаками, порезами и ушибами, — но направлены были по большей части на него самого.       С этим Кэл умел справляться и порой помогал ему победить это любовью. Тайрон нуждался в отце, и так отчаянно, что Кэла это трогало.       Правда состояла в том, что Тайрон не собирался становиться счастливым, уравновешенным ребёнком вроде Эмили. У него имелось несколько проблем, которые обязательно аукнутся ему во взрослой жизни, независимо от того, сколько любви и стабильности Кэл и Джиллиан ему сейчас дают. Никто не мог стереть двенадцать потерянных лет, таких важных для становления каждого. Некоторые повреждения были необратимы.       Но они могли внести изменения, и разница между Тайроном, взятым домой два года назад, и Тайроном, каким он стал сейчас, была очевидна.       Теперь он смотрел собеседнику в лицо. Инициировал разговор за обеденным столом. Получал в школе оценки “хорошо” и “удовлетворительно”, и этот семестр стал первым, в котором он не завалил ни одного предмета. Полгода назад он впервые обнял Джиллиан. Просто так. Кэл смотрел, как его жена борется со слезами, обнимая того в ответ.       Наверное, Джиллиан была права. Наверное, всё это того стоило.        — Всё, я готов, — объявил Тайрон, возвращая его в настоящее.        — Наконец-то, — Кэл встал и посмотрел, как тот тащит свой бесполезно тяжёлый чемодан из комнаты.        — В следующий раз я останусь, — проворчал подросток, направляясь в прихожую. — Я больше не ребёнок.        — Ни за что.        — Как так?        — Ты знаешь.       Тайрон одарил его угрюмым взглядом.        — Из-за тех парней, — это не было вопросом.        — Верно.        — Я не думаю, что они вернутся. Они были под кайфом. И, вероятно, не найдут этот дом снова.       Кэл прикусил нижнюю губу. Почувствовал вкус крови. Тайрон боролся с чемоданом в попытке стащить его по лестнице, и Кэл не пошевелил и пальцем, чтобы ему помочь. Самообслуживание — хорошая вещь. Плюс, он научится не брать лишнего в следующий раз.       Он отчаянно надеялся, что Тайрон прав, говоря, что те парни не вернутся. От одной только мысли его морозило. Всего двое подростков-панков из старой жизни, которые каким-то образом выяснили, где Тайрон теперь живёт, и захотели ограбить его новую семью.       Кэл в тот день был дома и усмирил обоих с помощью кулаков. Поржал, когда один из них заявил, что может пойти в полицию, прежде чем похромать вон с частной территории.        — Где ты научился так драться? — спросил его после обалдевший Тайрон, наблюдая, как Кэл моет повреждённые руки под струёй ледяной воды в ванной.       Кэл не ответил. Слишком злой, чтобы объяснять несчастному юнцу, где отточил навыки.        — Ты кому-нибудь говорил, где живёшь?       Глаза Тайрона расширились в искреннем изумлении.        — Нет.        — Клянёшься?        — Клянусь.        — Клянёшься?        — Да, клянусь. Клянусь!       Он говорил правду. Кэл видел, и потому ярость его немного ослабла.        — Тебе придётся поклясться мне в кое-чём ещё, Тайрон, — прибавил он, закрывая воду и встречаясь с приёмным сыном взглядом. — Если это случится ещё раз, а дома вместо меня будет Джиллиан… — он примолк на момент, потому что даже представлять такую ситуацию не хотел. Но сказать это было необходимо. — Если это случится… ты сделаешь для неё то же самое, что только что сделал для тебя я. Ты подерёшься, сдержишь их и оградишь её от этого. Ясно?        — Да… ясно.        — Ты клянёшься?        — Я не очень хорош в драке.        — Меня это не волнует. Ты большой мальчик. Будь мужчиной.        — Моего брата застрелили в драке.       Кэл безмолвно сглотнул, чувствуя, как возвращается злоба. Что если бы они были вооружены? Что, если бы… если бы Джиллиан была дома, а не он?        — Мне жаль. Ты понятия не имеешь, как сильно. Но ты всё равно пообещаешь мне это, ладно?        — Да. Обещаю.       Он записал Тайрона на уроки бокса на следующей же неделе. Джиллиан протестовала, но один аргумент её сразил. Кэл убедил её, что так Тайрон сможет выпускать злость и поймёт, что он сильнее, чем думает.       Кэл всё ещё был уверен, что это хорошая идея. Уроки заставляли парня выходить из дома, принуждали общаться с другими и делали его чуточку менее боязливым. Он не вкладывал в руки подростка пистолет, он просто пытался дать ему понять, что этот мир не так прост. Что, если он не встанет, его задавят прежде, чем он поймёт, что его сбили.       Спустя неделю он сидел за столом, завтракая с Джиллиан после раннего подъёма, — с утра ему нужно было успеть к физиотерапевту.        — Я вчера ездила на встречу с соцработником Тайрона.       Кэл налил себе полкружки свежего кофе, ожидая продолжения. Он понял, что на уме у неё ещё что-то, но не давил, когда она не говорила. Даже после нескольких лет в браке след Линии всё ещё существовал между ними.       Джиллиан сжала свою кружку с кофе двумя руками и сделала глоток.        — Она сказала мне, что Тоня, его тётя, ввязалась в драку в тюрьме. И упустила шанс на досрочное освобождение.        — Угу.        — И она пробудет там ещё как минимум пять лет. Как и его мать. Тайрон будет совершеннолетним, когда они выйдут.       Он усмехнулся.        — Это был её способ сказать, что мы с ним влипли?       Джиллиан вздохнула, не отвечая на его попытку поднять ей настроение. Стала нечитаемой.        — Тебе это подходит? — поинтересовался он, серьёзно на сей раз.        — Она спросила меня, заинтересованы ли мы в усыновлении.        — А… — теперь он понял, почему она столь неулыбчива. — И что ты сказала?       Она отставила кружку.        — Сказала… что мы не думали об этом.        — Это правда.        — А что мы думаем?        — А что ты думаешь?        — Я думаю… — она притормозила, взвесила свои слова. Типичная Джиллиан. — Кэл, он живёт с нами уже почти два года. Мы делаем домашние задания, ужинаем и смотрим баскетбол вместе. Он сводит меня с ума и заставляет гордиться в один и тот же день. Почти два года, Кэл. Он уже часть нашей семьи, разве нет? Ненавижу мысль о том, что в один прекрасный день явятся органы опеки и заявят, что ему придётся уйти. И жить с каким-то дальним родственником, который ни разу за последние два года не заглянул посмотреть, как он.        — Если мы его усыновим, такое не случится, — констатировал Кэл.       Если они усыновят его, это также будет значит, что пути назад не будет, даже если в их дом заявятся старые знакомые-головорезы Тайрона. Не смогут сказать органам опеки, что на такое безумие не подписывались, и вежливо попросить их найти новую семью для загостившегося подростка.       Всё это грузом легло на его плечи в то утро, и он, не таясь, сказал об этом жене.        — Но я не могу представить и тебя, возвращающего его назад. Ты любишь этого парнишку, а Кэл Лайтман, которого я знаю, ни за что не уклонился бы от драки.        — Уклонился бы, окажись ты в самом её эпицентре.       Она переплела их пальцы.        — Мы не сможем научить его не бояться, если станем принимать решения, основанные на страхе, не так ли?       Он пощекотал её ладонь. Кэл до сих пор чувствовал — хотя они приближались к определению “давно женатая пара”, — ток, курсировавший по его телу всякий раз, когда она его касалась. Непрекращающуюся потребность ощущать её кожу своей.        — Может, для начала нам следовало бы спросить об этом самого Тайрона?        — Отличная идея, — она улыбнулась.       Кэлу и впрямь было любопытно, что сказал бы на это Тайрон. Они до сих пор не утрясли этот вопрос; то ли из-за их сумасшедшего графика жизни, то ли… из-за чего-то ещё такого исключительного. Так или иначе, тема была животрепещуща, и он импульсивно решил, что завести этот разговор сейчас — хорошая мысль. Сейчас, когда их подопечный волок вниз, к дверям, свой чемодан. Сейчас, когда Лайтману нужно было успеть на рейс, отбывающий менее чем через два часа.        — Джиллиан на прошлой неделе ездила к твоему соцработнику.       Тайрон обернулся и выпустил ручку чемодана. Опасливо.        — И?        — И та спросила, не заинтересованы ли мы в усыновлении.        — Усыновлении? — в глазах парнишки мелькнуло искреннее изумление — первое, что увидел Кэл. А затем кое-что ещё… сперва нечитаемое. Трепет. Скептицизм. — В смысле… усыновлении меня?        — Нет, Моритца, — передразнил его Кэл. — Конечно, тебя. Кого ещё?        — И? — Тайрон сузил глаза.        — И что?        — И вы с Джиллиан заинтересованы в этом?       Кэл пожевал губу. Джиллиан убьёт его за этот разговор в её отсутствии.        — Да.        — Да?        — Здесь что, долбанное эхо? — сгримасничал Кэл. — Вопрос в том, заинтересован ли в этом ты.       Теперь его стало ещё сложнее прочесть. Слишком много эмоций враз выражало его лицо.        — Никогда не было никого, кто захотел бы меня забрать.       Тогда-то, когда подросток это сказал, Кэлу и пришлось побороться с собой, дабы не выдать, как сильно он хотел, чтобы Тайрон остался с ними навсегда.        — Теперь есть.        — Что изменится, если вы усыновите меня?        — Получится, что ты влип с нами, а мы — с тобой, — поддразнил Кэл. — Ты не сможешь пойти к своему соцработнику и сказать, что хочешь в другое место, а мы больше не сможем тебя выгнать. — Лайтман криво улыбнулся. — Ну, пока тебе не исполнится восемнадцать.       Тайрон ничего не ответил. Лишь глазел на него, стоя рядом со своим тяжеленным чемоданом.       На секунду Кэл задумался, какого чёрта вывалил на его голову такие новости за минуты до того, как забросить его домой к Алексу Алмейде на пару дней. Да ещё и в отсутствие Джиллиан, всегда готовой переключиться в режим психолога, когда Тайрон слетал с катушек.       Я когда-нибудь начну думать, прежде чем открыть рот?        — Знаешь, не страшно, если ты этого не хочешь, — сказал Кэл с серьёзным выражением лица, давая понять, что именно это и имеет в виду. — Ты можешь продолжать жить у нас, сколько захочешь и до тех пор, пока это устраивает органы опеки. Ничего не изменится, если ты откажешься.       Тайрон погрузился в странную задумчивость.        — Мне нужно будет поменять имя?        — Поменять имя? — Кэл не понял вопрос.        — Ну, на ваше… Лайтман.       Кэл пожал плечами. Вопрос был из последних, каких он мог бы ждать.        — Нет. Если не захочешь. А если захочешь… необязательно становиться Лайтманом. Тайрон Фостер тоже хорошо звучит.       Тайрон сморщил нос.        — Верно. Звучит лучше.       Кэл не ожидал, что тот так быстро сдастся.        — Слушай… нам пора. Можно не отвечать сейчас. Ни даже завтра или послезавтра.        — Идёт.       Кэл подхватил свою ручную кладь.        — Эй…        — Я не собираюсь об этом думать. Я согласен.       Кэл сглотнул. Откуда этот чёртов ком в его горле? Он кивнул и распахнул перед подростком дверь.        — Супер… но если ты всё же хочешь подумать…        — Не хочу, — качнул тот головой и шагнул вслед за ним на улицу, предварительно дождавшись, пока Моритц выскользнет за порог. — Скажешь Джиллиан?        — Сказать, что ты не против?        — Да… или я могу написать смс-ку.       Кэл с ухмылкой запер дверь.        — Нет, никаких смс. Я скажу ей, когда увижу сегодня вечером.

Хьюстон, Техас. Позже.

      Уже поздним вечером, когда презентация почти завершилась, Кэл просочился в дверь в конце огромной комнаты.       Просканировал помещение глазами в поисках свободного места. Несмотря на поздний час и размеры зала, пустовало всего несколько сидений в разных его частях. Поймал на себе несколько раздражённых взглядов, потому как не прикрыл за собой дверь — закрываясь, та громко стукнулась о косяк.       Заметил, наконец, ближайшее к нему пустое кресло в третьем с конца ряду и направился к нему.        — Прошу прощения… извините, — бормотал он, задевая ногами колени сидящих. Найденное место было всего-то пятым от конца ряда, однако Лайтман мог бы поклясться, что слышал, как кто-то шикал на него по дороге.       О, возьмите себя в руки.       Ещё пара лиц повернулись к нему, и на этот раз Кэл понял, что один из людей узнал его и обозначил узнавание кивком.        — Доктор Лайтман? Это вы? — услышал он голос Джиллиан из передней части зала. Невозможно, чтобы она опознала его с такого расстояния. Его огромный сюрприз лопнул. — Вы не должны проскальзывать сюда, — она улыбалась с возвышения, стоя рядом с Рией Торрес. — Уверена, каждый хотел бы услышать от вас пару слов.       Кэл скрипнул зубами. Дюжины лиц теперь повернулись к нему.       Я тебя убью, дорогая.       Он поднялся и миновал четыре пары коленей повторно. Медленно пошёл к сцене. Рокот внезапных аплодисментов поплыл по залу и перерос в громоподобные овации, когда он достиг подиума и встал рядом с Джиллиан.       Доктор Лайтман собственной персоной был весьма неожиданным бонусом.       Он, может, и насладился бы славой, если бы не отвлёкся на жену, столь завораживающую в этом пошитом точно по фигуре тёмном дизайнерском костюме и на каблуках. Уже год она занималась йогой, и от того всё, что бы она ни надела, сидело на ней удивительно хорошо. Трудно оставаться мрачным рядом с ней, особенно теперь, когда он стал почти неспособен думать о чём-то, кроме предстоящей ночи в люксе, вдали от потенциально-могущего-проснуться подростка в соседней комнате.       В отличие от её естественной элегантности, он в своём измятом костюме выглядел, как после длительного перелёта.       Не то чтобы её сияющее лицо намекало, что ей есть до этого дело.       Джиллиан чуть подалась вперёд, поцеловала его; это только вызвало новую волну аплодисментов и, — Кэл готов был поклясться, — свист.        — Поверить не могу, что ты здесь, — шепнула ему она.        — А я не могу поверить, что ты меня застукала, — отозвался он.        — У меня стопроцентное зрение, ты же знаешь.        — Теперь знаю.       Кэл дождался, пока хлопки стихнут, и обернулся посмотреть на экран за своей спиной.       Он знал содержание презентации. Микромимика, как ключ к полицейским расследованиям. Он неоднократно становился свидетелем, как Фостер проговаривала текст презентации в их спальне по вечерам. Очень скрупулёзная в подобных делах, она никогда бы не приехала на крупный конгресс, не отрепетировав каждое слово дюжину раз.       К счастью, он куда лучше неё умел импровизировать и нести отсебятину.       В следующие десять минут Кэл вставил в презентацию не менее дюжины своих ржавых пятикопеечных монет к вящему удовольствию публики.       После посыпались вопросы, и они трое, Фостер, Торрес и он, перемежая ответы шутками, продолжали говорить. Это было хорошей рекламой для Группы и одной из главных причин, почему они пересекли страну и оказались на таком крупномасштабном мероприятии.       Когда поток вопросов иссяк, и зал начал пустеть, несколько человек поднялись к ним. Судя по всему, эти люди уже пересекались с Торрес и Фостер на конференции, и теперь жаждали пообщаться с доктором Лайтманом.       Прошёл ещё приблизительно час, когда последний участник конференции, наконец, удалился, и они остались втроём паковать оборудование и реквизит, которые за ненадобностью завтра отправятся в столицу с курьером.        — Фантастика, — резюмировала Торрес. — Они были прямо как дети в Рождество, когда увидели, как вы входите в зал. Прошло лучше, чем я ожидала и…        — Стоп, минутку, — перебила её Джиллиан. — Ты знала, что он приедет?       Торрес ухмыльнулась.        — Ага. Что-то такое и планировалось.        — Поверить не могу…       На этот раз уже Торрес перебила Джиллиан, обняв её.        — С годовщиной, Фостер. Бывают дни когда вы двое почти заставляете меня хотеть выйти замуж.       Джиллиан вернула ей объятие.        — Давай уже, ныряй. Я знаю, ты с ума сходишь по Илаю. Будто бы двое замечательных детей не доказательство.        — Тебе не позволялось ворчать на юбилей свадьбы.        — Ворчать? Я разве ворчу?       Кэл повернулся лицом к Торрес, молчаливо намекая, каким должен быть ответ.        — Нет. Конечно, нет.        — Я всё видела, — обратилась Джиллиан к Кэлу, а затем вернула своё внимание назад к Торрес. — Что ты там говорила насчёт “планировалось”?       Торрес указала на исполинские часы, висящие на стене над ними.        — Что мне сегодня надо успеть на самолёт до Вашингтона, потому что завтра кто-то должен вас заменить.        — Что? — Джиллиан одарила её удивлённым взглядом. — Ты сегодня улетаешь? Даже не поужинаешь с нами?        — Ваш юбилейный ужин? Ты с ума сошла?        — О, брось…        — Мне пора бежать, — снова сказала латиноамериканка, шагнула к Кэлу и обняла его тоже. — Отведите её в какое-нибудь классное место. Фостер душу вложила в эту конференцию. И я тоже.       Кэл улыбнулся, отпуская её. Он не сомневался. С каждым годом в ЛайтманГруп Риа Торрес становилась лучше в том, что они делали. Не говоря уже о том, что, входя в помещение, притягивала взгляды. Особенно когда была одета в ярко-красное в облипку платье, вроде того, что было на ней сегодня.       Поэтому он и заставлял их заниматься подобными делами. Кэл мог быть человеком, чьё имя значилось на обложке книги, но в зале, полном занудных академиков, редко куда-то выбирающихся, он никак не мог соперничать с Фостер и Торрес.       Торрес помахала им на прощанье, подхватила сумку со своим ноутбуком и унеслась, оставив их одних, не считая пары сотрудников конференц-центра, пришедших для наведения порядка перед следующим мероприятием.       Джиллиан встала перед ним и обняла за шею.        — До сих пор поверить не могу, что ты приехал. А как же Тайрон?        — Оставил его у Алекса.        — Он тоже в этом замешан?        — Конечно.        — И что теперь с завтрашней презентацией?        — Я пойду с тобой вместо Торрес. И ты продолжаешь ворчать насчёт моего во всём этом участия, не так ли?       Она запрокинула голову, вызвав в нём желание поцеловать её в шею.        — Не то чтобы я ворчала, да? — она вздохнула.       Кэл не ответил. Наклонив голову, он сделал свой ход: поцеловал её шею, и двинулся бы ниже, если бы не двое присутствовавших работников, передвигавших мебель и попавших в поле его зрения.        — Ты же не думала, что я пропущу нашу пятую годовщину, а?        — Я думала, ты пришлёшь цветы в отель.       Проклятье. Цветы. Он о них даже не подумал.        — Я не подумал о цветах, — признался он.       Джиллиан усмехнулась.        — Ты предпочтительнее.        — Вот как?        — Поздравляю, — прошептала она. — Я тебя люблю. По-прежнему. Всегда.       Она могла и не говорить этого, потому что он всё видел. Это волновало его немного: не способность видеть, но то, что каждый раз, когда она произносила эти слова, они ещё и читались в её глазах. Зои понадобилось всего два года брака, чтобы это чувство начало исчезать с её лица. Чтобы эти слова перестали иметь вкладываемое в них значение. Кэл знал, что это было естественно, что тому существовали причины. У обоих — у него и у Джиллиан, — бывали моменты, когда ни один из них не был особенно привлекателен.       И он до сих пор страшился и надеялся, что хотя бы Джиллиан никогда не скажет этого вслух в какой-то их таких моментов. Не солжёт.        — Эй, — она нахмурилась. — Ты такой серьёзный. О чём ты думаешь?        — О нас, — отозвался он. — О том, что мы сделаем на нашу десятую годовщину.       Она рассмеялась:        — Лжец.       Кэл отошёл от возвышения и баннеров ЛайтманГруп, которые они уже успели свернуть. Плюхнулся в одно из кресел в первом ряду. Джиллиан опустилась рядом, разулась и положила голову на его плечо.        — Я хочу знать, что мы будем делать в нашу пятую годовщину, — зевнув, проговорила она. — Сегодня.       Хороший вопрос, подумал он. Честно говоря, он не особо размышлял над этим, занятый тем, сумеет ли достать билет на самолёт, сбагрить Тайрона Алексу и Морису и убедиться, что Торрес вернётся в Округ на день раньше. Понадобились все его организационные способности, и его загруженный мозг еле справился. Планы на вечер остались за бортом.       Он действительно был профаном в таких вещах. Вспомнить только тот день, пять лет назад, когда он делал предложение без кольца.        — Хочешь куда-нибудь пойти поужинать? — спросил её он. Хьюстон, как любой другой мегаполис, был просто обязан иметь хорошие рестораны. Правда, Лайтман понятия не имел, где они находились.        — В моём отеле есть рум-сервис, — пробормотала она сквозь очередной зевок. Подобные мероприятия всегда её утомляли. Гораздо больше, чем его. Потому что она слишком беспокоилась, чтобы всё прошло гладко. Наверное, было эгоистично отправлять сюда её, вместо того, чтобы поехать самому.        — Ну, мы же не каждый день празднуем пятилетие брака, — заметил он. — Уверена, что я не затащу тебя в какое-нибудь симпатичное место?        — У нас завтра дела с самого утра, — пожала плечами она. — И, кроме прочего, мне нравится мысль остаться с тобой наедине в моём номере в отеле. Ни безумного количества столовых приборов и посуды. Ни одежды.       Он опустил ладонь на её бедро и усмехнулся.        — Я уже говорил, что люблю тебя?        — Если ты так настаиваешь, можешь оплатить рум-сервис и шампанское.        — Это другой разговор, — довольно хмыкнул он. И приготовился встать. — Ну, чего мы тогда ждём?       Она уткнулась в его плечо лбом.        — Пять минут.       Он поцеловал её в макушку и откинулся на спинку.        — Твой вечер, милая. Мы можем сидеть здесь столько, сколько тебе хочется. Даже заночевать.        — Наш вечер, — поправила его она, снова не сдержав зевок.       Он улыбнулся:        — Будешь продолжать до конца?        — Мы длимся уже пять лет, не так ли? — она встала и потянулась. — Время так летит…       Кэл кивнул. Непозволительно быстро.       Она вытянула из сумочки смартфон.        — Видел снимки Эмили с Мачу-Пикчу?       Кэл покачал головой. Он давно уже привык, что Джиллиан стала своего рода коммуникацией между ним и дочерью. Эмила сейчас была в Перу, используя свои инженерные знания в строительстве водо-фильтровальной станции в сельских районах страны. К настоящему моменту она находилась там уже полгода, а на этой неделе съездила в Мачу-Пикчу.       Он до сих пор помнил тот вечер перед тем, как она согласилась на эту работу. Помнил, как пытался отговорить её.        — Тебе в самом деле придётся ехать непонятно куда в Южной Америке, чтобы это делать? Уверен, что с нашей порушенной инфраструктурой тебе и здесь нашлось бы место.        — Говорит человек, который писал свою диссертацию в самых отдалённых джунглях Папуа-Новой Гвинеи, живя среди диких аборигенов.       Она всегда была остра на язык. И Кэл, вероятно, заслужил это. Расплату.       После того, как первый аргумент не помог, он попробовал вызвать чувство вины.        — Это пугает меня до чёртиков, милая. Знать, что ты находишься где-то, где я не смогу тебя защитить. Куда я даже добраться не смогу.       Тогда она обняла его.        — Я не хочу, чтобы ты защищал меня, пап. Я хочу, чтобы ты позволил мне изменить что-то к лучшему. Поддержал мой выбор. Давал ошибаться и всё равно любил.       В тот момент он был слишком горд ею, чтобы придумать ответ.       Кэл отпустил её. Зная, что его мнения, впрочем, всё равно никто не спрашивает. Он вырастил сильную, решительную, умную и упрямую дочь, которая каким-то образом взяла от родителей все лучшие их качества и совсем мало худших.       Он беспокоился о ней, конечно. И всегда, вероятно, будет. Но с присланных снимков смотрел счастливый человек, делавший то, что хотел, и любивший то, что делал.        — Посмотри на это, — шепнула Джиллиан. — Невероятно! Я полагаю, мы должны добавить это в наш список желаний. Хочу туда поехать.       Кэл, более, правда, сосредоточенный на улыбающемся лице Эмили, чем на завораживающем виде гор позади неё, кивнул, соглашаясь.        — Конечно. Никогда там не был.       Плюс, безусловно, у них будет повод увидеться с Эм.       Через некоторое время после свадьбы они заключили пакт: брать хотя бы одну неделю отпуска в год. Только для них двоих. И ехать куда-то, где они ещё не были, оставив телефоны дома. Поначалу Кэл не был вполне уверен, что получится, но они это сделали. Алекс Алмейда и Риа Торрес позаботились.       В первый год они провели неделю на пляжах Сент-Люсии. Их совершенно вымотали дела того года, так что место оказалось именно тем, что им было нужно.       Но теперь у них имелся полный штат сотрудников, и рабочая нагрузка перестала быть невыносимой. Что значило, что у них появились силы на отпуск и даже на исследование новых мест. В прошлом году они провели неделю в Париже, где, наслаждаясь солнечной погодой, вели себя как типичные туристы: убили день на Версаль, второй — на Лувр, одолели лестницу к смотровой площадке Эйфелевой башни и пробовали улиток и кассуле в бистро, разбросанных по набережным Сены. Он пытался возражать примерно в половине случаев, но позже в глубине души признал, что эти семь дней были великолепны. Особенно тот, в который они вообще ни разу не вышли из номера. Если бы выпал шанс всё повторить, он бы немедленно согласился. Даже тот, несколько одурелый после посещения музея Орсе, вечер.       Они ещё ничего не бронировали на этот год, но двумя наиболее вероятными вариантами числились Стамбул и канадские Скалистые горы.       Телефон Джиллиан завибрировал.        — Алекс звонит по Скайпу, — сообщила она. — Надеюсь, Тайрон в порядке.        — Я больше бы беспокоился за Моритца. Его бесят эти болтливые пудели.       Джиллиан легонько ткнула его локтем в бок, ответила на звонок, и на экране возникло лицо Тайрона.        — Привет, милый. Ты в порядке?        — Отлично, — пробурчал тот. — Кэл уже сказал тебе, что всё нормально?       Джиллиан сдвинула брови:        — Что нормально?        — Я сказал ему, что мы бы хотели его усыновить… — вставил Кэл.       Джиллиан закрыла ладонью камеру, чтобы Тайрон не мог их видеть.        — Что ты сделал? Предполагалось, что мы поговорим об этом вместе! Втроём!        — Знаю, знаю… — Кэл поморщился. — Сболтнул случайно. Он сказал, что согласен. Что тоже этого хочет.       Жена смерила его взглядом:        — Ты невероятен, — и убрала руку с телефона.        — Куда ты уходила?        — Ругать Кэла, — ответила она. — Тай, мы собирались поговорить об этом вместе.       Кэл прочёл на её лице разочарование и злость.        — Ты… тебе больше не нравится эта мысль?        — Нет, — внезапно Джиллиан осознала, как выглядела и звучала её реакция. — Нет! В смысле… конечно, нравится. Ты понятия не имеешь, как сильно.       Кэл заглянул в экран через её плечо.        — Ты мог бы дать мне ещё минут десять, чтобы сказать ей. А не забегать вперёд.        — И откуда же у него такое качество, — проворчала Джиллиан.        — Извини, — отозвался Тайрон. — Хотел проверить, только и всего.        — Всё хорошо, — заверила Джиллиан. — Рада, что ты согласился. Лучший подарок на юбилей брака, какой только мог быть.        — Правда?        — Правда.       Кэл слушал их разговор, время от времени вмешиваясь, пока один из пуделей, прыгая у колен Тайрона, не выбил из его рук телефон. Аппарат поднял Алекс — его круглое лицо на мгновение заполнило экран.        — Поздравляю, дорогая, — проворковал он. — Убедись, что Кэл отведет тебя в какое-нибудь классное и дорогущее место. Морис хочет, чтобы вы заглянули в “Oxheart”, говорит, там лучшее меню в Техасе.       Джиллиан усмехнулась:        — Нужно извернуться, чтобы попасть туда без бронирования.        — Подкупите метрдотеля.        — Посмотрим, — развеселилась она. — Спасибо, что присматриваешь за нашими детьми.        — Можете отблагодарить, взяв наших пуделей в следующие выходные, когда мы с Морисом поедем в Чарльстон.        — Идёт.       Они ещё немного поболтали, прежде чем Джиллиан попрощалась и обернулась к Кэлу.        — Прости, — произнёс он, опережая любую её реплику. — Следовало дождаться тебя.        — Не страшно, — ответила она. — Он позвонил почти сразу после твоего приезда… это безумие Кэл. Значит, он хочет этого так же сильно, как мы.        — Да, похоже. Он тебя любит.        — И тебя.        — Подумал, он всё равно останется с нами надолго. Лучше сделать всё по закону, — он взял одну её ладонь в свою и большим пальцем погладил тыльную сторону. — Он уже часть нашей семьи.       Джиллиан со вздохом кивнула.        — Да.        — Ну что, ужин?        — Да, — снова кивнула она. — Но это Техас. Ничего официального. Пойдём, найдём бар, где мужчины носят ковбойские шляпы, и все танцуют кордебалет.        — Ты прикалываешься.        — Возможно, — хихикнула она.       Один из сотрудников центра окликнул их и сообщил, что зал закрывается на ночь.       Кэл подхватил один из свёрнутых баннеров и сумку с ноутбуком Джиллиан, и оба направились к выходу.       Джиллиан взяла его под локоть.        — Я говорила, в каком я восторге, что ты приехал?        — Да, но можешь сказать ещё раз.       Она прижалась к нему, на каблуках одного с ним роста. Джиллиан была ему ровней во всех смыслах слова. Повернув голову, Кэл наткнулся на довольный взгляд её синих глаз.        — Люблю тебя, — одними губами произнесла она.       Кэл прижал её к себе чуть плотнее, подумав вдруг, что понятия не имеет, куда они направляются. Но это не имело значения. Рум-сервис, роскошный ресторан или ковбойский бар.       Важно было лишь её присутствие.