I
18 января 2017 г., 20:29
«Пока ты один среди миллионов ты не живёшь, ты выживаешь»
Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько коротка жизнь бабочки по сравнению с человеческой жизнью? Для них не имеет значения, сколько времени им суждено, сомневаюсь, что они вообще отсчитывают дни до смерти, в отличие от нас. В такой ситуации я бы возможно пошутил на эту тему, сказав: «Эй, парень, у тебя полноценная жизнь, ты бы ценил это». Но на этом месте оказался сам я. Я бы никогда не подумал об этом, если бы не смерть двух самых близких мне людей.***
Когда ты стоишь на парапете крыши тут два варианта: либо ты сделаешь шаг вперёд и вопреки всем мечтаниям обретёшь крылья, либо тебя кто-то спасёт. Но о втором варианте я не думал до того, как всё произошло. Говорят, что человеку не даются испытания, которые он не в состоянии вынести. С этим можно поспорить. Иначе в мире не было бы столь много случаев суицида. Возможно, там, наверху думают, что я сильный человек с богатым внутренним миром. Хотя на самом деле меланхоличная натура. Некий сэд бой. Моё нынешнее прозвище. Мой вам совет, если уж спасли человека, то не делайте его жизнь ещё хуже. Я повернулся и взглянул на своего «спасителя», который мёртвой схваткой ухватился за мою руку. Она смотрела на меня осуждающими глазами. В моих глазах читалась ненависть. Я молчал. И она молчала. — Отпусти, раз нечего сказать, — первым прервал молчание между нами. Хватка усилилась, хоть и была она настолько слабой, что я мог с лёгкостью убрать её руку и закончить свою бессмысленную жизнь здесь и сейчас. Ее волосы развевались на ветру, прикрывая черты лица. Вид внушал тревогу. Она еле заметно ежилась от холода. На ней были потёртые, старые вещи, длинные неухоженные до пояса волосы, серо-голубые глаза смотрели осуждено, в них читалась капля тревожности. Она выглядела лет на четырнадцать. Вызывалось подозрение, что она забыла на крыше заброшенной гостиницы. Воспользовавшись моментом, она резко потянула меня на себя. Быстро среагировав, я спрыгнул с парапета и тут же неожиданно оказался в её объятиях. — Что ты делаешь? — я недоуменно отскочил от неё. — Когда человеку больно и грустно, объятия это самый верный способ его успокоить, — голос тихий, но на слух он мне показался очень милым и совсем детским, на секунду мне даже стало стыдно, что ребёнок успокаивает меня, хоть это вовсе уже не ребёнок. Я невольно улыбнулся. — Что смешного? — видимо, заметив это, нахмурилась она. — Ничего, — еле слышно ответил я. Всё тело вдруг прониклось болью, дико знакомые прикосновения, голос, обиженный взгляд, тревожность в глазах, это не давало мне покоя. Я почувствовал, как учащенно стало биться моё сердце, в ушах неприятно зазвенело. Я ещё раз осмотрел ее с ног до головы. Определенно. Невозможно. Просто нереальное сходство с моей родной сестрой, которой не стало ровно 359 дней назад. Мне стало не хватать воздуха, я отчаянно пытался наполнить легкие кислородом. — Эй, — девушка отчаянно махала рукой перед моим лицом. — Что с тобой? Теперь я чувствую, как она дергает меня за плечи, бьёт ладонями по щекам. — Всё хорошо, — затуманено отвечаю я, трясу головой, чтобы отогнать от себя все воспоминания. — И часто с тобой такое случается? Я хотел было ответить: «Только при виде тебя», но вовремя опомнился. — Не обращай внимание, просто вспомнил кое-что. — Сначала ты хотел сброситься с крыши, а теперь впадаешь в транс от одних лишь мыслей? — она приподнимает брови. — Странный ты. — Какой есть, никто не заставлял меня спасать. Она закатывает глаза и берёт меня за руку. — Пошли. — Куда? — Подальше отсюда. Я не стал сопротивляться, просто потому, что я не могу перед ней устоять. При виде ее, я лихорадочно впадаю в помутнение от своих мыслей, от назойливых воспоминаний.
