Маленькая тайна под сердцем

— Тебя, Рон… — Гарри сказал правду, но вот только в каждой правде есть дольки лжи, так же, как и в каждой лжи есть дольки правды. Смотря в глаза, когда-то такие добрые и родные, Гарри думал только об одном. Месть. — Гарри… Я… — герой резко поднялся из-за стола, не задумываясь, что может показаться подозрительным с такими резкими движениями. В голове был сплошной конфуз, и эта фраза, сказанная сгоряча, била по щекам подростка. «Что я натворил! Как мне теперь выкручиваться?!» — Рон, я… Сглупил, не слушай меня… — Гарри начинал дрожать, руки потели, колени подгибались, хотелось убежать, Поттер смотрел сквозь Рона, ища подсказки где-нибудь, что ему делать, что сказать, куда идти?       Гриффиндорец поступил как Снежная королева, прыгнув через костер, как в покер без навыков залез. В игру вступил, и вот он результат такого скорого решения: с картами на руках, он не знал какой картой бить, а какую нужно приберечь для более важного хода. Если бы тут только не было столько людей, может быть, можно было бы действительно просто уйти, но тут полный зал народу, и уйти незаметно не выйдет, а в голове бедлам, тараканы в панике бегут и крушат все на своем пути, все горит, как было в видеоиграх кузена. «Больной придурок! Тебе же столько раз дядя говорил — думай прежде, чем говорить. И вот ты снова, ни ума, ни гордости… Ладно. Главное, чтобы Рон не догадался, что я это не я. О боже, и о чем я, я же все-таки не под оборотным зельем, чтобы быть не собой, в самом-то деле. Черт побери, я не создан для таких вещей. Дернул меня черт сказать такое, нет, надо успокоиться и хорошенько подумать. Было бы, конечно, чем думать. Блять, я впервые согласен с Малфоем. Надо было верить, когда тот меня идиотом называл, ведь прямо как в воду глядел. Подумай хорошенько, ты знаешь Рона столько лет, и должно же быть что-то, на чем ты можешь сыграть». Герой в панике искал ответы, шаря по сторонам глазами, а вспомнив о Слизеринском короле, он обернулся и столкнулся с Малфоем. Тот вежливо рассуждал с Блейзом, которой по некой случайности увидел, как Поттер смотрит на них глазами овечки, которую поймал волк и волочит в лес, откуда уже не было пути назад. Не сказать об этом Забини просто не мог, ведь такой взгляд и у кого, у героя, да ладно, смех, ведь этот парень говорил о смелости и силе, а сейчас у него страх в глазах. Вероятно, что-то очень страшное напугало львенка, раз он смотрит с мольбой на змей. — Драко, на нас глазами напуганного кролика смотрит Поттер. Твой Поттер. Воспользуешься? — Драко не обратил внимания на львенка, он внимательно слушал краем уха, о чем щебетал его наложник со своим рыжим дружком. Забавным виделся ему этот разговор. — Ну и пусть смотрит, денег за это я не возьму, — Блейз не сумел сдержать улыбочки и подался вперед, к другу. А глаз все это время Поттер не сводил с пары слизеринцев. Герой действительно нуждался в помощи, но за все же надо платить, и спрашивалось: от кого он вообще ждал помощи? От предателей, которые именовались как друзьями? Или же от людей, которые без задней мысли накладывали лишь только месяц назад на него запретное заклятье? Круцио. Верный ответ: Ждать помощи было так же глупо, как и снова паниковать, поддаваться импульсам, слабости. Снова вернуть мысли к любви? Глупо, как же глупо было все это делать заново, словно грифу нравилось ступать на те же грабли снова и снова. Всегда и везде есть выход, просто надо ловить красивым словом. «Ты лгал, теперь моя очередь лгать тебе, делать больно. Я стану тем, кого ненавижу. Ну и ладно, но за себя я отомщу». Гарри опустил голову пониже, стал кусать губы, тем самым со стороны он мог показаться смущенным и напуганным собственными словами. Он не решался смотреть на друга, словно был тем, кем все его вокруг и считали. Слабым героем, который только и может, что смущаться, бормотать, а не уверено сказать, что думает. То, кем его представляли, и было его козырем, которым пользоваться он будет до конца игры, кидая потихоньку слабые карты. Приберегая опасную под конец.       А Рон был в замешательстве, чего это вдруг на Поттера нашло, что он признался в такой глупости? Веры в слова, сказанные с таким озлобленным лицом, не было, пока герой не стал так странно себя вести. Словно играл на публику, но ведь это был Поттер, что, по сути, было глупо, ведь лгать он не умел, так же как и шевелить извилинами. Которые у него отсутствовали. — Рон… Обними меня, — тихо, почти неразборчиво, в своем стиле попросил львенок голосом брошенного на произвол всего мира котенка. Герой собирался поступать так, как не мог раньше, тогда, в прошлом он даже не мог и мечтать о такой наглой просьбе, как обнять его. Сейчас надо было сделать из себя того, кем он никогда не был, потому что те люди для него были ненавистны, ну вот это так бывает. Любил. Но не был любимым, ну или не старался для того человека, не показывал чувств, боялся потерять или, того хуже, спугнуть. А потом «БУМ»! А тот человек для тебе даже и другом не был… А в душе после осознания проигрыша, остаётся осадок и грязь, дерьмо и сгнившие мечты о лучшем. И такое дерьмо надо разгребать лопатой, а у тебя под руками лишь руки и свои к тому же. И вот тут встает выбор, замарать руки по самые локти в говне, либо отступить и сказать, что пошутил, отжить жизнь крысы, выжить и сбежать. Будучи магом прятаться и продолжать жить крысиную жизнь, стать вторым Хвостом? Вопрос и ответ, сейчас надо было действовать.       Что лучше сделать, уйти или же отомстить, ведь тому человеку не больно так, как тебе, ты уже в говне из-за доверия к таким, как этот человек, ты в крови, а он чистенький и свеженький. Он столкнул тебя с горы, зная, что у подножия повсюду металлические колья. Что тогда! Сдашься? Сбежишь… Будешь трусом? — Мне это нужно. — Выбор сделан, ты вернулся на гору, притворился белым милым морским котиком, но при случае будешь подталкивать к краю всех тех, кто толкал тебя вниз. — Другие посчитают, что это по дружбе… Люблю… Уже давно… Всегда только тебя… — Слезы покатились по лицу героя, падая с его подбородка на пол, оставляя на нем черный отпечатки прогоревшего камня, такие горькие и соленые, что если их проглотить, то умрешь незамедлительно. Яд, а не слезы. Рон еле слышал, о чем говорил Поттер, но слезы, которые покатились по его бледному лицу, казалось, что заметили все за столом, Невилл незамедлительно поднялся, и в мгновение он уже стоял рядом с Гарри. — Гарри, тебе плохо? — герой лишь закрыл лицо ладонями, не в силах остановить слезы, его неуклюжий друг тут же почувствовал желание успокоить ослабленного приятеля. Ведь Гарри всегда ему помогал, друг, который в последнее время был очень чувствительным и казался слишком нездоровым. Невилл действительно переживал за здоровье своего приятеля. — Гарри, все хорошо? Ты горячий, — к ним уже подошла Лейла, она старалась помочь смирить температуру, которая действительно зашкаливала. А Полумна гладила львенка по спине, говоря что-то крайне непонятное и странное, но это было частью обаяния чокнутой девушки.       Поттер же положил голову к Невиллу на плечо и продолжил плакать, как ребенок, все были в полнейшем замешательстве. Никто, кроме Уизли и Малфоя с волчьим слухом, не слышал, из-за чего разревелся герой, отчего и стоял такой шум. Раньше Гарри так просто не срывался, так еще и в зале, где были слизняки, для него это было бы унизительно. Но когда хочешь мести, слезы станут последним в списке твоих проблем. — Гарри, перестань, это же не по-мужски, плакать, — спокойно заметила Луна, все так же гладя героя по спине. Но неожиданностью для всех, и в особенности для Гарри, стало то, как котенок-герой упал прямо на друга, потеряв сознание, тем самым до дрожи в коленях пугая Лонгботтома. — Гарри, очнись! Просыпайся… Не спи… Лейла… — голос Невилла прозвучал хуже загробного скрипа. — Невилл, ему надо к Мадам Помфри. Я не могу нащупать… — напуганно сказала подруга Гарри, осознавая, что пульса прощупать не может, в глазах цвета гвоздики появлялись слезы. Взяв юношу, как принцессу, на руки, Невилл унес героя в кабинет медсестры, за ним побежали девочки, вереща о том, чтобы им уступили путь. Рон же сидел неподвижно, вспоминая слова Поттера. «Все было бы волшебно. Если бы я хоть на минуту поверил твоим словам, лёвушка. Но, Гарри, мы дружим уже добрых шесть лет, и тебя читать проще, чем варить зелье. Мой маленький лгунишка, но что же ты тогда скрываешь». С усмешкой подумал Уизли, вставая из-за стола, он, поправляя мантию и снова надевая маску лучшего друга героя, побежал вслед за львами. — И что за спектакль устроил твой котенок? — с сарказмом спросил Блейз, смотря вслед тех, кто понесся за Поттером. Боже, казалось, что тот умер, а не просто уснул, так еще и на руках парня Забини, что крайне не понравилось змеенышу, — Драко? — А ведь он сейчас не притворялся. Мне пора, — ничего не объясняя, Малфой удалился из зала, оставляя Забини в одиночестве обдумывать сколько всего придется объяснять и делать его парню, чтобы заслужить прощение. Шатен хотел было уже тоже закончить обед, как с ним заговорила та, что избегала общения уже добрых шесть месяцев. — Поттер, как всегда, в своем репертуаре, не дает забыть кто он. Аж до трясучки доводит, верно, Блейзи? — в этот раз Забини даже был согласен с бывшей девушкой лучшего друга, Паркинсон. Она отрезала кусок шницеля и продолжила. — Знаешь, что меня действительно бесит в Поттере? — сказала девушка, смотря на то место за столом, на котором сидел брюнет с параллельного факультета. — Ещё пара его слезинок, пара касаний и все, даже твой верный Невилл будет ползать у его ног, — слизеринка взяла бокал вина и сделала небольшой глоток, медленно рассасывая вино, которое сильно отдавало ванилью, — Как и весь его факультет, будет ему поклоняться, — с усмешкой прощебетала брюнеточка, делая еще один глоток, — Меня действительно волнует вопрос: что именно парней привлекает в Поттере. Явно же дело не в его неземной красоте или же уме. — В этот раз я даже соглашусь с тобой, — подметил слизеринец, так же беря бокал белого вина, он вдохнул сладкий запах и вернул бокал на стол. Шатен никогда не любил сладкое, — Тоже интересно, ясно дело с Лордом. В Драко просыпается душа садиста, видя такое худое тело, на котором за секунды появляются синяки. Но вот другие, я их так же не могу понять.

***

      Гарри пришел в себя ближе к вечеру, в воздухе летал запах лечебных зелий, было уже около шести, солнце садилось, а небо было рыжее, как огонь. Тело было легким, но голова немного болела, все же котенку пришлось плакать, а слезы, наверное, у каждого второго вызывают головную боль. — С пробуждением, Поттер, — Гарри тут же захотелось уснуть вечным сном, и все равно на месть, и на Уизли-предателя. Но вспомнив все те годы влюбленности, то в одного брата, а потом в другого, желание уснуть на несколько столетий отпало, захотелось только на денек-другой, когда бы действие предложения иссякло. Этот надменный голос, этот стойкий запах дорогого парфюма, который перебивал даже запахи лекарственных трав, что, казалась бы, и невозможно. Откровенно львенка воротило от парфюма Малфоя-младшего больше, чем от самого парня, в общем, — Почти умер, — нотки мрачности и укора звучали с голосе ледяного принца, — Молодец, что выжил, потому что мое предложение все так же в силе, — герою лишь хотелось встать, взять костыль, что был недалеко от его койки и тупо поколотить им недокороля! Ведь что не разговор, так сразу к порнографии! Может показаться, что у Малфоя вместо мозга работает то, что ниже пояса. Герой сделал глубокий вдох и выдох, чтобы сразу не убить этого порноимбецила, — То, что ты сказал в зале, это не было правдой. — Какой проницательный, — без даже малейшей тени страха сказал герой, принимая вертикальное положения, ведь лежать перед Малфоем ему долго не хотелось, он понимал, что тот не станет насиловать, другое воспитание, а вот аваду кинуть на раз-два. Герой потянулся и зевнул. Медсестра лежала на полу без сознания, чувства паники или беспокойства при виде женщины не возникло. Он лишь пожал плечами, дышит, тогда все было в норме.       Казалось, что слова, как «правило», попросту пропали для Малфоя, он уже сам устанавливал правила в школе, и даже Дамблдору приходилось их соблюдать. Герой это давно уже приметил, мысленно крестясь, не получить бы новую порцию круцио прямо тут в лоб со шрамом. Вот это было бы иронично: «Да-м, тут даже намека на прежнего хорька нет… Лишь только цвет волос да имя, смотреть иногда бывает неприятно. Особенно когда во взгляде этого Малфоя было безумие круче, чем у клиентов психиатрического отделения». По спине пробежался небольшой табун мурашек, но Гарри не стал этого показывать при потенциальном хозяине. Хотя это слово брюнета дико раздражало, ему не хотелось быть собственностью урода, которого он вполне мог поставить на место, дай только волю.       Но при нынешнем состоянии Поттера, единственное, на что он был способен, так это упасть красиво в обморок, мило поплакать, ахнуть, и все парни у его ног. Мысленно герой дал себе подзатыльник. Малфой чувствовал и волнение со стороны героя, и его интерес к собственной персоне, что поднимало настроение оставаться в Хоге на целый процент. Теперь категоричное нет на предложения хорька не было таким уж и разумным решением, когда тебе предлагают защиту и даже жилье. А ведь летом ему будет семнадцать, и он первым делом вылетит из дома Дурслей, а деньги у него уже в этом году хотят забрать или, лучше было бы сказать, украсть. Все, кому лень и не лень, в особенности это касалось так называемых друзей. Так что ночлег герою бы не помешал. Но два, нет, три «но»: хозяин, секс, парфюм. Хотя признаваться в этом и не хотелось, но, когда тебя хотят убить лучшие друзья, директор, даже девушка и мертвый старшекурсник, предложение быть каким-то наложником, вдыхать парфюм и спать с Малфоем не кажется таким безумным. «Секс, да, казался безумием, ну и слово на букву «Х» тоже. Но вот что мне нравится в соглашении, так это защита. Ну а еще у Малфоя есть власть, а мне она сейчас нужна, как второе дыхание. Но, сука, наложник, хозяин и BDSM». Эти слова крайне напрягают, особенно то, что про последнее, кроме букв, котенок ничего и не знает, и вряд ли в библиотеке есть такая книга… А те, что этот урод давал Гарри, тот отправил в топку. Вот, что называется, поторопился батенька. Герой взял себя в руки, у него не много было выходов из положения, в котором он оказался. Одно заключает в себе: слово, которое он не знал, секс с человеком своего же пола и уверенности в его жестокости, так еще пребывание наложником… И простое «бля» тут уже бы не помогло. А другое предложение заключало в себе: самостоятельное сражение, в котором вполне могли принимать участие люди, которые все еще в списке у героя как «друзья». И есть такое предположение, что он точно не выйдет победителем из этой битвы. — О чем задумался, львенок? — мысли в голове уже не такая пропасть с говном, как были в зале при признании в любви Рону. Думать было можно, но с трудом, голова болела, да, и думать о сексе и подчинении вовсе не хотелось. Выбрать что-то из предложенного было непросто, нелегко, выбора, как такового, и не было, лишь был один Малфой. Надо было просто убедить его изменить, нет, такое слово не понравится слизеринцу, подредактировать его предложение. Вот такой вариант нравился и герою. — О том, зачем ты пришел, Малфой, — тот усмехнулся, и блевать захотелось еще сильнее, желания общаться не было, а там в «предложении» было надо еще и заниматься сексом, да лучше было бы все же сражаться в одиночку чем… чем ложиться под Малфоя. «Блять, требовалось стать подстилкой мудака-Малфоя». Герой едва удерживался от битья головой об пол, лишь от мысли, что он бы занимался чем-то таким с тем ублюдком. — Ничего такого, Потти, я лишь хотел пригласить тебя и твой факультет на вечеринку в Выручай-комнате, — «Что-то его улыбочка не вызывает у меня доверия к его вечеринке, где наверняка будет море его слуг, и где меня могут лишить анальной девственности…» — Приходи, будет бесплатный алкоголь и еда, — казалось, будто бы этот блондин хотел сказать: «И «Я» там тоже буду». Бля. — Где подвох, хорек? — но тот оттолкнулся от стены, смотря в перед, вид сонного, со следом от подушки на щеке, Потти вызывал слабое желание его погладить. Подойдя к львенку, Драко провел по волосам героя и подумал, что зря это сделал. Волосы были грязное, как гнездо ворон, и даже перья в волосах имелись из подушки, и даже были черные.       Как только король подошел ближе, запах стал настолько резким и сильным, что могло показаться, что это не парфюм, а заклятье боли. От запаха хотелось не просто блевать, в горле уже образовывался ком, а лицо приобрело цвет морской болезни. Голова заходилась болью, герой потер висок и немного наклонил голову вбок. Этот запах всерьез вызывал самое сильное отвращение у героя, Гарри даже увернулся от руки Малфоя, которая хотела провести пальцами по его щеке, от запаха тело стало потряхивать так же, как от реального заклятья. Поттер тер висок, но боль лишь нарастала, как пыль в углах замка. Терпеть больше не было сил. Он подскочил с кровати и побежал к ведру около открытого окна. И только тогда, когда Малфой оказался на предельном расстоянии, вены в висках стали уменьшаться, а боль отпустила. После трех минут прощания с обедом, гриф опустился на пол и задрал голову к потолку, свежий воздух словно гладил его лицо. Снова хотелось есть, а еще пить, и, может, помыть не только тело, но и волосы тоже. Гарри наклонил голову набок, теперь он любил так делать, он смотрел на пауков, которые стремительно уползали из помещения. — А ты знаешь, что пауки боятся василисков? — даже не смотря на Малфоя, герой мог понять, что тот недопонял только что Поттера, — Я об этом узнал на втором курсе, когда Хагрид сказал следовать за пауками, — Драко лишь ждал, что же именно хочет сказать лев своим рассказом, — Тогда я послушал его и пошел в чащу леса, там мы с Роном чуть не стали ужином, и я решил никогда больше не ходить в лес за пауками и другими хищниками. — Поттер, мне не интересен твой рассказ о том, какой же Хагрид безответственный профессор, — устало признался маг, у него действительно много было дел впереди, например, создать вечеринку, на которую только что и был приглашен герой. — Я к тому, что ты хищник, Малфой, и в чащу я за тобой не пойду. Теперь ясно? — Гарри встал с полу и посмотрел на слизеринца, тот стоял слишком близко к нему, не настолько, чтобы это считалось домогательством, но даже на расстоянии вытянутой руки было заметно, что блондин был на много выше, чем брюнет. — Хищник. Ммм… Буду считать это комплиментом, но «нет» за ответ я не принимаю, сегодня последний день, когда ты можешь подумать над моим предложением. И я буду его ожидать в полночь в Выручай-комнате на вечеринке. И попрошу тебя туда явиться, Гарри, — все это время Гарри не дышал, казалось, словно если бы вдохнул, то яд, который излучал Малфой, убьет даже такого таракана, как Поттер, — Это было вежливо, но, зная тебя, у меня будет гарантия в виде твоей подруги, Лейлы, она такая очаровательная, слышал, Кларк тебе чуть ли сестрой за лето не стала, — сердце героя пошатнулось, он не знал, была ли Лейла одной из тех, кто хочет нажиться на нем, он не знал ничего, и, пока это было так, он не мог не помочь той, кто помог не умереть от горя этим летом.

***

      Было сразу видно, что вечеринку собирала слизеринская компания, одна только тема чего стоила — «маньяк и жертва». Все будет пафосно, дорого и шикарно. Но только никаких хороших предчувствий данное мероприятие не вызывало. Да и дело не могло закончиться хорошо, когда хозяин вечера был новоиспеченным Темным Лордом, который так себя и называл. Он убрал это глупое клише, как давать себе сложновыговариваемое имя. А потом все думают, почему боялись Волан-де-Морта, да потому что выговори еще такое, язык не сломав.       Гарри половину вечера провел в ванной для старост на четвертом этаже, раздумывая над тем: «А может все послать и порезать себе вены, встретиться с родителями и умереть быстро и счастливо? Ну, хоть где-то, но было бы тогда счастье!» После посещения ванны ему таки пришлось себя переломить и вернуться в когда-то родную комнату, чтоб сменить одежду. И что его там ждало? Рон… Шутка. Там никого не было, кроме пустых кроватей, и все того же гадюшника, что и обычно. Гарри с мокрой головой упал на кровать, тело болело, хотелось есть и спать, ну уж точно не идти на вечеринку слизняков, приглашение на которую лежало уже у грифа на тумбочке. Герой лег на спину и посмотрел на звезды на потолке, только так он мог насладиться ночным небом со своим-то зрением. А ведь на первом курсе единственное, чего боялся Поттер, был Снейп и не оправдать надежд окружающих его людей. И что теперь?       Смирившись с тем, что пока он жив, люди будут хотеть его смерти, его наследства и чего-то еще, вон Малфой же хочет его как раба, а Диггори как труп. Романтика, звуки скрипки и лепестки роз, просто сказка, а не жизнь. Лев поднялся с постели и снова достал из-под кровати свой сундук, он так часто в него с первого курса не заглядывал. Но у героя, ничего не было, что могло бы хоть как-то подойти под тематику вечеринки. «А это будет считаться за весомую причину не приходить? У меня нет костюма.» Но как только он успел подумать о том, чтобы не идти, как с хлопком появился Добби и разбил все его ванильные мечты о хорошем сне, может, о бутерброде и снова сне. — Сэр! Гарри Поттер! Добби пришел по просьбе самого Лорда Малфоя. Гарри Поттеру просили передать подарок, — и домовик протянул большую бордовую коробку, перевязанную белой лентой. «Как мило со стороны слизняка подарить что-то еще. И ведь даже не поленился лентой перевязать». Герой кинул подарок на пол, стал снимать ленку, и, когда с распаковкой было покончено, Гарри сразу захотел покончить с муками Малфоя, и было все равно, что тот и выше, шире и, наверное, сейчас сильнее. Это был костюм явно для девушки, белая полупрозрачная рубашка вся в дырках от когтей и в крови, и что-то громко так кричало в голове у Поттера, что кровь могла быть настоящей. Узкие брюки, налакированные ботиночки на каблуках, корсет и все… — Сэр Гарри Поттер, вы можете разозлиться, но меня, Добби, уже очень долгое время волнует один вопрос… — домовик замялся, и герой даже посмотрел на того, Добби был действительно обеспокоен, а на лице было такое выражение, что Гарри даже забыл о том, что ему придется, кажется, одеть то, что прислал ему этот придурочный хорек, — У домовиков очень много секретов, и они так же знают секреты своих хозяев, и вот мне, Добби, стало интересно, это правда, что вы собираетесь стать наложником наследника чистокровных из семьи магов Сэра Лорда Малфоя. — Я не знаю, Добби, у него есть власть, и мне она нужна. Теперь нужна, — Гарри закусил губу, смотря на драную рубашку, он, как никто другой, знал, как это быть чьим-то рабом, ведь львенок был слугой для своей же семьи с пяти лет, и ему уж точно не хочется быть наложником для Малфоя на остаток жизни, — И я не знаю, я запутался. Плакать хочется, но боюсь, что когда заплачу, люди, которым я доверяю, воткнут мне в спину нож, — Гриффиндорец поднял глаза на домовика, который нерешительно смотрел на расстроенного подростка, который все так же сидел на полу. В голове у Добби крутилось «обнять Гарри Поттера», но он не решался этого делать, ведь он никогда до этого не обнимал людей, — Я даже толком понять не могу, кто такой наложник, и что мне придется делать. Но мне страшно, а Малфой обещает защиту… И я не хочу умирать.       Гарри еще не плакал, но, поговорив так с кем-то по душам, герою стало чуть легче, ведь он таил это в себе, но тут маленькие руки домовика все же обняли героя. Львенок почувствовал такое облегчение от такого жеста, ему не хватало чувства доверенности, он боялся теперь говорить с друзьями, могло же оказаться так, что те работали на Дамблдора, а старик хотел убить его… А сам герой был в полнейшем замешательстве от всего происходящего. — Сэр Гарри Поттер не должен плакать, Добби не бросит его. Добби поможет Гарри Поттеру. Добби расскажет все, что попросит сэр Гарри Поттер. — Спасибо, Добби, ты последний мой друг, — глаза домовика наполнились слезами, его никогда высокопоставленный маг не называл другом. — Гарри Поттер назвал Добби другом. Добби еще никто никогда так не называл, Добби поможет Гарри Поттеру! — пока домовик плакал, Гарри гладил его по голове и успокаивал, ему хотелось вернуться в то прошлое и не находить себе на голову таких друзей, которые были сейчас, ему бы хотелось родиться где-то, где он был бы магглом и ничего с этими тварями его бы попросту не связывало.

***

      Герой уже был на восьмом этаже, в костюме и даже в гриме, оставалось лишь подойти к стене, на которой висела картина, где учат танцевать троллей. Но идти на вечеринку, где придется найти в себе силы сделать окончательный выбор между вечным рабством у человека, который мучает даже своим присутствием. Либо идти прямо сейчас к Дамблдору и рассказывать тому о том, что он уже давно в курсе, что его хотят убить, и просто попросить сделать это не больно.       Делая первый из пяти шагов к двери, которая бы точно вела на шумную вечеринку, на которой больше маньяков, нежели жертв, Гарри вспоминал какая была его жизнь, вечные страдания и издевательства, теперь они могли либо увеличиться, либо просто-напросто исчезнуть. То есть надо было только умереть.       Делая второй шаг, гриф понял, что давным-давно надо было заняться с Роном сексом, до того, как он узнал, какой тот говна кусок, может тогда-то не было бы так страшно, а желание мести было бы в разы больше?       Делая третий шаг, Гарри понял, как не хочет становиться чьим-либо слугой, рабом, наложником. Что хочет делать то, чего не мог сделать раньше, хочет хорошую семью и, наверное, дочку, больше, чем сына. Он бы дал ей какое-нибудь красивое имя, например Ария или Октавия.       Делая четвертый шаг, он понимал, что выбор уже сделан и просто надо его огласить Малфою, все-таки сказать: «да, я стану твоей секс игрушкой, но не так просто, как кажется на первый взгляд».       И вот он, последний пятый шаг, вот она дверь, и на ней даже есть табличка «Вход только по приглашениям». На двери нет ни ручки, ничего, что давало понять, для того, чтобы войти, нужно показать приглашение. Есть еще один час до окончания предложения, только час и все, выбор будет плох, как и концовка этой сказки, но только так герой сможет отомстить за то, что рос как свинья на убой. Только подумав об этом, он достал своей приглашение, и дверь открылась в темное помещение, в котором гремела музыка и танцевали люди. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — Гарри обернулся на парня в костюме какого-то мертвеца, лицо было знакомым, но из-за слоев грима и драной одежды было непонятно, кто это такой, — Привет, ты тоже жертва? — Вечная, — коротко кинул герой парню и вошел в шумное и душное помещение, герой не стал кого-то искать, кому было надо, сам бы его нашел. А вот он пошел к столу, на котором, по словам Малфоя, должен был быть бесплатный алкоголь, ведь без выпивки он бы не пережил и минуты проведенной в этом месте.