Огонь, мерцающий во льду

      Зайдя в зал, где горел свет, я вздрогнула от возгласа соседки.       — Хай, незнакомка! — как я была рада этому счастливому голосу, казалось, она так решила подчеркнуть мою новую внешность или, правильнее сказать, истинную?       — Привет, Ур! — я бросилась к ней на шею, повалившись на диван.       — Сегодня какая-то движуха в мужской общаге, говорят, там рок-концерт, пойдем? — спросила подруга, перестав улыбаться.        Мы редко ходили так тусоваться: я болела, не пила алкоголь, а для нее это было опасно. Хотя, почему? Этот вопрос давно вертелся у меня в голове, но я все никак не решалась его задавать: ведь все, что мы хотели — мы уже рассказали друг другу, а это личное. Но все же я за нее переживаю.       Ур любила танцевать и была далеко не каменной на танцполе. Мы даже договорились, что после этого года обязательно поедем к ней, в Норвегию (я учиться, а она — к отцу), и побываем во всех ночных клубах.       — Да, конечно, думаю, мы обе сможем за себя постоять, — ответила я, с трудом избежав ответных тисков каменного тролля. Она направилась в свое крыло, состоящее из трех комнат: рабочей, спальни и ванной, последовала ее примеру. Теперь я могу пить без опаски, что вызову файер-шоу. Может, даже смогу впервые напиться.       Через два часа мы обе были на высоченных каблуках, в неудобных, кое-где облегающих нарядах и с шикарными прическами, Урсула умела создать «вау-эффект» из ничего. Поэтому, подойдя к зеркалу, я не представляла, какую красоту она навела. На этот вечер она решила собрать мои волосы высоко, оголив шею и вырез на спине, который простирался от воротника и заканчивался чуть ниже лопаток. На руку я намотала шнурок, который она мне подарила, предварительно чмокнув ее щеку в знак благодарности, а на пальцах уже красовались кольца фамильяров, источая тепло.       К полуночи мы уже были возле общаги вместе с двумя стражами Урсулы, без вопросов зашли внутрь и направились к ВИП-зоне. Удобно, когда ты принцесса и не скрываешь этого. Какое-то время мы просто сидели и обсуждали то, что произошло за эти две недели, а потом, когда алкоголь достаточно сильно ударил в голову, пошли танцевать в общую зону. Сначала я не заметила чью-то руку на талии, потом мне стало неприятно, и я резко повернулась в направлении туалета, но чья-то рука все еще старалась удержать меня на месте. Я начала брыкаться и вроде как рука резко отпустила, но через секунду этот парень схватил меня за руку. В эту секунду в моей голове сами собой появились слова. Нет, это говорил не тот приставала: они будто звучали внутри меня.       «Алиса Ван Ален, я тебя нашел», — прозвучал смутно знакомый голос.       «Кто ты?» — мысленно попыталась ответить я, но в этот момент все люди на секунду будто зависли. Будто услышали меня.       Я широко распахнула глаза, прошиб озноб потери контроля. Парень, что держал меня за руку резко отпрянул, предоставляя мне шанс выбраться из толпы. Я осознала, что это было, только когда шла с Урсулой домой. «Золотое слово» — то что услышат все — признак Главы. Надо быть осторожнее.       Остаток ночи я провела с Урсулой и двумя ее истуканами в гостиной. Она почему-то не спрашивала, что случилось, хотя прекрасно знала, что что-то не так. Мы играли в настольные игры, которые купили в местном книжном неделю назад. Ну, как играли… Урсула пнула истуканов, чтобы они разобрались с правилами, а я тем временем пыталась наверстать нехватку общения с подругой.       Под утро, когда ее охрана ушла, подруга спросила, что со мной происходит. Рассказала ей почти все про странные сны о том парне, что Ур восприняла слишком серьезно. Мол, по-любому: либо колдовство, либо вампиры с драконами, и до добра не доведет. Буквально через час она вручила мне небольшой серый камень, который должен был не дать кому-либо трогать мой разум и создавать ментальные связи. Да я особо не сопротивлялась. Потом все-таки спросила о причине ее обучения здесь и беспокойстве о безопасности. Оказалось, что родители чуть не потеряли Ур год назад, когда на двадцатилетие ее друга —красного феникса, она вдруг решила, что умеет летать, и прыгнула с ним с третьего этажа. Оба пострадали конкретно. А также ее неконтролируемые пьянки, вечеринки и разгульная жизнь не состыковались с пониманием родителей о будущей хранительнице. Им ничего не оставалась, кроме как отправить ребенка в тихое и контролируемое место, где никто не будет перед ней стелиться, и запретить говорить о своем происхождении. Вот так она очутилась тут. Нет, я, конечно, не считала ее спокойной, но то, что она безбашенная тусовщица, стало для меня открытием. Вот и все, теперь у нас на пару секретов меньше. С этой мыслью я и поползла спать.       Ночью спала как младенец. Проснулась за двадцать минут до рассвета, чтобы успеть надеть контактные линзы. Из-за этого вышло, что я проспала всего полтора часа, но каких! Было легкое чувство недосыпа и только. Ни гудящей головы, ни усталости — просто недосып! Одевшись по своему удобству, я выскочила на улицу и через десять минут предстала во всей красе в кабинете директора, попутно прихватив в библиотеке три письма, присланные мне за эту неделю. В кабинете директор еще раз поздравил меня с прохождением обряда и вручил письмо из Норвежской медицинской ассоциации. Он его уже прочел, а теперь отдал мне. Судорожно перебирая белые страницы, я старалась выловить ключевые моменты, оценивая свои шансы: «в столь юном возрасте» — нет, «великолепные знания» — да, «еще не прошли обряд» — нет, но уже то прошла, «знания в некоторых сферах отсутствуют или не имеют должного уровня» — нет, «академические результаты в некоторых сферах превышают норму оканчивающих обучение» — да, «требуется ознакомление с большим количеством литературы» — нет, «которую мы вам предоставим в нашей академии, а также, если вы осилите это до конца года, будете приняты на второй курс, в противном же случае — на первый. Также ваши знания о переходящих болезнях у оборачивающихся в частности болезнь ЭНРИ послужат основой для дальнейшего изучения Профессора Джеймса ОʼКрейга, который готов предоставить вам полную стипендию, если вы будете тратить один день в неделю на исследования». Я принята как спецстудент!       В академию мы поступаем, когда нам стукнет пять лет, а выходим из нее уже со специальностью. Я выбрала формомед, поэтому мне надо либо ехать в Италию, либо в Норвегию, где ее хорошо преподают на трехлетнем курсе. Но так как южная ВАМС, в которой я до этого училась, меня напрягала, то сбежать я планировала в Норвегию, что само по себе неплохо. Да и Ур сказала, что поедет со мной, если меня примут.       Директор предложил отпраздновать поступление игрой в шахматы и чашкой горячего чая, чему я была неимоверно рада. Он сказал, что более чем счастлив отпустить такую беспокойную студентку куда подальше и что не простит, если я не перейду на второй курс. За три месяца, что я учусь в этой академии, он стал мне кем-то вроде крестного отца. Он был единственным, чье мнение было в моем понимании беспрекословным, а также тем, кто не раз вытягивал меня из передряг.       Выходя из кабинета с бумагами о поступлении и пересекая небольшой внутренний дворик академии, я наткнулась на миссис Макгрэтэн, которая любезно позвала меня к себе на пару слов. Оказавшись у нее в кабинете, я искренне удивилась уюту и необычности этого места. В нем были тысяча и один предмет на тему магических существ замысловата переплетающихся и заполняющих все пространство стен и потолка.       — Садитесь-садитесь, — прощебетала она, когда я остановилась в дверях, и указала на стул.       Спустя пять минут, предложив мне ещё одну очередную порцию чая, она заговорила:       — Я до сих пор не пойму, как Вы сумели подавить превращение? Не могли бы Вы рассказать поподробнее?       Я потратила минут тридцать объясняя, как в нашей семье с рождения учат контролировать свои эмоции во избежания неконтролируемых вспышек на камеру.       — Хорошо, но почему же тогда ваш обряд шел в два раза больше обычного? — не унималась она.       «Это потому, что я Глава своего клана, но еще лет восемь-девять я буду это скрывать, так что не могли бы вы сохранить это в секрете?» — неплохо бы вышло, верно? Но я просто сослалась на то, что отсрочив начало первой вспышки, остальные были меньше по силе, но дольше.       Она мне поверила, а на прощанье добавила, что она специально замутила барьер, чтобы меня никто не видел. Я лишь улыбнулась мысли, что голышом-таки не увидели, и выпорхнула из кабинета, направляясь в новую библиотеку. Где-то спустя час блужданий по каменному хранилищу знаний, я собрала нужные книги и направилась в общежитие, когда мои кольца раскалились настолько, что чуть было не подпалили книгу. В мгновение ока я очутилась дома у резных коробочек фамильяров, предварительно отправив СМС Уре. Открыв обе и достав из них яйца, я села на диван, держа оба в ладонях-лодочках.       Через час маленькое стало шевелиться и раскачиваться, а уже через секунду оба яйца вспыхнули, чуть-чуть опалив листья дерева-фамильяра Урсулы, и взлетели. После быстрой новой вспышки огоньки переместились на предплечья вытянутых рук и начали рассеиваться. На правой руке сидела ласточка, а на другой восседал черный сокол. Оба слетели с вытянутых рук ко мне на колени: ласточке там места хватало, а вот соколу с его размахом крыльев… В общем, заехав мне по лицу крылом и порывом ветра превратив волосы в нечто больше походившее на гнездо, он взмыл к потолку.       Птица озарилась третьей вспышкой огня, а на мои колени слетела вторая ласточка.       «Птица, которая может изменяться», -послышались у меня в голове слова одного из глав в оранжерее.       К радости от появления фамильяров прибавилось осознание неизбежности своей участи. Теперь я Глава и, чтобы жить свободно, мне придется это ото всех скрывать и даже так, я никогда не смогу избавиться от этой участи. В глазах неприятно защипало, и по лицу стекли тонкие мокрые струйки воды то ли от радости, то ли от безысходности. В таком состоянии меня и застала Урсула.       — Ты чего? Ты же мужик, вон какая силища! — сказала она, указывая на немного подпаленное растение, на котором восседали две ласточки. — Но еще раз Лью тронешь — пеняй на себя.       — О боги, опять он от меня пострадал, прости, — сказала я скорее дереву, чем подруге.       — Мы уже привыкли. Только фамильяр для нас еще и хранитель знаний, а ты сожгла добрых три года матана, так что теперь сама будешь ему начитывать книги!       — Да, все что прикажите, — по-пушкински продекламировала я, а Ур сморщилась. — А почему ты своих истуканов не заставишь?       — Нельзя, они тут кроме защиты еще и надзирателями родителей являются. Так что я завтра принесу первый том, — промурлыкала она.       Обидевшись, я схватила сумку и выбежала из комнаты, направляясь к парку.