Никому не позволю

Записка от Дамблдора, зачарованная в волшебный бумажный самолетик, догнала Гарри, когда он почти добрался до факультетской гостиной – репортер уже поджидал его и Снейпа в директорском кабинете. Страдальчески взглянув на Рона и выдавив мученическую улыбку, Поттер поспешил на вызов, желая поскорее разобраться с не очень приятными, но необходимыми обязанностями. Обнаружив, что «Ежедневный Пророк» прислал не Риту Скитер, а какого-то солидного мужчину, выглядевшего по-деловому собранным и серьезным, Гарри немного успокоился, надеясь, что на этот раз его слова не переврут, выставив перед читателями газеты в нелепом свете. Отвечать на вопросы репортера было легче, чем следователю: во-первых, здесь имелась возможность и отказаться от объяснений, а во-вторых, рядом находились Северус и Дамблдор. В итоге они скормили журналисту урезанную версию истории, выбросив все упоминания о хоркруксах и заверив, что Поттер обманул Темного Лорда. Якобы он отправил ему найденную в библиотеке Блэков древнюю монографию известного в ученых кругах волшебника с весьма впечатляющим описанием ритуала добровольной передачи личной магии и пообещал таким образом отдать свою в обмен на жизнь. Столь сложное колдовство поручили шпиону светлой стороны Снейпу, которому давно удалось втереться в доверие к Волдеморту. – Мистер Риддл был слишком жаден, он мечтал о власти и пребывал в твердой уверенности, что огромная магическая сила ему это гарантирует. К тому же он после такой сделки мог во всеуслышание заявить, что я сдался на его милость и больше не опасен для него. Так что он согласился на мое предложение, решившись на ритуал. Но вы же знаете, что можно волшебника лишить магической силы, но нельзя ее забрать себе? По крайней мере, о подобном никто не слышал. И само собой, я не горел желанием расставаться со своей магией, поэтому мы при подготовке взвесили каждую мелочь. Я передал Волдеморту не все отысканные записи, утаив от него несколько листов – последних, написанных явно позже и другим автором. Там отмечалось, что расчеты ритуала вызывают немалый интерес и, пожалуй, могли бы привести к нужному результату, но оказались с изъяном – вместо прибавления в силе маг, рискнувший испытать все на себе, превратился в сквиба из-за мелкой ошибки. Далее следовал короткий анализ случившегося. На этом мы и сыграли, – Гарри нравилась придуманная ими легенда, которая в общих чертах копировала то, что произошло в действительности, но подавалось все в более мягкой форме и, по категорическому настоянию Северуса, акцент «героизма» смещался в сторону Гарри. – Профессор Снейп, естественно, сделал все так, как требовалось нам, лишив силы Волдеморта, чтобы можно было с ним справиться и отдать на суд Визенгамота, – глядя честными-пречестными глазами, убедительно искажал истину Поттер. – Представляете, тот не верил, что потерял способность творить волшебство, и надеялся, что у него просто истощение из-за ритуала. Но когда я ему показал листок, на котором было написано, как легко нам удалось изменить воздействие на него магии, он так рассердился… Начал вопить, а потом упал и умер. Сердце не выдержало. Наверное, оно у него после возрождения было слабым. Репортер не стал вслух подвергать сомнению предложенный вариант истории по уничтожению Темного Лорда, хотя, похоже, не все в его глазах выглядело логичным. На вопрос об участии в операции министра и еще трех уважаемых магов, занимавших ответственные посты, Снейп, отчетливо сознавая, что от «помощи» жертв ритуала отказываться чревато последствиями, довольно правдиво изобразив удивление, ответил: – Вы же не думаете, что я так силен, чтобы в одиночку справиться со столь сложным колдовством? В общем, история получилась складной, и у обычного волшебника не должна была вызвать подозрений. Учитывая, что уже с утра жители магической Британии отмечали победу над Темным Лордом и освобождение от ига Пожирателей Смерти, такая интерпретация обещала прижиться без проблем. Заручившись вынужденным согласием Снейпа и Поттера на дальнейшее сотрудничество – намечалась серия репортажей о жизни каждого из героев – журналист отправился писать статью. Северус, в меру повозмущавшись, что он не планировал проводить дни напролет в праздной болтовне, утоляя репортерское любопытство, поспешил скрыться в своих апартаментах. Дамблдор лишь по-отечески улыбнулся ему вслед, а затем предупредил Гарри, что хотя лично он и не пустит корреспондентов из прочих печатных изданий в Хогвартс, но им с Северусом все же нужно быть готовыми к тому, что придется дать еще не одно интервью и посетить целый ряд мероприятий, которые наверняка организует Тикнесс. – А он это сделает, иначе я ничего не смыслю в жизни, – бросил со вздохом Дамблдор. – Министру, как и остальным, кто присутствовал на ритуале, не отыскать лучшего способа укрепить собственные позиции, чтобы сохранить за собой должности после того, как они три месяца работали под руководством Пожирателей. Однако, Гарри, это меньшее из зол, и вам с Северусом следует смириться с этим. Фоули и Тикнесс, занимающие сейчас главные административные посты в нашем мире, все же не так плохи, и они под нынешним давлением общественного мнения смогут навести порядок и быстро вернуть хотя бы видимость прежнего благополучия, – Дамблдор помолчал, будто раздумывал, стоит ли говорить что-то еще. А потом решился: – Но будь предельно осторожен, мой мальчик, не допускай даже мысли, что они на твоей стороне. Их волнует исключительно личная судьба и, как мне это ни неприятно признавать – власть. Запомни, власть – могущественная сила, в одних руках она приносит пользу, а в других – опасна. Не отказывайся от власти, которую тебе дадут по праву победителя Темного Лорда, это может пригодиться в жизни, но пользуйся ею в добрых целях. Иди, Гарри, – директор снова сменил серьезность, с которой давал свои советы, на теплую улыбку. – Твои друзья уже заждались тебя.

***

Факультетская гостиная, куда Поттер наконец-то смог добраться, встретила его шумом и весельем – гриффиндорцы праздновали победу. Заметив осчастливившего их своим приходом Избранного, они устроили ему восторженные овации, а несколько ребят-старшекурсников даже попытались носить на руках над рукоплещущей толпой. Минут десять ушло на то, чтобы все достаточно успокоились и были в состоянии слушать рассказ о том, как герои за один вечер избавились от Волдеморта и его власти над волшебниками Британии. Недавнее интервью послужило Гарри неплохой тренировкой, так что он без проблем повторил историю, подкорректированную для широкой публики, и ответил на большинство заданных вопросов. Многие удивились тому, какую роль сыграл Снейп в удачном плане по нейтрализации Темного Лорда, однако в словах Поттера не усомнились и, коротко все обсудив, сошлись на том, что среди преподавателей он, пожалуй, самый сильный колдун после Дамблдора. Студенты вдоволь наохались и от души повосхищались хитростью и отвагой Гарри, рискнувшего добровольно встретиться с Риддлом, а затем сходили на ужин в Большой зал и поделились новостями с друзьями с других факультетов. Так что Гарри хотя бы был избавлен от необходимости рассказывать свою версию событий всем любопытным подряд. Вечером в гриффиндорских апартаментах празднование победы продолжилось со сливочным пивом и горой сладостей – кто-то явно вопреки запретам успел смотаться в Хогсмид. – Ты как? Еще держишься? – Рон вручил Поттеру бутылочку сливочного пива и пристроился рядом с ним на диване в углу гостиной. – Честно? Тошно. Мне бы хотелось оказаться подальше от всей этой суматохи. У меня еще руки не перестали трястись – так мне было жутко вчера, – Гарри продемонстрировал другу, что его пальцы и в самом деле подрагивали. Он два месяца пил специальные снадобья, чтобы контролировать свои эмоции – такое не проходит бесследно. Гарри и сейчас чувствовал, что ему не обойтись без зелий, пока его состояние не стабилизируется. – Но я понимаю, что требуется потерпеть, потому что это нужно всем им, – он кивнул на веселившуюся молодежь. – Они стараются убедить себя, что все ужасы правления Пожирателей позади, и я не могу их в этом винить. – К тому же ты рассказал им далеко не все, что случилось. Не так ли? – Рон проницательно посмотрел на Поттера. – В принципе, я не особо все приукрасил. Но ты прав, кое-что пришлось утаить – таково распоряжение министра. Да и здравомыслие подсказывает, что не надо людям знать всю правду. Ты и сам догадываешься, что я имею в виду, – Поттер тяжко вздохнул. – Вы их все уничтожили? – простой вопрос был полон тайного смысла лишь для двоих в шумной гостиной. – Да, Рон. Все. Он больше не вернется, я тебе это гарантирую, – наклонившись к уху Уизли, заверил Гарри. – Жаль, что я не сумел чем-то помочь, – невзирая на слова, сильного расстройства в облике Рона не наблюдалось. – Я тебе уже говорил и повторю еще раз – ты не в силах себе представить, насколько твоя поддержка была для меня ценной! Не уверен, что справился бы без тебя. Я, конечно, постоянно утверждал, что все в порядке, но атмосфера, что создалась после захвата власти Риддлом, очень давила: на меня все смотрели так, будто я им что-то должен или не оправдал их надежд. А я не мог сообщить, что не сдался, а ищу выход из положения. Директора тоже обвиняли в бездействии, – Гарри взглянул на Лонгботтома, который также предпочел выбрать место в углу, где было потише. – И лишь ты все время находился со мной рядом и не требовал никаких объяснений, а просто заботился о моей безопасности. Знаешь, даже Снейп оценил твою помощь. Да-да, я не шучу, – заметив, как брови Рона удивленно поползли вверх, Поттер выпалил: – Он как-то сказал, что никогда не думал, что ты способен быть мне таким отличным другом. А в его устах это… – Это больше чем похвала! Это признание моих заслуг! – Рон рассмеялся, словно дурачился, но было видно, что ему польстили слова Снейпа. Как бы там ни было, он оставался обычным человеком, которому приятна похвала, особенно столь заслуженная. – Сегодня здесь ночуешь? – Придется, – уныло бросил Поттер, а затем спохватился, поняв, как странно это прозвучало. – Головная боль меня уже вроде не мучает, но мне бы хотелось найти для отдыха местечко поспокойнее – тут, похоже, до утра будут гулять. – Так попроси зелье Сна без сновидений – тогда никто не помешает тебе выспаться, – предложил Рон, не догадываясь, что отыскал другу повод, чтобы хотя бы ненадолго сбежать из гриффиндорских апартаментов. – Точно, это выход. Пока не слишком поздно, нужно запастись снотворным, – ну не рассказывать же Рону, что уже давно не рисковал заснуть без специального снадобья. И в ближайшее время Гарри тоже не собирался экспериментировать – он решил, что следует немного подождать, чтобы перестать, вопреки доводам разума, ожидать возвращения кошмаров. – Ты в Больничное крыло или… – Гарри не дал Рону договорить, а, вспомнив инцидент, случившийся на допросе, выпалил: – Ну уж нет, туда я больше ни ногой, даже если сдыхать буду. Представляешь, эта ду… – Поттер силой воли удержал себя от ругательств. – Помфри обсуждала мое самочувствие со своей подружкой за чашкой чая, да так громко и подробно, что какой-то там следователишко сегодня меня расспрашивал, с чего это у меня голова болела и почему я в Святого Мунго не отправился… к мозгоправам? Я еще разберусь с этим. Она не имела права вести такие разговоры ни с кем, кроме коллег. – Но многие знали, что у тебя болела голова, – с сомнением в праведности гнева Гарри заметил Рон. – В том-то и дело… Ты или любой другой студент знали о самом факте и все, так что детали не рассказали бы, а она колдомедик, но поделилась даже результатами диагностики с посторонним человеком, который не был моим родственником, и вообще неизвестно – может, ее подруга – Пожирательница Смерти? Ладно… – Гарри глубоко вдохнул, обуздывая эмоции. – Сначала запасусь снотворным, а с Помфри побеседую завтра. – Ты так говоришь, будто собрался с ней ругаться. И что это тебе даст, кроме новой головной боли? – Рон никогда раньше не задумывался, что на действия колдомедика можно пожаловаться или высказать ему свое недовольство. – Я не просто буду ругаться, а очень громко. И в первую очередь расскажу Дамблдору о том, что она обсуждает свою работу на стороне. Я как-то забыл сообщить директору об этом замечательном факте. Не бери в голову, – отмахнулся Гарри, успокаивая озадаченного его намерениями друга. – Если опоздаю к отбою – не переживай. Поттер по привычке сходил за мантией-невидимкой, ведь среди многих слизеринцев он сейчас был особенно не в чести.

***

Северуса раздражала необходимость что-то кому-то объяснять, давать ответы на глупые вопросы, будто те, кто спрашивал, в состоянии разобраться в тонкостях темного колдовства. Он прекрасно осознавал, что придется пройти через десятки бесед, удовлетворяя любопытство и насыщая фактами личное дело, которое на него если еще не завели, то обязательно заведут в Аврорате. Уж в чем-чем, а в этом Северус был уверен и не обманывался посулами звания героя. Он творил высшее темное колдовство – таких волшебников боятся, им не доверяют, их пытаются уничтожить. Не всегда действуют открыто, но стоит оступиться, принять ошибочное решение – и ты или тихо полетишь в пропасть, или станешь врагом, и на тебя начнется охота. Спасти может только одно – власть: либо собственная, либо того, кто готов заступиться за тебя. Так что, вернувшись в свои покои, Северус приступил к обдумыванию путей, которые в итоге позволили бы добиться нужного результата, к тому же до того, как его объявят виновным. Размышления приводили лишь к нескольким реальным способам, позволяющим выкарабкаться из ситуации. Первый шаг – это ни в коем случае не отказываться от статуса героя, как бы подобная публичность ни претила. Скрытно убрать его тогда не получится даже у министра. Второй шаг – занять место директора Хогвартса до того, как кому-то захочется избавиться от него – способного творить столь могущественное колдовство. Но здесь имелась загвоздка: Дамблдора спихивать с должности категорически возбранялось, потому что герои так не поступают с наставниками. Третий шанс спастись – уговорить Поттера принять свою судьбу и стать весомой фигурой в магическом мире. Сейчас, на гребне его популярности, он волен заявить о себе как о том, кто является настоящим Избранным и защитником волшебного мира. Люди любят верить в спасителей и тех, кто бережет их покой. Этим Гарри следует воспользоваться, подготавливая фундамент для будущей карьеры – любой, какую бы он ни выбрал. Чем дольше Снейп оставался в одиночестве, тем отчетливее он чувствовал, как его одолевает смутная тревога. Во время ужина в Большом зале неприятное ощущение вроде почти развеялось, но стоило спуститься к себе в апартаменты, как давление на психику вернулось. С новой силой оно начало формировать в разуме соблазнительные картины возвращения контроля над магической энергией, волнами бьющейся у ног и покорной, как хорошо выдрессированный пес. Северус выпил успокаивающее зелье, но оно не оказало должного эффекта – его тьма не была чем-то инородным, она являлась им самим, потому что он сам ее приручил, вырастил, обучил. Теперь он в полной мере понимал, почему перед тьмой склонялись могущественные колдуны – искушение было столь велико, что это сказывалось на физическом уровне: сердце сбивалось с ритма, бросало в жар, ломило кости, болели мышцы, как после неимоверной нагрузки. Снейп принялся ходить по гостиной, унимая разбушевавшуюся жажду опять испытать эйфорию сложного кровного колдовства. В конце концов в голову начали лезть мысли о том, чтобы, пока еще не поздно, подстраховаться и предупредить кого-нибудь, кто сможет позаботиться, чтобы его сумасшествие не затянулось надолго. Выбор способа небольшой – заклинание или яд. Другого не дано. Превращаться в такого, как Риддл или Беллатриса, Северус не собирался. – И зачем я столько времени потратил на то, чтобы придумать, как избежать гонений за проведение ритуала? – вслух поинтересовался у себя Северус предельно язвительным тоном. Но тут же взял себя в руки и злобно сквозь зубы прошипел: – Я возьму верх над магией, а не она надо мной. В дверь постучали. Снейп чуть дернулся – он не ожидал, что кто-то решится побеспокоить его сегодня. Только он посчитал, что лучше проигнорировать посетителя, как дверь отворилась, и в гостиную, смущенно улыбаясь, вошел Поттер.