Никому не позволю

Северуса вернули в камеру, в которой он провел около часа перед тем, как его отвели на суд. Здесь было гораздо уютнее, чем в азкабанских «номерах», а главное – холод не вгрызался в тело, сколько бы слоев одежды на него не надели. А еще тут стояла тишина, и не зубоскалили бывшие соратники – можно было спокойно проанализировать итоги заседания Визенгамота. Но как ни старался Северус сосредоточиться на серьезном занятии, мысли о Гарри все равно выходили на передний план, а память подкидывала яркие картинки из такого близкого прошлого. Он вспоминал, как Гарри сидел безжизненной куклой, лишенной эмоций, явно опасаясь выкинуть что-нибудь неприемлемое, как он четко отвечал на вопросы во время свидетельствования, и каким незащищенным и пораженным он казался в первые секунды, когда увидел Петтигрю. Невзирая на то, что зал заполняли десятки людей, Северус отчетливо ощущал присутствие Гарри, даже если не смотрел в его сторону. Может, это в процессе совместной работы развился какой-то особый вид эмпатии, или, как предполагал Дамблдор, сыграло роль совпадение вибраций личных магических полей, но факт оставался фактом – их что-то связывало, помимо чисто человеческих чувств симпатии и любви. А уж что являлось причиной, а что следствием – не суть важно. Основное, что осознал Северус – эта связь существовала, и он приложит все усилия, чтобы ее укрепить. Гарри нужен ему как воздух, без него мир терял краски, а жизнь – смысл.

***

На следующий день Гарри был молчалив и задумчив, он ни разу не вмешался в обсуждение судебного заседания во время беседы Багнолд с Дамблдором, и только когда адвокат собралась уходить, он задал крайне волновавший его вопрос: – А я могу навестить профессора Снейпа? Он же уже не в Азкабане. – Нет. Вы по-прежнему не его родственник, и даже звание национального героя не дает вам права нарушать установленные законы. Тем более в вашем положении, – категорично заявила Багнолд, развеивая мечты хоть ненадолго встретиться с Северусом. Тот выглядел на суде довольно терпимо, но Поттера беспокоило, каких сил это стоило Снейпу, боровшемуся с собственной тьмой. Ведь никому нельзя и намекнуть, что ему требовалась особая помощь. – И какое это у меня положение? – как Гарри ни старался, но вызов все же закрался в его тон. – В вас видят любовника мистера Снейпа, которого он использовал, чтобы добраться до власти, – откровенно припечатала Багнолд. – И если вас лично подобные наветы не тревожат, подумайте о нем. Обвинение в совращении несовершеннолетнего сложно доказать при данных условиях, но навесить клеймо извращенца – любителя молоденьких мальчиков – проще простого. Так уж устроены люди, что в плохое они верят легче, чем в хорошее. – Я все это знаю, не надо повторять. Но какое это имеет отношение к моему желанию поддержать того, кто помог мне избавиться от Волдеморта? – Гарри боялся навредить Северусу, но и находиться вдали от него, особенно будучи твердо убежденным, что тот нуждается в нем, было невыносимо. – Такое, что кое-кто сочтет это свиданием влюбленных. Мистер Поттер, поймите, мистер Снейп сейчас страдает только от необходимости оставаться в изоляции – в камерах предварительного заключения тепло, нет дементоров, и там вполне приемлемо кормят. Встретитесь вы со своим Снейпом через неделю. Лучше морально настройтесь на то, что вам предложат выпить Веритасерум. Вы по-прежнему уверены, что нам стоит согласиться? – мадам Багнолд, замечая доказательства привязанности Поттера к ее подзащитному, считала этот момент самым слабым местом. – Уверен, если мне не станут задавать вопросов по проведенному ритуалу и подготовке к нему. Я упоминал, что на мне несколько обетов (Гарри врал и не краснел). Испытать магический откат я не хочу, уже не говоря о нарушении запрета министра о распространении некоторых сведений. А за остальное не волнуйтесь. Мистер Снейп и я не сделали ничего, что судьи могли бы счесть предосудительным, – Гарри твердо стоял на своем, но сообщать Багнолд о личной сопротивляемости Веритасеруму не собирался. Об этом, кроме Дамблдора и Снейпа, никто и никогда не должен узнать, как и историю о том, что Гарри был хоркруксом. – Вот и замечательно.

***

Словами про то, что в камере Северусу теперь тепло, Багнолд напомнила Поттеру о его желании кое-что приобрести, чем он и занялся, когда в Хогвартс заглянула Гермиона, планируя побеседовать с директором о своем возвращении к учебе. Гарри отправился в маггловскую часть Лондона, надеясь отыскать то, что ему нужно, в одном из крупных магазинов города. Он хотел купить для Северуса обычное одеяло, без согревающих и каких-либо других чар. Гарри предпочитал, чтобы в его подарке все, включая создаваемое им тепло, было естественным и натуральным. Искомое он, конечно же, нашел – даже нежно-сливочного цвета ткань была как раз такой, какую он видел в своем сне. Забросив покупку в Блэк-хаус, чтобы избежать расспросов любопытной подруги, он наведался в Косой переулок, намереваясь запастись мороженым к обеду – директор с удовольствием лакомился подобным десертом. – Мистер Поттер, скажите, это правда, что профессора Снейпа арестовали? – взволнованный вопрос мистера Фортескью, державшего кафе с самым вкусным в мире мороженым, оказался неожиданным. – Да, – врать Гарри не стал, зная, что к полудню должна выйти в свет статья Риты Скитер, к тому же с мистером Фортескью он был знаком уже несколько лет и очень уважал его. – Кое-кто жаждет утвердиться за его счет, – своего недовольства ситуацией Поттер тоже не скрыл. – Сам… – Фортескью потыкал указательным пальцем вверх, намекая на министра. – Нет, мистер Тикнесс на нашей стороне, если вы именно это хотели узнать. – Понятно, – несмотря на заверение, было видно, что мороженщику совсем ничего не понятно. – Но его же отпустят? – Я сделаю все возможное, чтобы тот, кто помог мне справиться с Волдемортом, был оправдан, – забрав свой заказ, Гарри поспешил вернуться в Хогвартс, не желая до вечера раздавать интервью. Он поражался, с какой скоростью распространялись новости в магическом мире.

***

Рита Скитер взялась за порученную ей задачу с привычным энтузиазмом. Первая же ее статья под заголовком «Северус Снейп – герой или преступник?», вышедшая уже на следующий день после заседания по делу Снейпа, стала подобна разорвавшейся информационной бомбе. Гарри, прочитав этот опус, не знал – возмущаться ему, сердиться или аплодировать журналистке. Оказалось, когда находишься со Скитер на одной стороне, то ее работа смотрится несколько иначе, чем если выступаешь в роли того, кого она топит по велению заказчика. Нет, Северус в репортаже не представлялся светлым ангелом, напротив, Скитер вытащила на обозрение достаточно неприятных фактов. Однако она так подала сведения, что, невзирая на все вылитое на Снейпа дерьмо, возникало однозначное жаркое желание защитить его, и главное – жалости при этом не чувствовалось, только жажда полной справедливости. Досталось и другим героям, засветившимся во время спасения магического мира от Волдеморта, и Гарри в частности. Но если Поттера Скитер и похвалила, и поругала, описав как молодого человека, вечно попадающего в переплет и вынужденного на этот раз обогатиться опытом, какой далеко не каждому под силу, то остальные – Тикнесс, Берк, Фоули и Шеклболт – выглядели в ее интерпретации абсолютно случайными помощниками Поттера. Поразительно, насколько точно угадала журналистка, не зная наверняка, как все обстояло в действительности. К тому же ей удалось, не называя имен и не тыча откровенно пальцем, указать на Фоули, Берка и Аддерли как на тех, кто являлся виновником задержания Снейпа. «Мистер Снейп – маг с исключительно отвратительным характером (спросите у его учеников!), но для него понятие долга – не пустой звук, ему хватило знаний, хитрости и смелости, чтобы обмануть самого Темного Лорда, что и привело того к последнему жизненному рубежу. Конечно же, нет ни малейших сомнений, что мистеру Снейпу помогла везучесть Избранного – мистера Поттера, которому он умудрился спасти жизнь, не отдав в лапы жуткого пророчества», – так заканчивалась скандальная статья Риты Скитер, наделавшая много шума среди волшебников. – Рита в своем репертуаре, – удовлетворенно прокомментировал напечатанное Дамблдор. – Ее лучше держать в друзьях, – Гарри догадался, что это был совет на будущее.

***

Фоули отшвырнул свежий выпуск «Ежедневного Пророка» и от избытка эмоций грохнул кулаком по столу. – Тикнесса эта стерва обошла стороной, он у нее ни при чем. Зато Фоули – неблагодарная свинья, потакающая своим амбициям, готовая идти даже по головам «настоящих героев». Да и Берк не лучше – только под себя и гребет. Нет уж, Пий, тебе не спрыгнуть с этого поезда на ходу, с нами поедешь до конечной остановки. Решил себя выгородить, вступившись за Снейпа? На первый раз вышло. Однако теперь я не стану делиться с тобой и крохами информации. Дай разобраться с этим чернокнижником, сразу и за тебя возьмусь. Думал дать тебе поиграть в министра до лета, но ты сам меня вынуждаешь поторопиться, – Фоули резко замолчал, сообразив, что разговаривает сам с собой. – Вот Мордред! Дожил! – он вскочил с места и кинулся прочь из кабинета. Следовало разыскать Берка. «Пускай не жует сопли, а поднимает своего репортера и принимает меры. Этой Скитер нужно заткнуть пасть, – проносилось в мозгу Фоули, спешившего в Отдел международного сотрудничества. – Ясно как день под чью дудку она поет – не иначе Дамблдор руку приложил. А информацию о судебном заседании Поттер слил – больше некому. Кто бы еще отважился на такой шаг? Боятся, сволочи! Одеяло на себя тянут, пока не поздно. Чувствуют, что не смогут вытащить Снейпа. Или?.. Или они вздумали от меня избавиться? А вдруг у Снейпа уже соратники есть, и это они своего Темного Лорда выручают? – Фоули даже споткнулся, когда ему на ум пришла подобная мысль. – Нет! Чушь! Снейп не успел бы, – отмахнулся он от «страшилки», но осадочек сомнения не исчез. – Скорее уж, это Тикнесс все организовал. Но недолго ему осталось», – Фоули без стука ворвался в кабинет Берка.

***

Дни тянулись медленно, как патока, только сладости в них было мало – преимущественно горечь тоски и сплошные расстройства. Если в первую неделю после задержания Северуса Гарри постоянно мотался к Багнолд, Малфою, министру и потенциальным свидетелям, а все остальное время по двадцать раз выслушивал наставления, как отвечать на тот или иной вопрос, то теперь в этом потребности не имелось. Сторона защиты уже ко всему приготовилась – нужно было лишь дождаться следующего заседания. Еще и Дамблдору становилось все хуже. Так как всезнающего Снейпа сейчас не было под рукой, то приходилось хотя бы раз в день вызывать мадам Помфри для диагностики состояния директора и получения ее рекомендаций по лечению. Гарри изматывали переживания за Дамблдора, за Северуса, за свое будущее, о котором он так мечтал, и которое, как казалось, снова висело на тонком ненадежном волоске. Порой его одолевали сомнения, и он на миг терял веру в добрый исход. Гарри жутко боялся, что зайдет утром в спальню, а директор больше не ответит ему, бросив одного разбираться со всеми трудностями. Он волновался, что, как намекнул Люциус Малфой, Аддерли действительно откопает что-то такое, с чем Багнолд не справится, и Северуса опять отправят в Азкабан. Рон, продолжая регулярно наведываться в Хогвартс, оставался незыблемой величиной в уравнении жизни, его константой, давая Гарри силы побороть свои опасения. Гермиона, убедившись, что ее помощь по спасению Снейпа пока не требуется, спокойно засела за книги – она взяла учебные планы по разным предметам и сверяла знания, приобретенные на домашнем обучении, с запросами программы. Гарри с каждым днем все отчетливее осознавал, что у него никак не получалось вернуть прежние близкие отношения с Гермионой. То ли причина в пережитой вынужденной разлуке, и несколько месяцев, проведенных врозь, наложили свой отпечаток, то ли Гермиона стала другой, то ли он сам настолько существенно изменился, что не способен принять ее такой, какая она есть. Правда, Рон тоже как-то со смехом отметил, что отвык от постоянных поучений подруги. В таком напряжении прошла неделя. В воскресенье возвратились с каникул студенты, и МакГонагалл, заскочив в директорские покои, категоричным тоном заявила: – Мистер Поттер, я две недели не вмешивалась в ваши дела, но каникулы закончились, так что пора вам проститься со своими замашками героя и снизойти до обедов в Большом зале. – Как скажете, профессор, – Гарри с трудом выдавил из себя приличный ответ. Ему хотелось наорать на своего декана и донести до ее сведения, что он проводит дни в директорских апартаментах не из-за каких-то там замашек, а потому что просто беспокоится за Дамблдора, который, хоть и совершил в жизни кучу ошибок, но был человеком с добрыми намерениями. Не во имя мифического общего блага, а для того, чтобы выжил маленький мальчик, случайно ставший хоркруксом Темного Лорда, или чтобы обрел веру в себя запутавшийся юноша, вступивший на скользкий путь Пожирателей Смерти. Но ничего этого Гарри не произнес, оставив на совести профессора МакГонагалл ее предубежденность и желчную оценку. – Не обижайся на нее, Гарри, – подал голос Дамблдор, стоило исполняющей обязанности заместителя директора покинуть их. – Минерва злится на меня – я же так и не вернул ей должность после свержения власти Тома. – Она всегда была такой, словно постоянно чем-то недовольна, – с минуту подумав, сделал вывод Гарри, заключив, что глупо сердиться на человека, с которым тебя почти ничего не связывает. – Вам теперь придется есть в одиночестве, разве что миссис Уизли составит компанию. – Не печалься, Гарри. Такова жизнь. Одной рукой она одаривает, а другой что-то отбирает, – Дамблдор прекрасно понял, что Поттер расстроен не из-за их обедов, а из-за того, что отныне они будут меньше времени проводить вместе, ожидая возвращения Северуса, который обоим был по-своему очень дорог.

***

Учащиеся, казалось, не особенно обратили внимание на то, что за преподавательским столом в Большом зале не было Дамблдора, зато отсутствие Снейпа обсуждалось вовсю. Рита Скитер своими статьями здорово подогревала интерес обывателей. МакГонагалл, похоже, довольно успешно справлялась с управлением школой, открывая очередной учебный семестр. Позавтракав в понедельник вместе со всеми, Гарри возвратился в директорский кабинет – невзирая на выпады своего декана, он и эту ночь провел на диване в компании портретов давно почивших руководителей Хогвартса. Идти на занятия он не собирался, и Дамблдор его в этом не винил, ведь всего через несколько часов начнется второе заседание Визенгамота по делу Снейпа. Хоть Гарри и признал у МакГонагалл недостаток чуткости, но его едва не покинула сдержанность, давая выход негодованию, когда сразу после окончания первого урока та буквально ворвалась в директорские покои и, обнаружив его беседующим с Дамблдором, подняла крик, требуя не игнорировать лекции и не нарушать школьных правил, пользуясь своим статусом героя. – Сегодня суд над профессором Снейпом, я выступаю на нем в качестве свидетеля, – попробовал успокоить разбушевавшуюся учительницу Поттер, стараясь не думать, что у нее есть какие-то другие причины, кроме желания заставить студента вернуться в класс. – Я об этом уведомлена. Но слушание назначено на два пополудни, – профессор МакГонагалл глядела почти безразлично – не холодно, не недовольно, а так, словно ее эмоции высохли, превратившись в пыль, и она просто забыла, что людям положено сочувствовать или хотя бы пытаться сопереживать попавшим в неприятность. Лишь легкий налет странной брезгливости демонстрировал, что она все-таки не бездушный голем. – Так что, мистер Поттер, вы вполне в состоянии посетить еще пару уроков до того, как отправитесь в Министерство. Альбус, как ты можешь потворствовать такому безответственному поведению? Я сейчас вызову Поппи, она присмотрит за тобой… – Нет! – прервал ее Гарри. – Не нужно никого звать. Мадам Помфри уже была здесь и дала свои рекомендации. Скоро придет миссис Уизли. А мне необходимо подготовиться к суду, поэтому на занятия я не пойду, – Гарри сжал пальцы в кулаки, чтобы не сорваться – он и так был на пределе, но пить успокаивающее зелье сегодня не рисковал. Он опасался влияния на свою сопротивляемость Веритасеруму – мадам Багнолд поступил предварительный запрос от стороны обвинения о его согласии на применение сыворотки правды. – Почему же вы не предупредили меня заранее? – Но вы сами только что сказали, что знаете о заседании, так зачем бы я еще что-то говорил? – удивился Гарри. – Профессор МакГонагалл, простите, но я не понимаю, почему вы не даете мне вздохнуть? – Потому что вы забросили учебу, возомнив себя спасителем всех обиженных и угнетенных. Профессор Снейп вполне способен ответить за свои проступки и без вас. – Проступки? Он спас всех от Волдеморта! – Поттер неверяще уставился на поспешно ретировавшуюся МакГонагалл, которая держалась так, словно уличила его в чем-то предосудительном. – Гарри, мальчик мой, нам не стоит отвлекаться, – подал голос Дамблдор. – Боюсь, до Минервы дошли какие-то пересуды, – сделал он вывод, проводив пристальным проницательным взглядом коллегу. – Она всегда была нетерпима к однополым отношениям. Помню, как она мне в прошлом устроила знатную выволочку за мои предпочтения. Сейчас у нее выражение лица точь-в-точь такое же, как и тогда. – Считаете, кто-то намекнул ей, что мы с Северусом… – Гарри, осознав признание Дамблдора, не договорил фразу. Он лишь задумался над тем, что же их ожидает впереди, если даже теперь, когда еще ничего между ними не было, на него собственный декан взирает как на уродливую букашку. – Люди бывают жестоки. Но ты ведь не… – Дамблдор замолчал, понимая, что Гарри сам должен выбрать свой путь. – Я не брошу его, если он позволит мне оставаться рядом с ним, – заверил Поттер, постепенно приходя в себя после открывшейся ему «обратной стороны» счастья, к которому он стремился. – Не все же будут себя вести как МакГонагалл. – Конечно, нет. В мире полно прекрасных людей, и они примут тебя таким, какой ты есть, – Дамблдор тепло ему улыбнулся, вселяя надежду на лучшее.