Никому не позволю

Гарри вышел к трибуне, за которой выступали свидетели, и приготовился дать отпор настырному Аддерли, успевшему уже сделать далекоидущие выводы и облить их с Северусом ведром помоев с подачи МакГонагалл. – Мистер Поттер, вы действительно проводили ночные часы в покоях мистера Снейпа? – Да, – Гарри брезгливо скривился, увидев, как расцвел Аддерли, услышав его ответ. – И что вы там делали? – То же, что и в кабинете директора – спал. – Мистер Поттер, сообщите судьям, чем вызвана такая необходимость? Или это просто ваша прихоть? – Багнолд хотелось стереть с лиц некоторых судей похабные усмешки. Она при подготовке к процессу, узнав, что Поттер не ночевал в своей постели, тщательно расспросила его о причинах подобного поведения. Если ей и не сказали всей правды, то предложенная версия выглядела вполне реальной. Однако она надеялась, что на суде не дойдет до выяснения подробностей. – В последнее время я ночую в директорском кабинете, потому что ухаживаю за Альбусом Дамблдором. Так сложилось, что он стал для меня близким человеком: как учитель, наставник и, в конце концов, как дедушка, которого у меня никогда не было. Моя компания ему нравится, поэтому считаю, что имею право находиться с ним рядом и помогать. В октябре я действительно несколько ночей оставался в кабинете профессора Снейпа. С приближением даты проведения ритуала, избавившего нас от Волдеморта, о чем теперь известно всем, у меня от переживаний начали сдавать нервы, и мне снились кошмары. Зелье сна без сновидений постоянно пить нельзя. Объяснить своим друзьям по комнате, что со мной творится – я тоже не мог. Профессор Снейп позволял лечь спать на диване в его кабинете – там я, по крайней мере, не дергался, что мне будут задавать неудобные вопросы, почему я кричал во сне. Нам требовалось сохранить подготовку к операции в строжайшей тайне. – Благодарю, – Багнолд кивнула, давая понять, что с ответом Гарри справился. – И тем не менее мы не можем брать на веру эти слова, – Аддерли опять сел на своего конька. – Запуганный подросток еще и не то скажет, опасаясь за свою жизнь, – по рядам снова раздались звуки приглушенного смеха, но от громких комментариев по поводу запуганности того, кто по своей воле отправился к Волдеморту, чтобы уничтожить его, весельчаки отказались. – Подобные правонарушения из-за их специфичности, как правило, расследуются с использованием Веритасерума. Мистер Снейп не согласился добровольно выпить сыворотку правды. Так как министром не было одобрено ходатайство об использовании Веритасерума во время допросов мистера Снейпа и мистера Поттера, то обвинение обращается к суду с просьбой посодействовать в этом вопросе для установления истины, – Аддерли внимательно всматривался в лица судей. Его сердце постепенно наполнялось триумфом – все же большинство судей предпочитало то ли разобраться в истории до конца, то ли просто потешить свое любопытство, но они явно склонялись к мнению принять его предложение, а значит, разрешение сейчас будет в кармане. – Защита предупреждает высокий суд, что мистер Снейп и мистер Поттер связаны множеством обетов неразглашения, – Багнолд одарила Фоули выразительным предостерегающим взглядом. – Поэтому, если будет вынесено решение о применении Веритасерума, мы настаиваем, чтобы опрашиваемые во время дачи показаний под действием зелья находились под заклятием глухоты, дабы никто не мог воспользоваться их уязвимым положением и, задав неподходящий вопрос, навредить им. А также список вопросов, на которые обвинение желает узнать ответ, должен быть предварительно с ними согласован. Это обычная практика в таких случаях. Ни мистер Снейп, ни мистер Поттер не являются преступниками, чтобы Веритасерум к ним применялся насильственно. Через пять минут судьи проголосовали за то, чтобы пустить в ход сыворотку правды с обязательным учетом всех требований защиты. Еще полчаса ушло на согласование формулировок вопросов и их написание на отдельных листах, которые будут вручаться временно потерявшим слух допрашиваемым. Особенно упорно Аддерли пытался навязать вопросы для Снейпа о его пожирательской деятельности, но большинство судей воспротивились, обосновав свой отказ тем, что изначально испрашивалось разрешение на применение Веритасерума для выяснения истины по конкретному пункту обвинения. Да еще и Багнолд сослалась на один из протоколов допроса, где Снейп четко заверил – вся его деятельность шпиона плотно опутана множеством обетов, в том числе и о неразглашении. Так что в этом плане ничего не вышло. Первым для дачи показаний под воздействием Веритасерума Аддерли вызвал Поттера, объяснив, что в зависимости от полученных ответов суд может принять решение о расширении списка вопросов Снейпу. Гарри заклинанием лишили слуха, и он на пару секунд, попав в идеальную тишину, запаниковал, что не услышит собственных слов. В голове билась мысль – почему ни Багнолд, ни Дамблдор не предупредили его о том, что допрос будет проводиться при подобных условиях? Он посмотрел на адвоката, стараясь не выдать своего упрека, но ее успокаивающий взгляд быстро заставил его собраться. От внимания некоторых судей не ушло его состояние, и они подобрались, словно ожидали узнать что-то особенное, видимо, посчитав поведение Поттера за признание вины Снейпа. Три капли Веритасерума упали на язык Гарри, и он тут же ощутил, как его сознание цепенеет – казалось, что это зелье было гораздо действеннее того, на котором он испытывал свои способности ему сопротивляться. Для преодоления влияния зелья явно требовалось больше времени, чем это понадобилось при экспериментировании. А может, дело было не в зелье, а в обстановке? Аддерли зачитал вопрос с пергамента и вручил его Поттеру. Сама размеренность процедуры и дала Гарри необходимые и такие ценные секунды, чтобы прийти в себя и сбросить цепкую хватку Веритасерума на своей воле. Опустив взгляд на записку, Поттер понял, что его пока что только проверяют на воздействие снадобья правды. «Директора Хогвартса зовут профессор Снейп?» – Нет. «Что вы делали по ночам в спальне мистера Снейпа?» – Я ни разу не был в его спальне. «Профессор Снейп когда-нибудь обнимал вас, гладил по голове, целовал или дотрагивался до ваших интимных мест руками или другими частями своего тела?» – Нет, никогда, – было весьма непривычно не слышать своего голоса, вообще ничего не слышать, хотя разум утверждал, что ты все же что-то произнес. Гарри только очень надеялся, что он произносит именно то, что нужно. «Вам приятно, когда профессор Снейп прикасается к вам, лаская вас?» – Не знаю, он так не делал, – вопросы задавали в произвольном порядке, словно специально перетасовали их, чтобы сбить с толку. «Профессор Снейп говорил вам о том, что любит вас или симпатизирует вам, что вы ему нравитесь?» – Нет. «Вы любите профессора Снейпа?» – Нет. Еще с дюжину вопросов на все те же вариации «любит – не любит», «делал – не делал» Гарри одолел за считанные минуты. «Профессор Снейп проявлял к вам особое отношение? Когда и какое?» – прочел Поттер на следующей записке, и тут его слух взорвался десятками звуков, показавшихся необычно громкими после принудительной глухоты. На миг Гарри растерялся, стоит ли в этом признаваться? Вдруг его таким образом хотят подставить, проверяя, действует ли на него Веритасерум? Но потом зыркнул на часы на своем запястье, благо, когда в твоих руках пергамент с вопросом, сделать это незаметно было проще простого, и сообразил, что работа зелья по всем расчетам должна была закончиться. Он по совету Дамблдора с самого начала, как только вышел на свидетельское место, держался предельно бесстрастно, чтобы предполагаемая заторможенность из-за сыворотки правды не бросалась в глаза. Так что после секундных размышлений решил, что все-таки нужно сознаться. – Ко мне вернулся слух, – словно через силу, имитируя освобождение от влияния Веритасерума, произнес Поттер, отрывая взгляд от записки и переводя его на Багнолд – та кивнула, подтверждая, что все идет как надо. – Я отвечу на вопрос? – он продемонстрировал пергамент в своих руках, давая понять, что и Веритасерум на него не действует. – Да. Профессор Снейп проявлял ко мне особое отношение. Он защищал меня от Волдеморта, рискуя своей жизнью. Будучи равнодушным, на такое не отваживаются. Но он знал, что от меня зависит будущее магической Британии, поэтому его особое отношение вполне оправданно. Еще о чем-то хотите спросить? – Нет, займите свое место в зале.

***

Выслушав ответы Поттера на целый ряд с таким усердием составленных заранее вопросов, содержавших иногда хитрые ловушки, Аддерли пришел к выводу, что провалил процесс. Надежды на признание вины Снейпа практически не осталось, и тогда он решился на отчаянный шаг. Невзирая на то, что некоторые судьи заявляли, будто выяснили уже достаточно, он все же настоял на том, чтобы провести допрос Снейпа под действием Веритасерума. – Мы услышали лишь о том, как мистер Поттер воспринимает их отношения. Но он еще слишком молод и мог не распознать истинных намерений мистера Снейпа, являющегося педагогом со стажем, а следовательно, имеющим богатый опыт в вопросах подростковой психологии, – Аддерли обливался холодным потом, осознавая, что он собрался совершить, но иного выхода не видел – Фоули пообещал вышвырнуть его из Министерства, если он провалит слушание, и эти угрозы показались более реальными, чем те, на которые не поскупился Тикнесс. Когда подсудимого лишили слуха, Аддерли принялся подавать ему вопросы, записанные на пергаменте, предварительно зачитывая их, как поступал и перед этим. Ответы довольно гладко ложились в канву ранее сообщенного Поттером – Снейп не подтверждал ни единого подозрения в том, что он вышел за границы деловых отношений или проявлял нездоровый интерес к своему студенту. «У вас были интимные связи с учащимися за годы вашей работы преподавателем Хогвартса?» На этом вопросе судьи слегка заволновались – такого не было в оговоренном списке, но протестовать не стали, ведь тот не выбивался из рамок рассматриваемого пункта обвинения. – Нет, – прочитав записку, произнес Северус. Однако, будучи неподвластным Веритасеруму, он отметил, что Аддерли сделал нечестный ход, и тот может быть не последним. Теперь все зависело от изворотливости этого гада – если ему удастся сформулировать вопрос так, что неверный ответ на него будет противоречить чему-то, сказанному ранее на допросе, то слушание не закончится и сегодня. «Вы убивали людей?» – Аддерли поспешил ткнуть пергамент в руки Снейпу, несмотря на возмущенно зашумевших судей. – Протест! – закричала Багнолд. – Это нарушение! Вопрос не касается отношений подзащитного с мистером Поттером! – Нет, – Северус ответил, ведь он не слышал заявления адвоката, к тому же на него как бы действовал Веритасерум, которого ему отмерили максимальную дозу в пять капель – на двадцать минут. Он покрылся холодным потом – его догадки подтверждались. Аддерли пошел ва-банк, наплевав на правила допроса подозреваемого на глазах у полусотни судей. «Вы скрывали правду на допросах?» – последовал торопливо зачитанный вопрос, пока адвокат сверлила всех недовольным взглядом. – Да, – иначе нельзя было ответить, так как из-за обетов и в самом деле приходилось скрывать многое, не говоря уже о собственных интересах. Аддерли торжествующе заулыбался, заметив, как замолкают особенно голосистые судьи. «Вы хотели избавиться от Дамблдора?» – возгласы слегка поутихли – любопытство начало перевешивать здравый смысл и приверженность к строгому соблюдению прав подозреваемого. Багнолд могла горло надорвать, выкрикивая протесты, но ничего не добилась бы – заседание Визенгамота практически превратилось в шоу. – Нет, – прозвучал ответ Снейпа, но за шумом его было плохо слышно. Это не устраивало Аддерли, державшего в руках свой последний козырь, однако он не в состоянии был ждать – часы показывали, что осталась одна минута до прекращения воздействия Веритасерума. – Фоули, немедленно прекратите издевательство над моим подзащитным! Эти вопросы заранее не оговаривались! Они способны навредить! – Багнолд разрывалась от гнева, но законным путем не могла что-либо изменить – председатель Визенгамота безмолвствовал, будто и его приложили заклинанием, отобравшим слух, а может, заодно и голос. – Расскажите, что в действительности заставило Темного Лорда… – успел прочесть скороговоркой Аддерли, и тут пергамент вырвался из его руки и полетел в сторону, призванный магией. – Сейчас же верните! – взвизгнул он, наблюдая, как Поттер, все еще целясь в него волшебной палочкой, ловко поймал листок. – В зале заседаний запрещено пользоваться магией! – истерический вопль Аддерли перекрыл гомон судей. Кинув взгляд на записку, Поттер полыхнул гневом: – Как вы посмели?! Именно в этот момент к Снейпу возвратился слух, и он невольно поморщился от гвалта, стоявшего вокруг – одни судьи повскакивали со своих мест и что-то выкрикивали, потрясая руками, Аддерли и Поттеру, другие пытались их урезонить. Повернув голову туда, куда улетел его очередной написанный вопрос, Северус увидел Гарри, поднявшего над собой пергамент. События развивались слишком быстро, чтобы можно было одновременно уловить действия всех, кто находился в зале. Только Поттер раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как к нему стремительно рванул Берк, сидевший неподалеку, там, где разместились приглашенные руководители ведущих отделов Министерства, советники министра и добившиеся разрешения репортеры, в том числе и Скитер. Но Уизли и Шеклболт успели среагировать и вмиг закрыли Гарри собой. Волшебная палочка нервно задрожала в руке Берка, почти упираясь в грудь Рона. – Отдайте документ! Вы не имеете права прерывать слушание! Иначе я за себя не ручаюсь! Вы поплатитесь! – завопил Берк, но охранники наконец пришли в себя и оттащили его в сторону, отобрав палочку. – Здесь сразу три вопроса! – сердито заявил Гарри, улучив момент, когда стало чуть тише. – Снейп отвечал на эти вопросы и раньше, это лишь проверка его правдивости! – Вы рискнули подвергнуть его опасности! Вам прекрасно известно, что профессор Снейп связан рядом запрещающих обетов! Он не мог ответить на эти вопросы без последствий для себя! Или вам заплатили за убийство? – Поттер коротко взглянул на Берка. – Как вы смеете делать такие предположения! – голос Аддерли дал петуха. – Ничего с ним не случилось бы! – Смею! Потому что это профессор Снейп помог мне справиться с Волдемортом, а вы вместо благодарности Мерлин знает в чем его обвиняете! – негодование, копившееся в течение всего слушания, вырвалось на волю. К Поттеру подошла Багнолд и забрала у него пергамент с вопросами, что-то тихо приказав. Гарри, яростно сверкнув глазами, вернулся на свое место. Уизли и Шеклболт последовали за ним. – Вы все были свидетелями того, как мистер Поттер нарушил правила. Я требую… – дрожа от нервного напряжения, начал Аддерли. – Мы все были свидетелями, как вы пытались подставить под магический откат моего подзащитного! – перебила его Багнолд. – Мистер Снейп, как ваше самочувствие, вы уже избавились от влияния Веритасерума? – она заметила, что Северус следит за происходящим, а значит, слух к нему возвратился. – Избавился, – коротко бросил тот, желая поскорее узнать, от чего его уберег Поттер. – Я требую арестовать мистера Поттера… – опять заговорил Аддерли в надежде спасти свою шкуру, но Багнолд и на этот раз не дала ему закончить. – Здесь три вопроса, как и заявил мистер Поттер, – в зале наконец-то стало почти тихо – все прислушались к словам адвоката, и она не подвела, принявшись зачитывать: – Что в действительности заставило Темного Лорда согласиться на погубивший его ритуал? Что ему пообещал Поттер за согласие? Вы равны по силе магии Темному Лорду? – Багнолд сделала паузу, позволяя всем осмыслить услышанное и любуясь позеленевшим Аддерли. – Как видите, вопросы далеки от тех, которые были обговорены. Учитывая особые обстоятельства, ответ на них мог спровоцировать магическое наказание. – Да с чего вы взяли, что именно эти сведения – под запретом клятвы? – Потому что клятва о сохранности этой информации была дана мне, – с места поднялся Тикнесс, а Снейп подумал, что тот всегда специально дожидается острой ситуации, чтобы обратить на себя внимание, ведь никакого обета он министру не давал. – Мистер Снейп однозначно пострадал бы, отвечая на эти вопросы, я уже не говорю о том, что вами в любом случае было грубо проигнорировано постановление членов Визенгамота. Это дает основания предполагать, что вы умышленно хотели навредить профессору Снейпу, – Тикнесс сел, позволяя адвокату и председателю Визенгамота приступить к выполнению своих обязанностей. – Требую сейчас же отстранить мистера Аддерли от ведения рассматриваемого дела и привлечь к ответственности за совершенное преступление, – Багнолд не сводила глаз с Фоули, ожидая его реакции. Тот помедлил, но затем поставил вопрос на голосование, не став принимать решение самостоятельно. Через несколько минут Аддерли стоял в стороне рядом с Берком под присмотром авроров. – Все пункты обвинения моего подзащитного были рассмотрены судом, для отсрочки вынесения вердикта не вижу причин, – Багнолд подвела жирную черту под слушанием. – У судей есть вопросы? – Фоули мрачно посмотрел на присутствующих. – Предлагаю проголосовать. Кто считает, что мистер Снейп виновен хотя бы по одному пункту? – никто не осмелился поднять руку под прожигающим взглядом Поттера, вставшего со своего места и демонстративно уставившегося на судей. – Кто считает, что мистер Снейп невиновен? – вверх взметнулся лес рук, лишь некоторые судьи слегка замешкались, словно сомневаясь в том, как им нужно поступить. – Воздержавшиеся? – трое все же выделились из общей массы. – Почти единогласно мистер Снейп оправдан по всем пунктам и освобождается прямо в зале суда, – глядя на Фоули, можно было подумать, что у него что-то болит и он вот-вот потеряет сознание, настолько трудно ему дались последние слова. Цепи, до этого приковывавшие руки и ноги Северуса к креслу, тут же исчезли. Он медленно встал, давая затекшему от долгого сидения телу обрести подвижность, взял протянутую ему волшебную палочку, а потом в сопровождении Багнолд, догадывавшейся, что на этом ее сотрудничество с героями магической Британии не окончено, направился к Гарри, чтобы поскорее вернуться в Хогвартс. Мимо него, как тень, промчалась МакГонагалл.