Проваленный отдых...?

      Утро. Солнце уже во всю светит на небе, радуя людей своими нежными прикосновениями. Это забота… Которая может быть губительна…       — Как же хочется сдохнуть, — сердито, уныло и с ноткой безысходности произнес юноша. Вроде рано умирать в 19 лет, не думаешь? Нет. Не думаю. По-моему самое время. Надо лишь одеться, взять веревку и мыло, которые лежат в специальном сундучке, и пойти убиться. — Да, так и сделаю.       Взяв все необходимое, он пошел в одно из самых красивых мест этого острова. Оно было действительно прекрасно. Несколько пальм, растущих на берегу, составляли фигуру в виде круга, что очень удивляло. Потому как стояли они очень даже симметрично. Также там был шедевральный вид на океан, а далеко-далеко, вечером, можно лицезреть красивый огненный закат. Это все так захватывающе… Самое место, чтобы умереть. Выйдя из дома, он также взял бутылку спиртного и направился навстречу его судьбе. Пока Акисе шел и пил на ходу вино, парень также вспоминал события прошлого дня. Воспоминания резкой болью отзывались на сердце, но потом приглушались очередным глотком спиртного. Чертова сестрица… Из-за нее он идет покончить с собой и даже не пытается остановиться. Он будто под чьими-то чарами, но все было намного хуже…       Вы думаете он вот так легко умрет? Не тут-то было. Увидев шатающегося парня с почти опустошенной бутылкой в руках, хитрый лис сразу пошел в наступление, чтобы запутать маленького и чертовски сексуального кролика к себе в логово.       — Хмурые бровки, ты чего это один бухаешь? М? — все та же улыбка. Кажется, будто она была у него с самого рождения. Но все совсем не так, потому что это лишь маска. Одна из его красочных масок. Если жизнь — игра, то он лишь один из актеров этой игры и именно сейчас он играет свою роль в этом спектакле.       — Что? Что за черт? Ты кто вообще? И что тебе надо?       — Меньше вопросов, милый. Я не могу разорваться. Хех. Позволь представиться, я Каян, а остальное тебе знать необязательно.       — Каян, Каян, Каян… Вроде запомнил. Ну, так что тебе нужн — - он немного запнулся об песок, да-да, песок, и потому чуть ли не упал. Но, Слава Богу, все обошлось. — — о       — Точнее было бы спросить «кто», — он сказал это довольно тихо, из-за чего Акисе не понял, что этот лисеныш бормочет себе под нос. Но потом он услышал более отчетливый ответ. — Ммм, мне нужно лишь ясное небо над головой. После этих слов парень поднес руки к небу, и Акисе на секунду показалось, будто у незнакомца появился нимб над головой.       — Ты что, Бог, что ли? — на свой вопрос он лишь услышал искренний смех. Конечно же, шутки он не понял. Потому лишь скорчил рожицу полную недоумения, чем лишь еще больше рассмешил парня. — Хватит ржать, придурок!       — Хах, прости… Но… Ооох, это было нечто… Черт, я все еще не могу успокоиться, — и снова волна смеха. Это начало раздражать, и Акисе наконец вспомнил, куда шел, потому, плюнув в сторону умирающего со смеху парня, он направился к своей будущей могиле.       — Стой! — Каян резко стал серьезным. — Ты куда?       — Тебе-то какое дело? Продолжай ржать. Какая тебе разница, что скоро умрет человек? Люди и так каждую секунду умирают. Так что же плохо в смерти еще одного муравья? Никто и не заметит…       — Хэй, если это шутка, то она вовсе не смешная. Одумайся, Акисе, зачем тебе умирать из-за той девки. Это она виновата. Пусть сдохнет на этой чертовой горе. Нам-то какое дело? Ты же просто хотел узнать цвет глаз… — он начал подходить ближе, казалось, будто его голос стал похож на шипение змей. Из-за всех этих слов парень, который будто находился под гипнозом, совсем не обратил внимания на то, сколько знает этот человек, которого он встречает лишь второй раз в своей жизни. — Разве ты виноват? Что плохого в том, чтобы просто притронуться к лицу человека, который тебе нравится? — после этого Каян положил свою ладонь на щеку Акисе. — Это же… так приятно. Ха…       — Гомосек ебучий, убери от меня свои херодрочилки, — он резко откинул от себя его руки и грозно посмотрел на Каяна. — В этой ситуации виноват лишь я, а тебе я советую убиться, — после этих слов он улыбнулся и положил к нему в руки веревку и мыло, а сам направился к горе. «Надеюсь, я еще не опоздал…»