Он не ревнует

Хэ Рён всхлипнула, не в силах сдержать слёз, стоя напротив школьного шкафчика. Смотрела она прямо на него, но вот мысли летали совершенно в другом направлении. Звонок прозвенел пару минут назад, телефон нещадно пищал, и всё указывало на Бэкхёна, отчаянно искавшего свою девушку. Случись это в любое другое время, она очевидно ответила бы, не раздумывая, встретилась с парнем и улыбнулась, но прямо сейчас, она топилась в раздумьях. Слишком тяжело было простить Сехуна. Это вовсе не похоже на неё — быть неспособной на прощение. Не похоже — ненавидеть кого-то столь долго. У неё в груди что-то болит. И она не уверена, потому ли это, что сделал он, или же чувство вины разрушает изнутри, просто нельзя ведь так презирать. Она глубоко вздохнула. Если Соён, её лучшая подруга, снова доверяет Сехуну, вероятно, она тоже должна, верно? Она ведь так хорошо его знает. Эта девушка всегда о ней заботилась, даже, когда вела себя подло и нахально. Она всего лишь желала добра подруге. Всем желала. Да, она однажды совершила ошибку, но только потому, что думала о ней. Считала, что так будет лучше. Её телефон зазвонил ещё раз, и, наконец, Хэ Рён сдвинулась с места. Вынырнув из собственных мыслей, она потянулась в карман, но прежде, чем успела ухватиться за вибрирующий гаджет, кто-то нежно обхватила ее за руку, разворачивая в свою сторону. Хэ Рён непроизвольно взвизгнула, когда знакомые мягкие и сладкие губы соприкоснулись с её. Бэкхён рассмеялся на её реакцию, горячим воздухом опаляя розовую кожу. Он отстранился с широкой улыбкой на лице, но, почти мгновенно, нахмурился, и его брови машинально сошлись на переносице. — Солнце, ты плакала? Что стряслось? — обеспокоенно спросил он, укутывая её влажные щёки в теплые, шелковистые ладони. Хэ Рён лишь сжала губы. Не было никакого смысла твердить ему, будто всё хорошо. На самом деле — нет. Она просто не может ему лгать. Терпеливо, Бэкхён ждал, пока она обронит хоть слово. Его глаза с тревогой искали ответы в её омутах. Едва улыбнувшись, погладив тыльную сторону его ладони тоненькими пальчиками, Хэ Рён взяла его за руки, переплетая их в замок. — Сехун… Выражение его лица сменилась почти мгновенно, стоило этому имени сорваться с её прелестных губ. В его глазах словно что-то загорелось, и до того, как Хэ Рё смогла продолжить, он развернулся, быстрым шагом удаляясь прочь. Слишком быстро паника начала крутиться вокруг легких. Хэ Рён схватила его за руку, возвращая назад. — Успокойся, Бэкхён. Он не сделал ничего плохого. Парень усмехнулся. — Тогда из-за чего ты плакала? Она видит это — разгорающееся пламя в глазах, злость и покровительство на радужке. Выдохнув, она вновь взяла его за руки, круговыми движениями оставляя поцелуи отпечатками. Внезапно подкравшаяся к горлу ярость отступила. И только, когда он успокоился достаточно, больше не стреляя молниями из глаз, она начала говорить. — Он просто хотел извиниться, но… это произошло так неожиданно. Должно быть, Соён сказала ему, где мы, потому он и пришел. Сначала, я разозлилась, когда увидела, чувство такое, будто меня предали. Тем не менее, я услышала. Совсем чуть-чуть, но он мне сказал, — Хэ Рён взглянула в его глаза. Медленно, но было заметно, как ненависть сходит на нет. — К слову, я ему ничего не ответила. До сих пор не знаю, смогу ли простить, поэтому ушла, — продолжила девушка, опустив глаза и осторожно играясь с чужими пальчиками в руках. Прошла пара минутных ударов тишины, прежде чем Хэ Рён почувствовала, как мягко Бэкхён вздохнул. — Я подумал, что он причинил тебе вред… — промямлил тот, и девушка мгновенно посмотрела вверх. Ладонь Бэкхёна по рефлексу взметнулась вверх, к её щеке, мягко поглаживая. — Солнце, — начал он, — если ты не готова прощать, не делай этого. Я уверен, что этот ублюдок… — Бэкхён слегка встряхнул головой, — Сехун, он поймет. Не надо изнурять себя по этому поводу. Его голос, мягкий, нежный, скользящий вдоль по ушам, заставлял её чувствовать себя лучше. На толику, но лучше. Снова взглянув ему в глаза, Хэ Рён впервые искренне улыбнулась. Она поцеловала его ладонь и ласково пробормотала «Спасибо», не отрывая губ от кожи. Бэкхён и сам улыбнулся. Обнял её за талию, крепко-крепко прижал к себе и оставил легкий поцелуй на макушке, тревожа бабочек в животе. — Лучше? — спросил он, слегка отстранившись и согнув шею, осмотрев глаза в глаза. Прошлая улыбка показалась осколком битого стекла по сравнению с этой звёздочкой. Не сдержавшись, парень рассмеялся. — Вот и отлично! Теперь мы можем идти. Дома нас уже заждались. Улыбка исчезла. Глаза раскрылись шире. Чувство такое, будто кровь в лицо плеснули. И это веселит его всё пуще. — Ты ведь не нервничаешь снова, ведь так? Хэ Рён несколько раз моргнула, упустив тот момент, когда сглотнула слишком громко. Бэкхён-то не упустил. Он снова хохотнул, закидывая руку к ней на плечо и, запечатлил маленький поцелуй на виске. Приблизившись к парковке, он всё тщательнее старался её успокоить. Подбирал весьма правильные слова и иногда, совсем невзначай, шутил, за что несколько раз получал. — Я вот не знаю, ты пытаешься мне помочь или делаешь всё только хуже. Ненавижу тебя, — пробормотала Хэ Рён, присаживаясь на пассажирское сиденье. Бэкхён насмешливо прыснул. — Хм-м. Я тоже люблю тебя, Солнце, — произнёс в ответ, широко усмехаясь, захлопнув дверь автомобиля, и, бегом направляясь к собственному месту.

***

В какой-то момент, за разговорами ни о чем, приятной музыкой, громким, заливистым смехом и неумелым дуэтом на подпевке у радио, Хэ Рён забыла о том, как сильно переживала о встречи с его семьёй. Но сейчас, когда двигатель выключен, Бэкхён вышел из машины и подходит к её двери, как истинный джентльмен, он слышит, как нервы разбегаются по позвоночнику. Дверь открывается, а затем она видит Бэкхёна, улыбающегося ярче солнца. Хэ Рён с тревогой поднимает на него взгляд, а парень медлит, осторожно переплетая их пальцы и заставляя ступать смертельные шаги к признанию. В её движениях отчетливо виднелось нежелание, а ещё девушку трясло. Сейчас она выглядела так привлекательно, что Бэкхён не смог упустить шанса — заключил её в большие, уютные и слегка удушающие объятия, сбивая с толку своими поцелуями. Хэ Рён взвизгнула от неожиданности и рассмеялась, потому что щекотно, а ещё потому, что Бэкхён невозможно милый. Их общий смех растворялся в кислороде, стоило им шаг за шагом ступать ко входу. Его рука у неё на плече, кожей к коже, губами к губам, и больше никто не нужен. Подойдя к двери, они отстранились друг от друга, но Бэкхён так и не успел постучать в дверь и прокричать, как обычно делает, — дверь с внезапной силой отворилась, и из-за порога на них смотрел Бён — облокотившись о косяк, ухмыляющийся и довольный старший братец. Пара отпрыгнула назад, стоило им узреть знакомую макушку. — Что за фигня, хён? — Привет, Хэ Рён. Давно не виделись, — помахал он, абсолютно игнорируя младшего и сладко улыбаясь девушке, что теперь, сжавшись, пряталась за спиною парня. С запозданием в пару мгновений, она махнула рукой в ответ, едва поклонившись. Бэкбом только хихикнул, отвечая таким же поклоном и, отойдя от двери, пропуская их внутрь. Парень улыбался настолько оскорбительно ясно, что Бэкхён успел послать ему убийственный взгляд, прежде, чем ступить в дом. Осмотревшись в коридоре, парень заметил маму с бабушкой, со столь схожими улыбками смотрящими в гостиное окно, откуда чудесно видно дворик. Бэкхён вопросительно вскинул бровью, но лишь осознал, что их глаза были сосредоточены не на нем. Хэ Рён. Она стояла прямо за ним, склонив голову, лишь бы не встречаться с ними взглядами, а они так и продолжали буравить в ней дыру. Возникла неловкая тишина, беззвучный монолог про себя, и ей показалось, что наблюдение не заканчивается на этих дамах. На неё сейчас смотрит весь мир. Чтобы убедиться, она с трудом посмотрела вверх, и дрогнула. Они все смотрели прямо на неё. Внезапно, не пойми откуда, она почувствовала, как чья-то рука скручивается вокруг её шеи и тянет на себя. Она удивленно вскрикнула, но тут же начала смеяться до коликов, когда Бэкбом начал безобразно ерошить её волосы, делать то, чем занимался с первого дня из знакомства. — Почему ты вдруг стала столь стеснительной, а, дурочка? — проговорил он, посылая струйки теплого воздуха по шее, отчего девушка стала красной, словно помидор. Совсем раздраженный, Бэкхён выдернул девушку из хватки наглого брата, стрельнув в него взглядом. Хэ Рён тяжело дышала, глаза её часто моргали, и она все пыталась трезво посмотреть на ситуацию. Женщины, что стояли неподалеку тихо хихикали в стороне, совершенно довольные увиденным. Бэкбом же не чуть не казался испуганным. На весь этот беспредел он издевательски щелкнул пальцами по лбу. — Ты не можешь смотреть так на меня, идиот. Я твой хён! Бэкхён притронулся ладонью к ушибленному лбу, стреляя лазерами. — Что же, а ты не можешь творить подобное с моей де… Брови его брата изогнулись кончиками вверх, и он усмехнулся. — Твоей что, Бэкхён? Парень сжал губы в тонкую линию, переводя взгляд на Хэ Рён, что смотрела в точности в его глаза, прежде чем вернуться к матери и бабушке. Бэкбом обошел парочку стороной, останавливаясь возле родственниц. Теперь, находясь под взглядами трех пар глаз, причудливо-ожидающий, Бэкхён чувствовал всё, через что прошла девушка. Нервные клетки клубочками завязывались под кожей, и всё тело вдруг начало чесаться. Но несмотря на всё, он всё еще был готов говорить. В воздухе отыскав ладошку Хэ Рён, он покрепче сжал её в своей, что позволило ему чуть расслабиться. То, как они посмотрели на их руки, он проигнорировал. — Я-я должен вам кое-что сказать, ребята. Стоящие напротив тут же одновременно замотали головой и рассмеялись. — Нет нужды, — внезапно произнесла его мать, заставляя его брови нахмуриться от непонимания. — Мы уже знаем. Бэкхён не единожды исступленно моргнул, ибо его мозг отказывался переваривать информацию. Он посмотрел на Хэ Рён, но легче не стало — она сама вникала не лучше. — А-а-а? — все, что он смог произнести. А ответили ему, указывая на вид из окна, откуда проглядывался прекрасный обзор на машину, заезжую дорогу в поселок и, тем более, калитку у дома, где всего пару минут назад они забывчиво обнимались, и он оставлял сотни поцелуев на пунцовых от смущения щеках. Они оба обменялись застенчивыми взглядами, розовея от неловкости ситуации. Трое напротив снова тихо рассмеялись. — Давно пора, Бэкхён. У тебя были к ней чувства со средней школы, — Бэкбом драматично закатил глаза, выуживая ключи из заднего кармана джинсов. Сжав их в руках, он произнёс: — Ты вообще знала, что у него в комнате целая коробка с любовными письмами спрятана? Они все предназначались тебе. Как минимум три в год, когда у него не хватало яиц, чтобы признаться. Бэкхён забыл, как говорить. Хэ Рён не знала ничего подобного. Конечно, она и не могла! Бэкхён никогда не смог бы рассказать ей без чувства горящего стыда, но вот Бэкбом, повествующий об этом вскользь, очевидно делающий это нарочно. Всё, лишь бы заставить брата смутиться. — Эй, что насчет этого года? Ты написал хоть одно? — улыбнулся он, переводя взгляд с обомлевшего Бэкхёна на Хэ Рён, на лице которой, теперь отражался дразнящий вид, стоило ей перевести очи на парня. — Хён! — было единственным, на что ему хватило слов. Бэкбом снова прыснул со смеху, по-детски высовывая язык на брата. — Что же, — заметил он, помахав ключами, — мне нужно возвращаться в город и работать. Я пробыл здесь всё утро, — и с этим он вышел за порог быстрее, чем Бэкхён успел зарядить в него чем-либо, что попадется под руку. Всё ещё смущенный и красный, он старался сторониться издевательской улыбки на лице девушки, спросив, где его отец. Только сейчас он заметил его отсутствие. — Оказалось, что он не смог сегодня отпроситься с работы, поэтому он присоединится к нам только перед ужином, — ответила его мама, все еще не скрывая с лица радости, и это немного пугало. Бэкхён простонал от их всезнающих взглядов и схватил Хэ Рён за руку. Он отчетливо мог слышать Монённин лай, что так настойчиво просился в дом, потому, не теряя ни минуты, повел девушку на задний дворик, где пёс прыгнул на него с разбегу, стоило любимому хозяину появится из-за угла. Хэ Рён громко хихикнула, опускаясь вниз и поглаживая маленького по голове. Сидя на траве, они вскоре начали играть, бросая игрушку вверх и вдаль, надеясь, что Монённи поймает на лету. Это было настолько утомляюще, что Бэкхён почувствовал жажду, потому, предупредив Хэ Рён, отправился на кухню, чтобы взять немного воды. Он спросил не хочет ли девушка чего-то, на что она только вежливо отказалась, улыбнулась и продолжила ворковать с малышом. Улыбаясь самому себе, Бэкхён зашел внутрь дома, где из окна можно было спокойно наблюдать за задним двориком, чем и занималась его бабушка, в то время, как его мама хлопотала на кухне, что-то рассуждая насчет продуктов, не хватающих для приготовления задуманного ею ужина. Бэкхён быстро налил себе стакан воды, присоединяясь к женщине у окна. Он смотрел, как Солнце бегает вокруг поляны, её волосы красиво развеваются на ветру, а улыбка тянется до ушей, растворяясь в сиянии глаз. Он счастливо вздохнул, его сердце окуталось теплом, посылая его вдоль по венам, от самой макушки, до кончиков пальцев на ногах. Совсем рядом он мог услышать, как звонко радуется его бабуля. Повернувшись к ней лицом, он вопросительно вскинул бровью. — Вы двое напоминаете мне твоего отца и мать, — внезапно произнесла она. — В старшей школе они были сладкими возлюбленными, всегда клеились друг к другу бедрами. Честно сказать, я не думала, что они будут вместе так долго, но посмотри на них сейчас, почти пятьдесят лет в браке. Бэкхён вдохнул побольше воздуха в легкие и медленно посмотрел на свою маму. Она разговаривала по телефону, зажав аппарат между плечом и щекой, перебирая ингредиенты на кухонном столе и спрашивая отца, сможет ли он докупить всё необходимое. Бэкхён ненароком отметил улыбку на ее губах, то, как мягко она отвечала, этот мягкий тон, в котором она разговаривала только с мужем. Она немного нахмурилась, наверняка потому, что у отца недостаточно времени, чтобы купить недостающих продуктов. Но буквально через мгновение она снова улыбалась, мягко, понимающе. — Ох, ничего страшного, дорогой. Езжай осторожнее, хорошо? Бэкхён незаметно выдохнул задержанное дыхание. Улыбка распласталась на обоих лицах — на его и его бабушки. Станут ли он и Хэ Рён такими же в будущем? Он незаметно задумался. Через пятьдесят лет, двадцать и хотя бы через год, будут ли они все так же любить друг друга, все с той же искренностью и остервенением? Безоговорочна? Неподдельно? Бэкхён не знал ответа, но надеялся и молился. Он с легкостью может представить их совместную жизнь и он готов сделать все что потребуется, лишь бы так оно и было. — Мам? — голос его матери внезапно вырвал его из собственных мыслей, и он повернулся, совсем, как и бабуля. — Мне нужно сходить на рынок, докупить парочку специю и еще кое-что, не составишь компанию? — спросила она. На это бабуля слишком оживленно провела пятерней по волосам, а затем посмотрела на Бэкхёна. Она подмигнула, заставляя его глаза округлиться, в момент, пока женщина ступала следом за дочерью. — Ничего, если мы оставим вас ненадолго ребята, так ведь, Бэкхён? — уточнила его мама, не скрывая насмешливых ноток в голосе. Бэкхён чуть не захлебнулся. Дамы в очередной раз громко хохотнули и быстро прошли к главному выходу, но, прежде чем захлопнуть за собой дверь, завопили: — Развлекайтесь! Щеки Бэкхёна пылали огнем, и вместо того, чтобы выпить остатки воды в стакане, он плеснул их себе на лицо. Вот, значит, что он получил, приведя в дом свою девушку? Если бы он знал, что ему придется так смущаться, не был бы столь восторженным и настойчивым, желая привезти Хэ Рён сюда. Посмеиваясь над собой, он оставил стакан на кухне, возвращаясь на улицу. Хэ Рён и Монённи, по-видимому, играли в прятки, ибо Бэкхён нашёл ее прячущейся за кустом. Стоило ей услышать гоготание неподалеку, она медленно высунула голову из-за зеленого облака с огромной улыбкой на лице. Но вместо Монённи, она взглядом зацепилась за парня. — А? А где щенок? — спросила она, вставая в полный рост. Бэкхён протянул к ней руку, помогая вылезти из кустов, и рассмеялся. — А где он может быть? Занят погоней за бабочкой, я думаю. Хэ Рён не сдержала смешка. — Он всегда отвлекается на бабочек, разве нет? — девушка сморщила нос, не заметив, как по инерции их пальцы рассеяно переплелись между собой. — Мхм, похож на своего хозяина, — Бэкхён сжал ее руку в своей, и они оба направились к дому. Хэ Рён же растерянно нахмурилась. — Бабочки? Девушки? Бэкхён не упустил акцента на числе. — Ты знаешь, что я имел ввиду, — заверил он, изображая обиженный вид. Хэ Рён только коварно улыбнулась, ударяя его плечом в плечо. Как только они зашли внутрь, девушка осмотрелась по сторонам, совершенно растерянная, почему вдруг в доме так пусто. Неуверенно повернувшись к Бэкхёну, желая спросить, куда делась его мама и бабушка, она не успела и слова произнести, поскольку его руки тут же обернулись вокруг ее талии. — Теперь я хороший мальчик, ты знаешь, — начал он, кончиками длинных пальцев вырисовывая круги на пояснице девушки. Хэ Рён смотрела недоумевающе. — Я больше не разговариваю с девушками, в телефонной книжке ни одного женского контакта, я регулярно посещаю университет, а, так же, больше не ввязываюсь в драки. Ох, еще я больше не пью. Бэкхён заулыбался, как маленький ребёнок, и ей показалось это смешным и милым одновременно. К чему он говорит подобные вещи? Не желая заканчивать игру, она погладила его по волосам, словно щеночка, которым он и являлся. — Какой хороший мальчик, — издевалась она, щипая парня за щеки и заливисто смеясь. Хэ Рён рассчитывала, что словит обиженный взгляд, но вместо этого руки на талии сжались крепче, придвигая девушку всё ближе и ближе. Его глаза метались от одного зрачка к другому, а детская улыбка постепенно растворилась в обольстительно-похотливую ухмылку. Хэ Рён пару раз моргнула, завороженная происходящим. Она задержала дыхание. С каждой секундой Бэкхён казался все ближе, а его глаза не сменно застряли на ее губах. Ее глаза начали закрываться порхающими мотыльками, стоило парню чуть склонить голову и прислониться к ее губам, позабыв обо всём на свете. Они оба могли слышать лай Монённи снаружи, желающего войти в дом, но были, вероятно, слишком отвлечены, чтобы обращать внимания на подобные мелочи. Губы Бэкхёна приоткрылись, мазнув языком по зубам, и Хэ Рён простонала, не имея возможности сдерживаться. Поцелуй был слишком крышесносный. Медленно и осторожно, он подтолкнул её к стене. Прижав своим телом, его руки жадно скользнули на девичьи бедра, слегка сжимая, и Хэ Рён зачарованно подпрыгнула, скручивая ноги вокруг его талии. Она могла чувствовать, как он ухмылялся ей в губы, рассеянными шагами ступая вверх по лестнице к его старой комнате. Не особо контролируя собственные действия, она снова застонала, на этот раз громче и раскрепощеннее, когда спиной коснулась мягких простыней его кровати. Ладонями по животу, восхваляя её изгибы, ловкими пальчиками до краев футболки, Бэкхён ощущал, насколько горяча ее кожа. Хэ Рён очнулась только в то мгновение, как почувствовала его скользкие прикосновения у застежки лифчика. Слегка отстранившись, её брови сошлись на переносице, на что Бэкхён ожидаемо улыбнулся. — И что ты вытворяешь, Бён Бэкхён? — задалась она; её голос звучал слегка хрипловато, хоть она и пыталась сделать вид, будто все вовсе не так. Его указательный палец сильнее прижался к пряжке на ткани, и Бэкхён пожал плечами, наклоняясь ниже, чтобы прошептать в самое ухо: — Только потому, что я джентльмен, не значит, что я не захочу тебя в своей постели. Он поцеловал её ушко, но, несмотря на дрожь вдоль позвоночника, Хэ Рён рассмеялась. Он только что процитировал цитату из песни? Хэ Рён завертела головой, слегка толкая парня в грудь, но Бэкхён не сдвинулся с места. — Мы одни, ты знаешь, — напомнил он, и в его голосе проскользнуло тонкое предложение. Хэ Рён закатила глаза, сильнее толкая его в сторону и выскальзывая из его рук. Бэкхён нахмурился, когда она, поднявшись с кровати, отошла в сторону, исследуя его старую комнату. Та, что была у него в городе, была намного больше (и, к слову, чище). Она не была заполнена книжками с мангой и пластиковыми героями боевиков, старыми игрушками и учебниками с тетрадями из начальной школы, как эта. Здесь стоит много коробок, заполненный до самых краев милым хламом, и даже его старая одежда, спрятанная глубоко в шкафу. Её глаза метались от одной вещи к другой, пока наконец не остановились на фотографиях, каких-то с семьей, каких-то со старыми друзьями, и той, что заставила её внутренности превратиться в кашицу — фотография маленького мальчика, Бэкхёна, держащего в руках кефаль. Смотря на всё это со стороны, сидя на старой кровати и улыбаясь каждому её действию, Бэкхён не мог оторвать глаз. — Эй! Прекрати оценивать мою старую комнату и иди сюда целоваться, — заскулил он, на что девушка хохотнула, совершенно игнорируя его слова. — Ты приезжаешь сюда на лето и Рождество, так? Бэкхён вздохнул. — Ага, не считая Рождество, когда ты пригласила нас к себе. Хэ Рён поставила фотографию в рамке обратно на полочку и повернулась. — Когда я впервые познакомилась с бабушкой? — её большие глаза неотрывно глядели на него, сияя, блестя так сказочно, что Бэкхён не мог не улыбнуться. — Посмотри на себя, называешь её бабушкой без всяких проблем, — слегка уколол он. Хэ Рён прищурила глаза, как бы предупреждая, и он рассмеялся. Быстро отведя взгляд в сторону, девушка снова начала исследовать его комнату. На самом деле, она искала коробку. Ту самую, о которой говорил Бэкбом. Она не была уверена, говорил ли он об этой комнате или той, что в городе, но стоило попытаться в любом случае. Подойдя прямо к куче коробок возле рабочего стола, она чуть склонилась, внимательно осматривая каждую коробку. Нервный смех Бэкхёна и его дрожащий голос, когда он спросил, что она делает, стали чертовым подарком судьбы. Это была коробка от пары кед, на самом верху кучки, и если она правильно помнит, именно она подарила их ему на шестнадцатый день рождения. Стоило Хэ Рён одним пальцем дотронуться до крышки, Бэкхён тут же оказался рядом, выхватывая коробку фактически из её рук. Хэ Рён громко хихикнула, про себя гордясь, что и минуты не потратила на поиск. — Об этой коробке говорил Бэкбом, я права? В ней ты хранишь любовные письма для меня? — в насмешливом тоне спросила, заставляя Бэкхёна окраситься розовым. — Н-нет! — защищаясь, он отступил назад, подвигая девушку подальше от коробок. — П-просто они очень пыльные. И вообще, вся эта комната. Пойдем вниз. И прежде, чем Хэ Рён успела сказать всё, что крутилось на язвительном языке, он уже тащил её вниз, буквально принуждая покинуть комнату. Сидя в гостиной, предположительно смотря телевизор, который, как оказалось, играл на заднем плане, они разговаривали обо всем на свете, лежа друг на друге на диване, и не забыв впустить в дом собаку, что теперь сладко спала на ковре. Прошло несколько минут с тех пор, и домой вернулись гуляющие женщины. Пара тут же подскочила с места, помогая женщинам разобрать сумки. И Хэ Рён влилась в их семью, как нельзя хорошо. Даже, несмотря на то, что она была его лучшим другой столь продолжительное время, у неё не было особой возможности пообщаться с его семьей, получше узнать их. А теперь, две прекрасные женщины не замолкают, и помогая им на кухне, Хэ Рён не может представить лучшего знакомства. Отец Бэкхёна приехал прямо к ужину, и он был приятно удивлен вновь встретиться с Хэ Рён после столь долгого времени, тем не менее заключая её в теплые объятия. — Я смотрю, ты привез свою девушку, — обыденно произнёс он, скинув с плеч пальто и отставив в сторону дипломат. Бэкхён, что всё это время смотрел на улыбающуюся Хэ Рён, рассеянно качнул головой. — Да, я привез и… Он озадаченно застыл. Вот сейчас он всё правильно расслышал? Откуда он узнал? — Я-я имею ввиду… Окончательно запутавшись, Бэкхён взглянул на отца и негодование отразилось на его лице. — Тебе не нужно объяснять ничего, сынок, — его отец рассмеялся. Посмотрев на пару, на его лице расцвела гордая и одобряющая улыбка. Не нужно долго заглядываться на Бэкхёна, чтобы заметить. В его глазах и так пляшут огоньки влюбленности к своей лучшей подруге, а теперь уже девушке. — Я всё и сам вижу, — тихо проговорил он, похлопывая сына по плечу. — Это заняло много времени для тебя, — добавил отец, игриво закатывая глаза и хлопком в ладоши приглашая всех к столу. Пора начинать ужин.